Чтение онлайн

Применительно к церковной жизни, нельзя не отметить, что армяне-халкидониты так никогда и не создали обособленного патриархата или поместной Церкви [555] . Часть армяно-халкидонитских епархий принадлежала к Константинопольскому Патриархату (если быть точным, митрополиям Трапезунда и Тарона), часть к Мцхетскому католикосату, часть — к Антиохийскому Патриарху [556] . Если говорить об армянах-халкидонитах в лоне Антиохийской Церкви, то некоторые их епархии входили в состав митрополии Феодосиополя [557] ; также Антиохийский Патриарх распространял свою каноническую власть и на две епархии (епархии Калмаха и Панаскерта) в северном Тайке [558] . Кроме того, существовала и обособленная митрополия армян-халкидонитов в Месопотамии [559] . Упоминание об этой митрополии оставил Никон Черногорец: «Митрополит их — в пределе и в стране Месопотамии, где они живут от прежних лет (…) Митрополит их поставляется Антиохийским патриархом, так как это престол всего Востока» [560] . По словам В.А. Арутюновой-Фиданян: «Увеличение в XI в. числа халкидонитских епархий в Сирии, Месопотамии, Каппадокии, Армении — непреложное свидетельство увеличения членов армяно-халкидонитской общины, так как по каноническим законам епископ может быть назначен только в многолюдный» город, а не в «малый» город или деревню» [561] . Это процветание армяно-халкидонитских епархий в XI в. также является важнейшим свидетельством успеха «византинизации», укрепления позиций византийского мира на Востоке.

Армяне-халкидониты играли в этих процессах далеко не последнюю роль, предоставив Ромейской державе ряд высших сановников, полководцев и наместников, в том числе правителей Иверии, дук и катепанов Антиохии, дук Эдессы. В.А. Арутюнова-Фиданян отмечает, что 7 из 15 дук и катепанов Эдессы, и 6 из 10 известных правителей византийской Иверии были армянами-халкидонитами [562] . Изучая историю восточных провинций Ромейской империи XI в., неминуемо сталкиваешься с целой плеядой представителей армяно-халкидонитских родов (таких как Апокапы, Вхкаци, Василаки), армяно-ивирской знати (Пакурианы) или византийских династий армянского происхождения (Далассины, Кекавмены). Среди наиболее ярких примеров: Катакалон Кекавмен — выдающийся полководец середины XI в., Никифор Василаки — участник битвы у Манцикерта, дука Диррахия и претендент на императорский престол, Григорий Пакуриан — последний византийский наместник Иверии, соратник императора Алексея I Комнина, севаст и великий доместик схол Запада, покровитель афонского монастыря Иверон и основатель армяно-ивирского монастыря Петрицони (Банковского монастыря), и, конечно же, такие фигуры, как Филарет Варажнуни и некоторые армянские правители, удерживавшие последние христианские форпосты на востоке на заре эпохи крестовых походов.

Закат византийского господства в Сирии, Киликии, Анатолии и Закавказье наступил после великого сражения с сельджуками в битве у Манцикерта (1071 г.). Уже давно признано, что стремительная потеря практически всех азиатских провинций Византии, на протяжении последующих двадцати лет после Манцикерта, была вызвана не потерями ромеев во время похода против султана Альп-Арслана в 1071 г., но связана скорее с последующими междоусобными конфликтами, которые раздирали империю. С поражением и пленением императора Романа IV Диогена у Манцикерта, Ромейская держава увязла в череде гражданских войн и, как следствие, оказалась не в силах противостоять разрушительным набегам, а затем и перманентным завоеваниям тюрок-сельджуков [563] . Но и тогда земли северной Сирии и Киликии (в отличие от покоренных тюрками Анатолии и Армении) сумели дольше сохранять христианское правление, подпав под власть нескольких самопровозглашенных армянских князей, принадлежавших как к миафизитской Армянской Апостольской, так и к византийской, халкидонской Православной Церкви.

В 1072–1076 гг. сирийские, киликийские и месопотамские провинции империи были объединены под властью Филарета Варажнуни, армянина-халкидонита йодного из военачальников императора Романа IV Диогена. Анна Комнина оставляет следующее описание этого человека: «Прежний император Роман Диоген возвел в сан доместика некоего армянина по имени Филарет, который был человеком замечательного мужества и ума. Последний оказался свидетелем всего, что случилось с Диогеном, и узнал о его ослеплении. Питая необычайную любовь к Диогену, он не мог вынести этого, замыслил мятеж и захватил власть над Антиохией» [564] . Если дочь ромейского василевса говорит о Филарете как о человеке «замечательного мужества и ума», то армянский хронист Матфей Эдесский, напротив, оставляет крайне несдержанное, яростное обличение Филарета, именуя его «вождем нечестивцев и бесчестья», бесноватым и даже «первенцем Сатаны» [565] . В.А. Арутюнова-Фиданян объясняет подобное отношение эдесского хрониста традиционным для армян-миафизитов презрением к тем армянам, которые по собственному выбору переходили в лоно византийской, халкидонской Церкви, а не принадлежали к числу потомственных армян-халкидонитов, к которым миафизиты относились терпимее. Известно, что отец и мать Филарета принадлежали к миафизитской Армянской Апостольской Церкви, так что Филарет, очевидно, по собственному выбору стал халкидонитом [566] .

Импровизированное государство, созданное Филаретом, одновременно представляло собой отделившуюся часть Ромейской державы и предтечу тех армянских и франкских государств, которые возникли на землях византийской Сирии и Киликии в XI–XII вв. Эту связь государства Филарета с Византией, Киликийской Арменией и сирийскими государствами франков уже в XII в. отмечал Михаил Сириец, по словам которого, Варажнуни «по происхождению был армянином, по образу действий — франком, а по еретическому вероисповеданию — греком» [567] . Собрав под своим началом разноплеменную армию, Филарет на протяжении почти пятнадцати лет (1072–1086 гг.) оспаривал власть над сирийскими землями у наступавших тюрок-сельджуков, опираясь на прежние центры византийского господства — Таре, Мамистру, Мараш, Мелитену и, позднее, на Антиохию и Эдессу.

Для Антиохии переход под власть Филарета Варажнуни имел особое значение. В течение первых лет, с момента разгрома Романа IV Диогена в гражданской войне (1072 г.) и вплоть до 1076 г., Антиохия оставалась вне пределов государства Филарета. В то время как Филарету были покорны все византийские города Леванта (от киликийского Тарса до анатолийской Мелитены), Антиохия и окружавшие ее сирийские земли (с Латакией и гаванью Св. Симеона) оставались в прямом подчинении василевсу. Эта антиохийская приверженность Константинополю косвенно подтверждает то, что после столетия ромейского правления Антиохия действительно была вновь превращена в византийский город, с преобладанием греческого и мелькитского населения, поддерживавшего тесные связи со столицей империи. Однако император Михаил VII Дука, сталкиваясь с продвижением тюрок-сельджуков и с масштабными восстаниями имперских военачальников и наемников, не мог оказать достаточной поддержки Антиохии, которая также страдала от набегов тюркских кочевников. В.Н. Степаненко справедливо полагает, что «единственный выход из создавшегося положения население Антиохии видело в передаче города Филарету» [568] . В 1074 г., после смерти ромейского дуки Иосифа Тарханиота, впервые встал вопрос о сдаче города Филарету, однако тогда Антиохия осталась под властью энергично сопротивлявшейся подобным настроениям имперской партии, которую временно возглавил сын покойного дуки — Катакалон Тарханиот.

Вскоре в Антиохию прибыл новый дука — Исаак Комнин, при котором противостояние между имперской партией и сторонниками Филарета разгорелось с новой силой [569] . Причем во главе сторонников Филарета встал (как считал и сам Исаак Комнин, и придворные круги Константинополя), православный Патриарх Антиохии Эмилиан [570] . Исаак весьма вероломным образом добился выдворения Патриарха Эмилиана из Антиохии, отправив первосвятителя в Константинополь [571] . Но это, естественно, не решило проблемы уязвимости Антиохии и разобщенности христианских владений в северном Леванте (разделенных между территориями, подвластными Филарету и верными императору Михаилу VII Дуке). Тем более что Исаак Комнин не смог отразить усиливавшиеся тюркское набеги. Единственное крупномасштабное столкновение нового антиохийского дуки с тюрками закончилось разгромом ромеев и пленением самого Исаака, которого антиохийцы вынуждены были выкупить за 20.000 безантов [572] . Однако, в отношении восставших граждан Антиохии дука Исаак Комнин в полной мере проявил решимость, жесткость и полководческие таланты (все то, чего ему впоследствии не хватило в боях с сельджуками). Призвав войска из верных императору областей и городов, дука Исаак приступил к жестокому подавлению восстания [573] . Как впоследствии писал Никифор Вриенний: «Разделив военные силы на многие отряды, дука приказал им занять тесные проходы и брать всех встречных, чтобы возмутители не могли соединиться и помогать одни другим. Когда это было исполнено, в Антиохии началось великое истребление возмутителей, и таким способом едва-едва подавлено было восстание» [574] .

Около 1078 г. Исаак Комнин покинул Сирию, а новым дукой Антиохии был назначен армянин-миафизит Васак Пахлавуни. Передача Антиохии под управление миафизита Васака, племянника армянского католикоса Вахрама, ознаменовала очередное хитросплетение византийской политики: в борьбе с армянином-халкидонитом Филаретом правительство Михаила VII Дуки сделало ставку на армян-миафизитов. Но подобное подчинение, вероятно, вызвало новый всплеск ярости у греко-мелькитского населения Антиохии. В следующем году (т. е. в 1078 г.) в Антиохии вновь разразилось восстание горожан, убивших дуку Васака. Осажденные в цитадели города войска Васака Пахлавуни призвали на помощь Филарета. Согласно хронике Матфея Одесского, Васак Пахлавуни был «убит на подходе к городу вероломными ромеями (…). Его войска собрались в цитадели Антиохии, и бывшие там знатные мужи призвали в город Филарета. Тот прибыл спустя несколько дней и, под предлогом военного похода (очевидно, против сельджуков. — С. Б.), вызвал из города ромеев и стоявший там отряд гастариев, которых повел к поселению Апшун. Там он приказал своим войскам взять в руки мечи и уничтожить ополчение (т. е. ромейское ополчение из Антиохии). Так он взял Антиохию, отомстив за смерть великого Васака Пахлавуни» [575] . История с убийством дуки Васака и осады его войск в цитадели города стало вторым прецедентом восстания греческого и мелькитского населения Антиохии против идеи армянского (по крайней мере — армяно-миафизитского) господства; первый подобный прецедент имел место еще в конце X в.

Так или иначе, Антиохия перешла под власть Филарета Варажнуни, но это не способствовало ее укреплению. Восстания 1074–1075 гг. и 1076 г., сопровождавшиеся междоусобными боями и карательными акциями, в сочетании с учащавшимися поражениями от сельджуков, окончательно ослабили местных архонтов и истощили боевой дух греческого населения Антиохии. Михаил Сириец впоследствии отмечал, что румский султан Сулейман ибн Кутлумыш решился на внезапный штурм Антиохии (в 1084 г., т. е. спустя восемь лет после взятия города Филаретом), увидев, что «жившие в городе румы обессилены и малочисленны» [576] . Но, первоначально, ничто не предвещало скорого падения города перед сельджуками, т. к. Филарет Варажнуни пребывал в зените своей славы и могущества. В 1077 г. один из военачальников и ближайших соратников Филарета — Василий Апокап (также принадлежавший к числу армян-халкидонитов), после шестимесячной осады, занял и последний «имперский» оплот в Сирии — Эдессу. При этом вход войск Филарета и Василия Апокапа в Эдессу сопровождался восстанием жителей, которые изгнали и едва не убили имперского дуку Льва Даватаноса [577] . В 1078 г. в Константинополе был низвергнут император Михаил VII Дука — главный противник и предмет ненависти для всех восточных военачальников, принадлежавших к партии покойного императора Романа IV Диогена, в первую очередь — для самого Филарета. Новый император — престарелый военачальник Никифор III Вотаниат не являлся врагом Филарета, и Варажнуни, очевидно, счел возможным возобновить прерванные контакты с новым ромейским василевсом. Так, 1078–1084 гг. могут считаться не только временем расцвета государства Филарета, но и периодом восстановления отношения с Константинополем. Согласно хронике Михаила Сирийца, «Филарет правил Тарсом и Мамистрой, взял Мараш, Кайсун, Рабан, Эдессу, Аназарв, вошел в Антиохию; собрав силы, он вторгся в страну Джихан (т. е. на восточный берег реки Джихан или Пирам) и Мелитены. Придя к власти, он, с войсками ромеев (курсив мой. — С. Б.), бился против тюрок» [578] .

Вопрос о связях Филарета с Византией вызывает разночтения у различных историков. Но если отталкиваться от источников XII в., совершенно очевидно, что мы должны говорить о Филарете отнюдь не как о родоначальнике некоего «национального» армянского государства [579] , а скорее, как об армяно-халкидонитском правителе и византийском военачальнике, который правил как de facto независимый государь, сохраняя определенные связи, и de jure покорность Ромейской державе. Разрыв с Византией был связан с восстанием Филарета (как сторонника Романа Диогена) против Михаила VII Дуки. С 1078 г., то есть с момента свержения Михаила Дуки, Филарет восстанавливает некую форму общения с Константинополем, признав власть императоров Никифора III Вотаниата (1078–1081 гг.) и Алексея I Комнина (с 1081 г.) [580] . Эта связь подкрепляется тем, что Филарет до конца жизни носил византийские титулы, став последним в истории великим доместиком схол Востока. Этот титул, согласно Анне Комниной, был дарован Филарету еще василевсом Романом IV Диогеном [581] . Михаил Сириец упоминает о том, что узнав о победах Филарета, «император римлян направил ему дары, асам Филарет отправился в Константинополь. Греки возрадовались его прибытию, подарив ему золотые доспехи и провозгласив "августом"» [582] . Под «августом», здесь, вероятно, следует понимать византийский титул севаста. Во всяком случае, на сохранившихся буллах Филарета он фигурирует и как «великий доместик схол Востока», и «севаст», и как «проедр», и как «протокуропалат». Ж.-К. Шейне обращает внимание на то, что не только Филарет, но и его военачальники (армяне-халкидониты) «Василий Апокап, а затем Торос в Эдессе, и Гавриил в Мелитене, также извлекли свою пользу при раздаче Алексеем Комниным византийских придворных титулов» [583] . Анализируя сохранившиеся печати Филарета, сохранившиеся в различных собраниях, Шейне обращает внимание на эволюцию его титулов в период правления Никифора III Вотаниата и Алексея I Комнина. Вначале, ок. 1078 г., Филарет упоминается как «куропалат и дука Антиохии», затем — «куропалат и дука Анатолии»; «куропалат и стратопедарх Анатолии»; «протокуропалат и доместик схол Востока»; «севаст и великий доместик» (ок. 1081 г.); «протосеваст и великий доместик Востока» (ок. 1084 г.); «доместик Востока и Мараша» (после 1084 г.) [584] . Французский историк также убедительно проводит параллель между положением Филарета Варажнуни и другого de facto независимого византийского правителя — дуки Трапезунда Феодора Гавры.

Невзирая ни на все усилия Филарета, его государство пало. Разъединенные христиане Сирии и Киликии, между которыми постоянно возникали распри и междоусобицы, оказались не в состоянии противостоять победоносному продвижению сельджуков. В декабре 1084 г. румским султаном Сулейманом I ибн Кутлумышем была взята Антиохия. Причем вероятно, что Антиохия пала благодаря измене части христиан, находившихся в оппозиции к правлению Филарета и призвавших в город румского султана. Этой версии придерживаются и Анна Комнина [585] , и арабский хронист Ибн аль-Асир. Согласно «Истории атабеков Мосула» Ибн аль-Асира: «Румы занимали город (Антиохию. — С. Б.) до 477 г. (т. е. до 1084 г.) когда Эль-Фердрус (вероятно — Феодор), румский военачальник, начальствующий в Антиохии, покинул город и перебрался в Малую Азию. Жители Антиохии тогда написали Сулейману (…), правившему Иконием и окрестными городами, призывая его прийти к ним и обещая передать ему Антиохию. Сулейман прибыл и взял город, перебив большое количество жителей и собрав огромное богатство» [586] . Это вновь свидетельствует о разобщенности и ослаблении христиан Антиохии. Если в период византийского правления, в середине XI в., там стоял ромейский гарнизон из 4.000 воинов, то спустя тридцать лет, в 1084 г., Сулейману хватило 3.000 всадников, чтобы захватить город и устроить там настоящую резню [587] . Согласно хронике Матфея Эдесского, в Антиохии не было даже конного войска, так как Филарет стянул все ударные силы в свою восточную столицу — Эдессу [588] .