Чтение онлайн

И она взмахнула своими упругими крылами, и с силой оттолкнувшись ими, взмыла вверх, преодолевая солнечную гравитацию, и улетела прочь.

Молчали все.

– Ну что, Галя, - еле слышно и словно поперхнувшись, заговорил Ростропович, обращаясь к Вишневской, - ты повидала своих блокадников на Меркурии?

– Да, - так же тихо отвечала Вишневская, - все они там горемычные. Повидала бабушку Дарью. Она сидела там, словно у той печки-буржуйки, у которой сидела последние дни свои, обессилевшая от голода и холода, пока платье на ней не загорелось. Посидела с ней. Попросила прощения за то, что чужие, больничные, люди похоронили её в общей могиле. А не я.

Она перевела дух, и в упор посмотрев на Ростроповича, заговорила, каким-то хриплым больным голосом: "Но другая картина поразила меня там. Дети похожие на маленьких ангелят. Они были в группках людей, которые молча, с болезненной улыбкой на лице, гладили друг друга по руке, как гладит робкий кавалер свою возлюбленную барышню. Это были съеденные и съевшие их блокадники Ленинграда". И она замолчала, низко опустив потяжелевшую голову.

И в этой тяжёлой, затянувшейся паузе, словно призрак, из солнечной пыли возникла стройная фигура мужчины, гордо несущего свою голову. Фигура стала перед Экзюпери, и строго заявила: "Позвольте представиться: лётчик Люфтваффе Хорст Рипперт, пилот эскадрильи "Ягдгруппе 200". Это я на своём истребителе "Мессершмитт Ме-109" сбил ваш самолёт-разведчик. Точнее ранил или убил пилота. Потому что, самолёт потерял управление, вошёл в воду на большой скорости практически вертикально, и в момент столкновения с водой взорвался. Позже я узнал, из штабного радиоперехвата, что пилотом самолёта был Антуан де Сент-Экзюпери. Я уже тогда был вашим читателем и поклонником. Но я стрелял по самолёту противника. Сожалею" - сделал он короткий кивок головой.

Экзюпери стоял молча как вкопанный и глаза его даже ни разу не моргнули.

"Но я хочу сообщить вам и нечто, о чём вы вряд ли знаете: русский астроном Татьяна Смирнова, в 1975 году открыла новый астероид 2578 Сент-Экзюпери под номером "В 612"".

И тут, Экзюпери ожил, глаза его моргнули и казалось, что он впервые разглядел лицо своего собеседника: "Вы это знаете наверняка"?
– спрашивал он с изумлением.

– Поверьте мне как солдат солдату, - сухо ответил тот.

– Но ведь В612 - это планета моего Маленького Принца. Это невероятно! Это как в сказке! Вы слышали, господа?!
– теперь обращался он ко всем, вертя головой по сторонам.
– Почему же никто не сообщил мне этого раньше?! Ведь вы же ещё жили тогда там на Земле, - взглянул он на Натали.

– Был железный занавес, - пожала плечами Натали.

135.

– Я полечу туда, - не стал он дослушивать её, - я обязательно найду этот Астероид! Обязательно найду!

И тут все загалдели, ожили, музыканты стали настраивать свои инструменты. А из под днища "Галактикуса" вылетела царская семья российского Императора Николая II-го.

– Ваше величество, Николай Александрович, - вдруг, как в припадке, закричала Натали Палей, - как я рада!.. Где все наши ?!. Я их ищу!

Но венценосная семья, увидев, и услышав это всё, шугнулась в сторону, и, взявшись за руки, полетела прочь.

– Александра Фёдоровна!
– не унималась Натали, - Николай Александрович! Куда же вы?!. Я с вами!..
– кричала она, становясь на крыло, и пускаясь вслед за ними.

– Куда же вы, Натали?!
– прокричал ей вослед Экзюпери, и заметался, блуждая среди присутствующих, как будто искал чего-то или кого-то. И все принимали в нём участие.

А из глубины, несомая множеством фонтанчиков, словно античная скульптура льва, лежащего на четырёх лапах, выплыла Грета Гарбо. На голове её красовалась диадема, как корона, а на высокой части её, что надо лбом, сверкал огромный алмаз. Гарбо проплыла совсем рядом с Ремарком, прорезая струны солнечной арфы, едва не зацепив знаменитого писателя, и тут же, наехав на немецкого лётчика, который вовремя взлетел, и обратно растворился в солнечной пыли.

– Вы что, Грета, изображаете из себя льва?
– удивлённо спросил Ремарк.

– Вы банальны и недогадливы, как всегда, - лениво пробросила она.

– Ну, золотого льва, - поправился он, улыбаясь.

Она вдруг с удовольствием засмеялась, но не громко.

– Ах да, - приподнял он свою шляпу, - журналисты называли вас "северный сфинкс". Ну конечно же - вы сфинкс. И эти крылья...

Она засмеялась ещё веселей, и даже пошутила: "Угадали. Возьмите с полки пирожок. И положите его обратно".

– О, вы знаете русские шутки,.. от кого же?
– оживился он.

– Не ваше дело, - загадочно приспустила она свои шикарные ресницы.

– Послушайте, таинственный Сфинкс, у меня есть предложение - уединиться и вспомнить ту игру...

– Нет-нет, что вы, - стала она на ноги, гордо выпрямившись, и вытянув крылья по швам. Я занята. Я ищу друга юности. Судьба разлучила нас. Точнее - Голливуд. Она такая маленькая, чёрненькая. Впрочем, я не знаю как она выглядит здесь. Но почему-то уверенна , что так как тогда - в Театральной школе Стокгольма.

– Так вы ищите подругу?
– уточнил он.

– Ну да, подругу. Какой вы непонятливый, - и она красиво широко зашагала мимо него, взмахнула крылами, и улетела не попрощавшись.

Знаменитый писатель вздрогнул как в ознобе, словно его обдали холодом, и пробормотал про себя: "Да, такие всех переживут. Я был прав - Солнце не любит эти деревянные души, оно забывает о них. Потому-то они и живут бесконечно долго". Он ещё глубже укутался в своё пальто, надвинул шляпу на глаза, и исчез за золотыми струнами солнечной арфы.

– Нет, я больше так не могу, - беспомощно засучила крыльями Мэрилин Монро, - меня здесь никто не понимает! Меня даже никто не слышит, - чуть не плача лепетала она.

136.

Как вдруг, прямо над ней, напевно прозвучало: "О-о"! И отозвалось хором: "О-о"! И опять одиночный мужской: "А-а". Все: "А-а". И от куда-то сверху бухнулся на корточки, прямо перед ней Элвис Пресли. Его нельзя было не узнать - с его высоким коком волос, телячьими губами, такими же ноздрями и глазами,.. а главное его рок-н-роллом! И бешено застучал по клавишам пианист, как азбуку Морзе. Зазвучали гитары и сакс, и пошло и поехало! Он пел и пританцовывал, и зазывал руками Мэрилин Монро. Он явно звал её не только в танец, но и куда-то ещё. Она же сперва насторожилась, потом стала поддаваться ритму, пританцовывая, и двигаясь к зовущим рукам партнёра. Так они прошли сквозь золочёные солнечные жалюзи и оказались в кабинете - не в кабинете, но как бы в некоем комнатном пространстве, где так же пританцовывая, и похлопывая в ладоши, стояли братья Кеннеди, Джон и Роберт.

– Джек!! Бобби!!
– радостно закричала изумлённая Мэрилин.

– Танцуем, Мэри, танцуем, - воскликнул Роберт, пускаясь в пляс.

И они отплясывали такой рок-н-ролл, что наверно чертям становилось тошно! Особенно поражала Мэрилин Монро - как она ухитрялась, в своём обтягивающем до нельзя платье, выделывать такие рок-н-ролльные "па"?! Как ходила ходуном её бесподобная попка, как умело работала она грудью, руками, шеей и головой; как потрясающе двигались её ноги!.. И всё это выглядело не вульгарно, не выспренно, а красиво и со вкусом.

– Джек, почему ты прячешься здесь?!
– стала кричать она сквозь музыку и рок-н- ролл, - там воспевают плоды твоего дерева! Там все! Надо идти туда!

– Это не мои плоды, - отзывался Джон, пританцовывая, и щёлкая пальцами рук в такт музыки, - я ничего не успел.

– Как не успел, - приняла она сказанное за шутку.

– Меня убили. Через год после твоей смерти, - уточнил Джон.

– Как убили???

Музыка съехала на нет. Элвис Пресли сделал что-то вроде нелепого поклона, его пышный кок упал на глаза, и он исчез в свете солнечных лучей.