Чтение онлайн

Разговор его сыновей между тем превратился в спор. Как только они добрались до «суетных дел» – обсуждения последних вестей и слухов о событиях на Руси – оживились все собеседники. До этого больше говорил князь Юрий Святославович. Пользуясь своим старшинством, он требовал общего внимания. Но младшие братья недолго терпели его крайне резкие высказывания, и когда князь Юрий осудил действия Москвы против Мамая, стали дружно возражать.

– Если бы мы имели теплые отношения с Литвой, а Москву не признавали, – пробормотал недовольный их суждениями князь Юрий, – тогда литовцы перестали бы разорять наши земли!

– Ну, тогда бы нас беспокоили набегами москвичи! – весело молвил Глеб Святославович. – Неужели вы забыли, как они разгромили наше войско, ведомое славным Иваном?

– Нашему Ивану не следовало тогда убегать! – бросил князь Юрий. – Лучше бы дождался сумерек! Еще неизвестно, устояли бы москвичи при больших потерях!

– Тебе легко говорить! – вмешался в спор Василий Святославович. – Там, как рассказали очевидцы, собралась такая сила, что никто бы не устоял! Даже Роман Брянский со своим железным полком бился против нас!

– Надо было порешить хоть бы того Романа! – буркнул Юрий Святославович, рассерженный вмешательством в спор самого младшего брата. – Он всегда влезает в наши дела! Хорошо бы его отучить от этого! Вон, отнял даже Брянск у нашего Ивана в былые годы! Эх, мне бы сразиться с ним! Тогда никакие железные полки не спасли бы злобного Романа!

– Зачем ты ругаешь этого Романа, брат? – повернулся к спорившим Иван Васильевич. – Его судьба и без того не сладкая! Разве он – не правнук Романа Старого? Почему бы ему не владеть Брянском? Но и ему литовцы не дали жить! А теперь он на службе у Дмитрия Московского и далеко не процветает! За столько лет не заработал себе ни городка, ни удела! Мы слышали, что даже Дмитрий Ольгердыч, который также потерял свой Брянск, не имея заслуг перед Москвой, сразу же получил во владение богатый Переяславль! Вот тебе цена Романовой службы! Есть ли смысл завидовать ему?

– Это ты у нас такой добрый, Иван! – с горячностью возразил князь Юрий. – Готов хвалить даже своего врага! А я бы…, – он сжал обеими руками конскую узду, – задушил его своими руками! Ладно, все еще впереди! Мне бы только столкнуться где-нибудь с этим Романом! А тебе, Иван, лучше быть благочестивым монахом, чем князем! Вот и прощал бы всех! Почему бы тебе не посвататься к тому Роману? Говорят, что у него есть дочери на выданье, но никто не зовет их замуж!

– Хорошая мысль! – молвил, улыбаясь, великий князь. – Я знаю о дочерях Романа. Они уже в годах! Его старшая, Авдотья, будет моложе нашего Ивана лет на десять…Алена же моложе, но тоже уже старая дева…Ей где-то около трех десятков…Подумай, племянник, может, и выберешь себе по душе? Кроме того, я не согласен со словами Юрия, что никто к ним не сватался! Говорят, что многие московские бояре просили руки каждой из них для своих сыновей! Но этот гордый Роман не хочет выдавать своих дочерей за людей низкого рода! Вот и увядают несчастные девки, которым светит только монашество!

– А как они обликом? Хороши ли? – заинтересовался Иван Васильевич. – И неужели еще девицы?

– Я не видел их! – пробормотал Святослав Иванович. – Однако говорят, что они некрасивы и лицами больше похожи на грубых мужиков…Но словами девиц не описать! Может, они хороши телами, имеют большие груди, зады и приятны на супружеском ложе! Пока сам их не увидишь, ничего не поймешь! Ты лучше съезди в Москву и посмотри на Романовых дочек! Сейчас у нас хорошие отношения с Москвой…Но союза пока не заключали…Зачем раздражать злобную Литву? Пусть у них сейчас «замятня», но когда помирятся, мы можем пострадать!

– Досадно мне вас слушать! – желчно буркнул Юрий Святославович. – Неужели ты забыл о судьбе своего брата Василия, батюшка? Его же, еще молодого, погубил тот Роман?

– Это неправда, сын мой! – обернулся великий князь. – Ты же знаешь, что мой любимый брат имел больное сердце! И он умер не в чистом поле, как изгнанник, а на своем «столе»! Если бы все обстояло иначе, мы бы никогда не простили Романа Молодого! А что теперь ворошить старое?

– Кто старое помянет, тому – глаз вон! – засмеялся Глеб Святославович. – Разве вы об этом не знаете?

– Знаем, Глеб! – сказал в сердцах князь Юрий. – Однако я не хочу родства с этим Романом! И тебе, Иван, не советую! Видно, этот Роман мало тебе надрал зад! Надо еще больше опозориться!

– За что такие обидные слова? – пробормотал, краснея, Иван Васильевич. – Неужели вы не знаете, что та битва не была проиграна, и мы с честью отошли, сохранив жизни многих воинов! Мы немало пролили крови! Но ведь противник превосходил нас в численности! Мы ничем не опозорились! Это скорей москвичи потерпели поражение! Ну-ка, не сумели одолеть наше маленькое войско!

– А может, не захотели? – усмехнулся, довольный раздражением двоюродного брата, князь Юрий. – Просто пожалели вас и без того разбитых! Ведь ты сам говоришь, что не было вашего бегства…

– Перестань, сынок! – резко возразил, вновь обернувшись и глядя прямо в глаза старшему сыну, великий князь Святослав. – Зачем говорить чепуху и обижать славного родственника? Я хорошо знаю, как прошла та битва, и доволен нашим Иваном! Там не было ни позорного бегства, ни чьей-либо милости! Наша дружина отошла с потерями, но и врагу нанесла немалый урон! Пошли-ка в город! Нечего бесплодно спорить!

И они быстро въехали в открытые городские ворота.

Явившись же в свой терем, князь узнал от слуг о прибытии московского гонца. Но не поспешил с приемом. – Надо сначала пообедать! – сказал он сыновьям. – Я не жду ничего хорошего от Дмитрия Московского! Пусть его киличей немного потерпит!

Московский посол вошел в думную светлицу великого смоленского князя лишь к вечеру. Святослав Иванович еще долго отдыхал после сытного обеда. Он привык, также как и его отец-долгожитель, погружаться в послеобеденный сон и не собирался отменять этот порядок ни по какой причине.

Одетый в легкую летнюю рубаху и татарские штаны, с непокрытой головой, сын московского боярина Никита, поясно поклонившись князю, сидевшему в большом черном кресле, сказал: – Здравствуйте, великий князь и смоленские бояре! Я приехал, чтобы передать слова моего великого князя Дмитрия Иваныча!

– Здравствуй, московский посланник! – кивнул седой головой Святослав Иванович. – Ну, говори же, что передал тебе твой господин!

– Дмитрий Иваныч, великий князь московский и владимирский, государь многих богатых земель, попросил у тебя военной помощи! До него дошли слухи, что на Москву идет Мамай с огромным войском! И к нему присоединилась всякая нечисть! Если все русские князья не помогут Москве, татары расправятся и с ними! И опять набросят на всю Русь беспощадную петлю! В случае же нашей общей победы, мы навсегда избавимся от унизительного «выхода»! Словом, великий князь, нам нужна помощь…И быстрей решай: у нас совсем не осталось времени!

– Это все, славный киличей? – вопросил, сдвинув брови, великий князь. – Или, может, еще что-нибудь?

– Все, великий князь! – вновь поклонился московский посланник. – Жду твоего решения!

– Ладно, московский человек, – кивнул головой великий князь Святослав. – Иди пока в простенок и посиди там, а мы будем думать!

Как только москвич удалился, бояре, доселе сидевшие в молчании и, казалось, не внимавшие словам московского посланца, зашумели, заспорили. Одни предлагали помочь Москве и послать туда большое войско, другие – возражали, считая, что лучше «тихо отсидеться». Еще одна небольшая «кучка знатных смолян» требовала пригласить на совет епископа. – Дело слишком важное, княже, – говорили они. – Нельзя без владыки!