Чтение онлайн

Бояре одобрительно загудели.

– Это правильно! – молвил, прищурившись, великий князь. – Пошлем-ка мы тогда к Дмитрию Константинычу нашего мудрого Федора Андреича! Он сам и напросился!

– С радостью! – буркнул из середины собрания Федор Свибл.

– А сейчас я хочу еще раз послушать Романа Михалыча, но по другому поводу! – продолжал Дмитрий Иванович. – Я слышал, что его люди часто ездят в Брянск и устраивают там свои дела! (Бояре возбужденно загудели. А князь Роман привстал со своей скамьи.) Они даже умыкают там себе женок по древнему нехристианскому обычаю! А это – срам и позор! Ладно, хоть потом венчаются в святой церкви…И еще говорили, что брянский князь Дмитрий, сын покойного Ольгерда, принимает участие в свадьбах Романовых людей и преподносит им богатые подарки! А теперь поведай нам, Роман, неужели наши купцы рассказали правду?

– Что ж, великий князь, – громко сказал, вставая, Роман Молодой, – я могу подтвердить, что мои молодые люди в самом деле ездили в Брянск и добывали себе невест по древнему обычаю! Они еще неопытные воины. Их зовут Пересвет и Ослябя! Они – сыновья моего славного воеводы Ивана Будимирыча, который добросовестно служит на благо московской земли! Я не препятствовал названным мной дружинникам, потому как не увидел в их поступке ничего опасного! Почему я должен мешать молодым в делах любви? Они уже давно созрели для супружеской жизни! А если здесь, в Москве, у них нет возможности найти невест, почему бы им не поехать в землю своих предков? Я также слышал, что князь Дмитрий Ольгердыч преподнес им богатые свадебные подарки…Я думаю, что это – его дело! Он, правда, уговаривал моих молодых дружинников остаться в Брянске и перейти к нему на службу! Но Пересвет и Ослябя не приняли его предложения, ибо никто не отменял крестную клятву их батюшки!

– Ладно, Роман! – поднял руку Дмитрий Иванович, улыбнувшись. – Я вижу, что в этом деле нет ни вреда, ни лжи! Пусть твои люди добывают себе невест, где им заблагорассудится, если ты не против! Главное – чтобы добросовестно несли свою службу! Тут другое дело! После смерти Ольгерда в Литве начались беспорядки! Многие князья не признали Ягайлу великим князем! Они объединяются против него! И во главе мятежников стоят князь Дмитрий Ольгердыч и его старший брат Андрей! И у того Андрея больше прав, чем у Ягайлы! Однако пока он не побеждает…Мало того, знатные литовцы отняли у него Полоцк! Теперь князь Андрей засел в Пскове…Говорят, что он собирается приехать к нам в Москву! Почему бы нам не оказать ему и его брату Дмитрию военную помощь? Сейчас Дмитрий Ольгердыч пребывает в Любутске, где собирает войска. А если мы пошлем туда твоих воинов? И, в первую очередь, знаменитых брянских лучников? А наших известных москвичей я послать не могу: еще неизвестно, как обернутся дела в безбожной Литве! А вот твои брянцы как раз подойдут! Что ты об этом думаешь, Роман?

Князь Роман покачал головой, усмехнулся и, поглядев на суровые лица московских бояр, сказал: – Как прикажешь, великий князь! Тогда я поговорю со своими людьми! Пусть идут на войну, если от этого будет польза русской земле! Я и сам охотно поведу свою дружину, если будет твоя воля!

Ранняя весна 1378 года была морозной. Зима опоздала и вот теперь уходить не собиралась. Накопившийся снег местами превращался в твердый, покрытый ледовой коркой наст. Дороги, утоптанные во время бесснежия, леденели и становились труднопроходимыми. Однако люди шли и ехали в город Любутск, окраину литовской земли, не взирая на дорожные неудобства. Кто только не откликнулся на клич брянского князя Дмитрия Ольгердовича, устроившего там сборный пункт для всех «охочих людей», готовых сражаться против молодого великого литовского князя Ягайло! Были здесь и литовские бояре со своими дружинниками, и смоленские воины, присланные великим князем Святославом Ивановичем, и рязанские дружинники великого князя Олега Ивановича, и многие добровольцы со всех земель Северо-Восточной Руси.

Князь Дмитрий Ольгердович такого не ожидал! Он надеялся только отсидеться в Любутске до прибытия псковских дружин брата Андрея Ольгердовича, а затем пойти со всем войском на Вильно. Он, правда, послал своих людей в соседние уделы русских князей и, в первую очередь, в Москву с просьбой о военной помощи против брата, но надеялся, в лучшем случае, на невмешательство соседей в разгоравшуюся распрю. Оказалось, что ему посочувствовали! Правда, сами князья открыто не решились поддержать литовского мятежника, но, чувствуя, что он, или его брат Андрей вполне могут добиться великокняжеского «стола», не хотели терять возможного ценного союзника! После того как князь Кейстут поддержал волю своего брата Ольгерда и выступил в защиту великого князя Ягайло, одним из главных претендентов на великокняжеский «стол» теперь стал князь Андрей Ольгердович, как старший сын покойного великого литовского князя. Кейстут, зная о настроениях Андрея Ольгердовича, отказавшегося присягнуть на верность Ягайло, решил опередить события. Он не стал ждать вооруженного столкновения и сразу же после смерти Ольгерда направил свое войско к Полоцку. Андрею Ольгердовичу, не поддержанному местной знатью, ничего не оставалось, как только бежать. И он ушел на русский север, в Псков, бояре которого не один раз приглашали его на княжение и постоянное проживание. Но на этот раз псковская знать встретила князя Андрея не совсем радушно. Возможное участие в войне за литовский престол никак не устраивало псковских бояр, хотя сильный князь им был очень нужен. Псковичи помнили, каким славным защитником был для них беглый литовский князь Довмонт и чтили его, как святого! Поэтому они колебались. Вот если бы их поддержал Великий Новгород или Москва, они бы немедленно венчали Андрея Ольгердовича на княжение. Вот почему, получив совет от псковской знати, князь Андрей отправился на поклон к Дмитрию Московскому. Дела же последнего тоже были непростыми. Совсем недавно московско-нижегородское войско потерпело жестокое, нелепое поражение в битве у реки Пьяны, и тогда, осенью, великий князь Дмитрий Иванович готовился нанести ответный удар по врагу, собирая полки и назначив воеводой Федора Андреевича Свибла. С другой же стороны, он опасался очередной татарской хитрости и не мог послать в нижегородскую землю все свое войско, чтобы не оголить свои южные границы.

В это нелегкое время он вовсе не хотел войны с Литвой, поскольку не знал еще силы молодого великого князя Ягайло, а рисковать не желал. Дмитрий Московский был очень осмотрительным человеком, к тому же у него был прекрасный наставник – выдающийся мыслитель и государственный деятель того времени митрополит Алексий. Именно он воспитал и научил мудрости «управления государством» великого московского князя. Теперь же он тяжело болел, и его воспитанник остался один на один с появлявшимися «неведомо откуда» бесчисленными трудностями. Однако он не спасовал и действовал уверенно: «утвердил» Андрея Ольгердовича на псковское княжение и обещал псковичам свою защиту на случай вторжения на Псковщину «лютых врагов». Так, ничего существенного, кроме добрых слов, великий князь Дмитрий Иванович им не дал, потому как Псковская земля его владением не являлась, однако приобрел себе верного союзника в лице князя Андрея Ольгердовича и положил начало делу присоединения Пскова к Московской Руси. Андрей же Ольгердович, получив Псков, не добился от псковичей поддержки его вражды с Ягайло. Но, зная о том, что его ждет брат Дмитрий в Любутске, он все еще уговаривал псковскую знать на сбор ополчения, надеясь отвоевать для себя «стол» великого литовского князя.

Тем временем, зимой, объединенное московско-нижегородское войско совершило карательный поход на мордовские земли, отомстив местному населению за грабежи и поддержку татарского набега, нанесшего огромный урон Руси. Татар к тому времени «и след простыл», а беззащитное население осталось на произвол озлобленных русских воинов. Последние сожгли и разграбили мордовские поселения, захватили множество пленников, а мордовских вождей беспощадно и прилюдно казнили у Нижнего Новгорода, потравив псами и волоча по льду. Но этой победы Дмитрию Московскому показалось недостаточно, чтобы чувствовать себя уверенней перед лицом готовившихся к вторжению в его землю татар. Кроме того, 12 февраля, скончался митрополит Алексий, а сидевшего в Литве утвержденного константинопольским патриархом митрополита Киприана великий московский князь, боявшийся влияния Литвы, признавать не хотел. Он стал лихорадочно искать выход из создавшегося положения, и поэтому, когда в Москву приехали люди князя Дмитрия Ольгердовича с очередной просьбой о поддержке, они получили лишь словесные обещания.

Брянский князь уже не надеялся на московскую помощь, когда вдруг неожиданно в Любутск прибыли две сотни конных воинов князя Романа Молодого. В это время Дмитрий Ольгердович находился в тереме литовского наместника, покинувшего город, и обсуждал со своими приближенными предстоявшие дела. Сначала он выслушал воеводу Пригоду Уличевича, который сообщил, что под знаменами брянского князя собралось почти две тысячи воинов, а потом княжеский огнищанин Олег Коротевич поведал о собранных им запасах продовольствия.

Беседа с «лучшими людьми» проходила спокойно, и князь уже собирался подводить итоги совету, как вдруг его боярин, седобородый Тихомир Борилевич, неожиданно встал и, откашлявшись, задал тревоживший всех вопрос: – Когда же мы выступим в поход? Зачем томить людей бездельем и долгим ожиданием? От этого наши воины утратят боевой дух!

– Осталось недолго ждать, славный боярин! – ответил на это Дмитрий Ольгердович. – Как только прибудет мой старший брат, мы сразу же пойдем на Вильно! А может, и Москва пришлет небольшое войско…

– Какое там – Москва! – усмехнулся другой боярин, Плоскиня Ясеневич. – Они сами увязли в войне с татарами! Где им взять войско для помощи нам?!

Сидевшие в светлице брянские и любутские бояре заворчали, загудели.

В это время хлопнула дверь, и в думную светлицу вбежал мальчик-слуга.

– Батюшка князь! – крикнул он своим чистым звонком голосом. – Пришло войско из Москвы! Сюда идут их воеводы, боярские сыновья! Впустить?

– Впусти же, Ходота! – весело молвил князь, оглядывая бояр. – Вот вам, бояре, и нужная помощь!

Вновь открылась дверь, и порог пересекли двое рослых, широкоплечих, одетых в длинные бараньи тулупы, юношей, державших в руках богатые бобровые шапки. У самого статного из них едва пробивались русые бородка и усы, второй же – ниже ростом – совсем был безбород и безус. У него на лице лишь пробивался пушок.

– Совсем юноши! – выкрикнул кто-то из бояр. – Какие же они воеводы?!

Собравшиеся дружно рассмеялись.

Князь нахмурился, но, вглядевшись в лица молодых воинов, повеселел. – Это – ты, Пересвет! Старый знакомец! А ты – Ослябя! Тоже не чужак! – молвил он. – Я рад вас видеть в нашем Любутске! Неужели вы приняли мое предложение и пришли ко мне на службу?