Чтение онлайн

— Давайте-ка выпьем винца и поиграем во что-нибудь! Ну, пока ждем…

— Во что? — подхватила Ириша.

— Ну, в крокодила.

Кроме Дмитрия, идея всем пришлась по душе, и мы выпили винца. А потом Густав глянул в окно и сказал на свою беду:

— Господа, дайте мне пять минут. Крышка колодца открыта. Схожу закрою, а потом и сыграем.

— Зачем ее закрывать? — удивился кто-то.

Весь двор уже затоплен, дойти до колодца — это нужно шлепать по колено в воде, надев сапоги и непромокаемые штаны. А на чердаке гостиницы восьмисотлитровый бак с водой. Колодец — декоративное излишество, Густав легко обойдется без него.

Но он ответил:

— Порядок люблю. Не годится, чтобы стоял открытым. Крышка должна закрывать — вы согласны, судари?

Кто бы ни был убийцей, он ждал именно этого момента: когда Густав выйдет на улицу один. За час место преступления окажется под водой, и никто ничего не докажет. Идеальное время для убийства.

Если бы Густав просто сидел с нами в холле до прилета вертушки — он был бы жив. Ловил бы музу на рукотворном острове среди затопленной долины. Писал свои романы про героя-спецназовца по кличке Желтый Волк. Встречал гостей — одних и тех же из года в год: романтиков да людей творчества, себе под стать. Пил бы коньяк с офицерами МЧС, вызнавая байки, пригодные для сюжетов. Лениво судился бы за гостиницу с бывшей женой — грудастой художницей Иришей, которую все равно обнимал бы при встрече, и даже время от времени спал бы с нею… Но Густава угораздило пойти закрыть колодец. Кем бы ни был убийца, он получил шанс.

Спустя пятнадцать минут я вышел на крыльцо и позвал:

— Густав Тимофеевич, сударь, куда вы запропастились? Господа ропщут, барышни скучают.

Тут заметил топор, а потом и тело…

— Господа, — сказал я, выжимая из себя самую непринужденную улыбку, — Густава Тимофеевича отвлекли дела. А я, для общего увеселения, придумал новую игру — поинтересней крокодила.

— Ага, давайте сыграем, — сказал Дмитрий, войдя в холл следом за мной. Сказал убедительно — с долей азарта и оттенком скуки. Сумел.

— Что за игра? — оживилась Ириша.

— Вроде мафии, только умнее. Давайте представим, что Густав убит. Я попросил его не входить сюда ближайший час, чтобы не портить нам иллюзию. Так что вообразите: бедняги Густава нет больше с нами.

Конечно, в этот момент я ломал глаза, пытаясь видеть одновременно всех. Ириша и Капитан, Рудик с Натой… кажется, никто не изменился в лице. Допустим.

— Кто же убил его? — спросила Ириша.

— Вот это нам и предстоит выяснить.

— А как?

— На пересечении мотива и возможности. Сначала мы подумаем о том, кто имел возможность, а затем — у кого был мотив. Кто имел и то, и другое — тот и есть убийца.

— Убийца тогда проиграет. А кто выиграет?

— Тот, кто найдет его, естественно. Любой может высказать правильную версию.

— Звучит интересно, можем попробовать, — Ириша уселась на подоконник и оживленно поболтала ногами. — Попробуем, да?

— Все лучше, чем плевать в потолок, — Рудик поудобнее развалился в кресле и хлебнул портвейна.

— Я поддерживаю идею, — ровно сказал Капитан, не отводя взгляда от черных туч.

— Обстоятельства смерти таковы. Когда Густав вышел закрыть колодец, его убили ударом обуха топора по темени.

— Какой ужас!.. — Ириша притворно схватилась за голову.

— Где? — спросил Капитан.

— На крыльце. Вероятно, на ступенях, поскольку тело упало в воду. Убийца бросил топор прямо на месте.

— Каковы улики?

— На крыльце найдена пуговица.

— Какая?.. Мужская или женская?

— Знаете, она небольшая и темная, может принадлежать как женщине, так и мужчине. Вполне может.

— Еще улики?

— На топорище есть отпечаток пальца.

— Чей?!

Я изобразил загадочный вид:

— Если скажу — в чем тогда интерес? Задача должна быть сложной.

— Лааадно… — протянула Ириша. — Значит, возможность, говоришь… Ну, давайте вспомним, что ли. Густав смотрел в окно, увидел колодец и пошел закрыть крышку. Убийца, значит, вышел за ним следом, встретил на крыльце и ударил…

— Сперва взял топор, — отметил Капитан.

— Ага, точно. Получается, убийца — один из тех, кто выходил отсюда после Густава. И при этом он еще должен был знать, где взять топор. Правильно я рассуждаю?

Ириша подалась ко мне, ища одобрения. Я кивнул. Конечно, правильно. Тут никаких сомнений, все прозрачно. Первым после Густава вышел Рудик — якобы, на балкон покурить. Потом Дмитрий — в туалет, видимо. Потом Ириша — сварить кофе, а рудикова Ната вызвалась ей помочь. Мы же с Капитаном оставались в холле, пока я не пошел искать Густава. Я думал о своем, Капитан разглядывал книги в стеллажах. У Густава имелась внушительная коллекция: томов этак с полтысячи, из них двадцать — его собственного авторства. Одна — моего, но об этом как-то грустно… Все книги аккуратно отсортированы по алфавиту, жанрам, годам издания. Кажется, именно этот порядок особенно пленял Капитана.

— Ну, я выходил, — сказал Рудик. — Но я курил на балконе — тут же, на втором этаже. Так что ты мне ниче не пришьёшь, гражданин начальник!

Рудик — бледный тощий паренек, которого очень любят девушки — из сострадания, надо полагать. Или от контраста между интеллигентской внешностью и развязностью манер. Есть тут, по мнению барышень, некая тайна.

— А с тобой на балконе был кто-нибудь?

— Ната…

Девушка округлила глаза:

— Нет, бусинка, ты путаешь! Я варила кофе с Иришей, ты один курил!

— Угу, один, точно. Ну и че? Мотива у меня нету! И где взять топор не знаю. Я сроду дров не рубил. Я и дрова — штуки несовместимые! Понимать надо, граждане присяжные.

— А я рубила вчера, — с гордостью ввернула Ириша и картинно занесла руки над головой. — Так что отпечаток на топоре — наверняка мой. И пуговка…

Она потеребила пуговку на самой интересной части блузки — маленькую, темненькую.

— Вроде, тоже моя. А когда мы варили кофе, Ната выходила на минутку, я одна оставалась… Может, это я убийца? Боже, ужас-то какой!

Капитан сказал, глядя на меня:

— Мы с вами, Игорь, были здесь. Так что я мог убить Густава лишь по сговору с вами. А вы — и без сговора. Вы могли убить тогда, когда, по вашим словам, пошли его искать и обнаружили тело.

Мое удивление отразилось на лице, и Капитан добавил:

— Если уж подозревать, то всех, включая ведущего.

Я согласился. У Капитана были серые глаза — вроде, тусклые, но такие, как бы сказать, хваткие: посмотрит — не отцепится, пока не прогрызет до костей.