Чтение онлайн

Жира промычал что-то неопределенное, сел рядом с Маршалом, выплюнул на стол зажатую в зубах пачку сигарет и стал развозить кружки по хозяевам.

— Что за ситуация?

— Да так, — ответил Хеннинен.

— Страшные демоны все еще одолевают нашего Хеннинена, я об этом.

— Да нет, я нормально, просто мне почему-то очень хреново.

— А-а-а, — сказал Жира.

— Так что пиво сейчас как нельзя кстати.

— Звучит обнадеживающе, — улыбнулся Маршал.

Гроза по-прежнему продолжалась, и было в этом что-то знаковое, казалось, весь этот шум и грохот не смолкают ни на минуту, хотя движение там, в небесах, наблюдалось приличное, и тучи проносились над головой с невероятной скоростью, но, видно, общий фронт был все же довольно обширным или еще что-то там. Нескончаемые массы воды ниспадали на землю и бурным потоком струились по широкому проспекту. Большие, тяжелые капли взрывали гладкую поверхность, и она становилась острой и колючей. Со стороны города по трамвайным путям со скрипом и грохотом приближался маленький вагон, вначале даже показалось, что это простой рельсошлифовщик, но когда он подъехал ближе, то оказалось, что он имеет куда более сложную организацию, из него торчали в разные стороны всякие трубки, провода и гидравлические подъемники, в целом он походил на некую водостойкую адскую машину, хотя, конечно, был всего лишь ремонтным вагоном. Вероятно, гроза каким-то образом нарушила трамвайное движение в городе. Как только вагон прогромыхал мимо и смешался вдали с дождем, на другом конце улицы среди припаркованных автомобилей показался тот самый узкоголовый, что днем ошивался около ларька, — теперь он, казалось, несколько расширил круг своих пристрастий, вынырнул из-за автомобилей прямо на трамвайные пути и стал разгуливать по ним взад-вперед, потом неожиданно остановился, задрал голову кверху и воздел руки к небу, что, надо признаться, произвело должное впечатление.

— Будем надеяться, что он просто хочет потанцевать с дождем, — сказал Жира, с опаской глядя на дорогу и интуитивно втягивая голову в плечи.

Хеннинен, похоже, тоже собирался бросить какой-нибудь грязный комментарий по этому поводу, но не успел, из таверны вдруг вышли два рослых бугая в кожаных куртках, по всей видимости русские. Аккуратно пробираясь боком, они прошли до соседнего столика и сели. Один из них повернулся и заметил, какая чудная сегодня погода, на что Жира тут же отреагировал, что и впрямь чудесная, Хеннинен же сделал странное движение рукой внизу живота, содержавшее, должно быть, некий намек на онанизм. Соседи, к счастью, ничего не заметили. Они сидели за своим столиком, задумчиво потягивали пиво и наблюдали за всполохами в небе.

— Ну, — сказал потом Маршал, точнее, сказал и сказал, потому что среди всего этого шума, как-то вдруг само собой получалось все время кричать.

— Я знаю, — ответил Жира голосом Жиры, а не так, как Хеннинен там, на Ваасанкату перед тем, как началась вся эта неразбериха, когда он явно знал что-то нехорошее.

— Я тоже кое-что знаю, — сказал Хеннинен.

— Да нет же, я правда знаю, — сказал Жира и стал вдруг, не вставая из-за стола, выворачивать карманы, для чего ему пришлось вытянуть под столом ногу, однако вскоре, после непродолжительной, но упорной борьбы он наконец поставил на стол свой зажатый кулак и осторожно выбросил из него игральные кости.

— Бог ты мой, — удивился Маршал. — Вот уж не ожидал!

— Я подумал, может, это немного взбодрит малыша Хеннинена, — сказал Жира, растягивая слова во все стороны, словно закоренелый садист, направленный на практику в детский сад. Это, конечно, немного не вязалось с тем, что на самом деле никто не сомневался в искренности его желания сыграть в кости, и все же во всем этом крылось какое-то глубокое противоречие, которое, впрочем, лишь повышало статус доверия к нему, как к человеку.

Хеннинен сказал, что не уверен, готов ли он к такому шагу, имея в виду игру. Жира, в свою очередь, напомнил, что вот уже целый день ушел на подготовку, и вечер, и даже часть ночи, а тут еще и Маршал, энергично кивая, подтвердил слова Жиры и заявил, что с огромным удовольствием сыграет в кости, так что Хеннинену оставалось только смириться и живо достать из кармана ручку и пожеванный клочок бумаги, который некогда, очевидно, был чьим-то чеком. Затем он стал старательно разглаживать этот мокрый клочок и чертить на нем кривые столбики, похожие на падающие от землетрясения башенки, — если не знать заранее, то угадать, что это табличка для игры в ятцы, было практически невозможно, но, правда, все присутствующие это знали.

— Итак, кто начинает? — спросил Жира, как только Хеннинен закончил свои графические изыскания, придав им некую осмысленную форму. Жира указал на себя и произнес «один, два», потом на сидящего рядом Маршала и сказал «три, четыре» и, наконец, на Хеннинена на другом конце стола и сказал «пять, шесть». Затем выбросил на стол один кубик. Выпала двойка.

— Похоже, что начинать будем мы, — сказал Жира, и было понятно, что он чрезвычайно этому рад.

Хеннинен стал вписывать имена игроков в соответствующие колонки, что оказалось не так-то просто сделать. Начал он с Жиры, попытавшись втиснуть его имя в свободное пространство над первой колонкой, но что-то не сложилось, имя не влезало в рамки, и, не удовлетворившись полученным результатом, он в сердцах все перечеркнул. Потом виновато поднял глаза от бумажки, вздохнул и сказал, что ничего не выйдет, потому что ничего не выходит.

— Давай сюда свои причиндалы, — сказал Жира.

— Быстрей-быстрей, — поторопил Маршал.

— Что быстрей?

— Нет, ничего, это я так, от возбуждения.

Жира вписал имена в клеточки, зажал в кулаке игральные кости и стал изо всех сил их трясти. Было в этом что-то показушное и непрофессиональное, но, видно, он получал от такой манерности некое душевное удовлетворение. Наконец он выбросил кости на стол и взглядом коршуна стал следить за их движением, однако очень быстро изменился в лице, и стало понятным, что на чувственном уровне он уже мечется между отчаянием и сквернословием, что в эмоциональном смысле было вполне объяснимой реакцией, принимая во внимание тот факт, что один из кубиков упал на землю, проскользнув в щель между досками столешницы, другой застрял в той же самой щели, встав на ребро, а три остальных, оставшихся на столе, показывали абсолютно разные значения.

— Едрит тебя за ногу, — выругался Жира.

Хеннинен тут же заметил, что на самом деле так сказать нельзя, и стал медленно склоняться под стол. Вид у него был подавленный, а от мокрой рубашки поднимался пар. Как ни странно, но он даже ухитрился наклониться до самого пола, где на удивление быстро отыскал упавший кубик, после чего, не теряя равновесия, смог вернуться в исходное положение и протянул кубик Жире.

— Я переброшу эти два еще раз, — сказал Жира.

— Не спеши, — остановил его Хеннинен, — я тут кое-что интересное обнаружил.

— Вот черт, что там еще?

— Показывай, — загорелся Маршал.

Хеннинен показал. Это был кусок коробки или упаковки от какого-то не то лекарства, не то средства по уходу, Хеннинен попытался найти, как оно называлось, но букв было слишком много даже для трезвой памяти. Он долго разглядывал коробку, наклонив голову набок, а потом сунул ее Маршалу и загадочно захихикал — загадочность состояла в том, что хихикал он совершенно по-детски, но низким и хриплым взрослым голосом.

Это и в самом деле была коробка из-под какой-то оздоровительной мази. В сущности, ничего удивительного в ней не было, но, когда пытливый глаз вдруг обнаружил список заболеваний, для которых она, по мнению производителя, является панацеей, стало понятно, что на месте Хеннинена не оставалось ничего иного, кроме как хихикать и смеяться, или что там еще можно делать в таком случае.

— Ну и что там такого смешного? — спросил Жира с таким напряжением в голосе, что можно было без труда вообразить у него за спиной некого крайне вспыльчивого небожителя с пинцетом и другими изящными верблюдоспиноломательными инструментами в руках.