Чтение онлайн

Придя к власти в 1136 г., князь Раймонд немедленно посвятил все свои силы возобновлению борьбы за города Равнинной Киликии, перешедшей к Левону I Рубениду. К этому времени армянский государь не только правил вырванными у Антиохии киликийскими землями; Левон продолжил экспансию на восток, поглощая все новые франкские территории и закрепившись на северных склонах Аманоса, где он захватил замок Сервантикар. Новый князь Антиохии намерен был отбить у армян утраченные северные земли, заручившись для этих целей поддержкой иерусалимского короля Фулька, приславшего на север часть своих войск. Согласно хронике Смбата Спарапета, «король и антиохийская конница (…) вместе с другими нечестивцами» вошли в Киликию, где «разорили земли и захватили бесчисленное множество христиан» [1273] . Однако на стороне Левона I Рубенида выступил граф Жослен II Одесский, очевидно, не желавший усиления Антиохийского князя и, к тому же, имевший тесные родственные связи с Рубенидами (Жослен II был племянником Левона). Это немедленно превратило войну в Киликии из объединенного франкского похода против армян в новую междоусобицу сирийских франков, подобную войне христианских государей Сирии в 1107–1109 гг. [1274] . Жослен II прибыл на помощь к Левону во главе франко-армянского воинства Эдесского графства, принудив князя Раймонда и графа Бодуэна Марашского покинуть Киликию. Тогда же граф Бодуэн призвал Левона I для переговоров о мире, однако вероломно пленил армянского князя и передал его князю Раймонду Антиохийскому. Пленение Левона I спровоцировало междоусобную войну между его сыновьями, и вскоре «властитель гор» должен был пойти на колоссальные уступки франкам [1275] . Как повествует Смбат Спарапет, князь Раймонд получил «сыновей Левона в качестве заложников, 60.000 тахеганов, а также города Мамистру, Адану и Сервантикар, после чего отпустил Левона домой» [1276] . После этой, скорее дипломатической, нежели военной победы франков, до Сирии и Киликии стали доходить тревожные вести о том, что ромейский василевс Иоанн II снаряжает войска и флот для похода на Ближний Восток. Князья Раймонд и Левон I Рубенид, при активном посредничестве графа Жослена II Эдесского, заключили некое подобие оборонительного союза против ромейского василевса [1277] .

Однако в 1137 г. все франкские государи северной Сирии — Раймонд Антиохийский, граф Жослен II Эдесский, граф Бодуэн Марашский — должны были выступить на юг, в пределы графства Триполи, где непримиримый противник ближневосточных христиан, эмир Имад ад-Дин Зенги, нанес новое поражение франкам. В битве у крепости Баарин (или, как ее называли триполийские франки — замка Монферранд), эмир Зенги наголову разбил армию короля Фулька Анжуйского и пленил графа Раймонда II Триполийского. Прорвавшийся с поля боя король Фульк, во главе небольшого гарнизона и уцелевших рыцарей, из последних сил держался в осажденном замке Монферранд, откуда посылал отчаянные призывы о помощи к франкам Антиохии и Эдессы [1278] . Как об этом пишет Ибн аль-Каланиси, «Имад ад-Дин вернулся к замку Баарин, куда бежал (…) граф Анжуйский, с теми из вождей франков, которые его сопровождали, обескровленные и перепуганные (…) Имад ад-Дин разбил свой лагерь и осадил замок, где они укрывались, страдая от блокады и его атак, пока запасы их продовольствия не истощились и они не стали есть собственных лошадей. Остальные франки на своих землях (…) собрали свои силы и присоединились к сыну Жослена (Жослену II. — С. Б.) и правителю Антиохии (князю Раймонду. — С. Б.) и, набрав рекрутов, отправились на помощь забытому богом и охваченному горем гарнизону Баарина, чтобы оградить его от горя, страха и истребления, угрожавших ему» [1279] . Так, с выступлением в поход Раймонда Антиохийского и графа Жослена II, Левон I Рубенид, под властью которого, после территориальных уступок франкам, оставалась западная часть Киликийской равнины, Нагорная Киликия, а также Таре и Аназарв, оказался в одиночестве перед лицом ромейского вторжения.

Поскольку расстановка сил на Ближнем Востоке явно благоприятствовала комниновской империи, василевс Иоанн II, на девятнадцатом году своего правления, решил нанести удар по княжествам киликийских армян и сирийских франков и восстановить ромейское господство в северной части Леванта. Византийские историки (Киннам и Хониат) пишут о том, что предлогом для войны стала экспансия Левона I Рубенида на запад, в византийскую Исаврию, где армяне отбили у ромеев несколько крепостей. Согласно византийским хронистам, Левон даже готовился осадить Селевкию — форпост Ромейской державы на юге Малой Азии [1280] . Летом 1137 г. Иоанн II лично возглавил великий восточный поход ромейских армий, став первым василевсом, вступившим в Левант со времен Романа IV Диогена и катастрофической битвы у Манцикерта (1071–1072 гг.) [1281] . Личное участие василевса, шедшего во главе многочисленной и хорошо оснащенной армии, возымело сильнейший политический и психологический эффект, прямо свидетельствуя о восстановлении мощи Ромейской державы и напоминая о восточных походах императоров Никифора II Фоки, Иоанна I Цимисхия и Василия II.

Первый и главный удар Иоанна II пришелся по государству Рубенидов. Ромейская армия с боем прошла через киликийские земли, поступательно выбивая армянские войска из каждого значимого города и крепости; Таре пал перед армией василевса еще на ранней стадии кампании. Более того, ромеи стали продвигаться вглубь Нагорной Киликии, куда стекались разбитые армяне. Князь Левон I Рубенид стянул все возможные силы к Аназарву, надеясь использовать город как опорный пункт для продолжения борьбы с ромеями, которым он перекрывал доступ к армянским владениям в горах Тавра. Император Иоанн II спешно повел свою армию к Аназарву, и после месячной осады город пал [1282] . К этому времени Левон находился уже в верхнем Тавре, где занял оборону в родовом замке Рубенидов — Вакхе.

Император Иоанн II оставил часть своей армии в Нагорной Киликии для осады Вакхи и других, еще непокоренных армянских крепостей. Сам он, с главными силами, продолжил движение через восточную Киликию — к заливу Александретты и горам Аманоса [1283] . Осажденная ромейскими войсками Вакха пала зимой 1137–1138 гг. Тогда же ромеями был пленен (по другим версиям — добровольно сдался) Левон I Рубенид. Как сказано в хронике Смбата Спарапета, Иоанн II Комнин «захватил жену, сыновей и дочерей Левона. Левон же сам прибыл к императору и был отправлен в Константинополь, в цепях, со всей своей семьей и чтимой иконой Божьей Матери» [1284] . Киликийское княжество Рубенидов более чем на пятнадцать лет исчезло с лица земли; его территории вновь превратились в провинции Ромейской империи [1285] . «Властитель гор» Левон I так и не увидел свободы: он умер в плену у василевса, в Константинополе, в 1140 гг. [1286] . Судьба двух его плененных сыновей — Тороса II и Рубена — сложилась по-разному. Младший — Рубен был убит ромейскими воинами в 1140 г. Между тем, старшему — Торосу II не просто удалось выжить, но и бежать из Константинополя накануне или после смерти императора Иоанна II [1287] . Около 1144 г. Торос II вновь оказался на Востоке где, при поддержке своих уцелевших братьев и армянского населения, начал борьбу за возрождение государства Рубенидов — первоначально лишь в неприступных горах Тавра, но постепенно распространяя свою власть на всю Киликию.

Сокрушив государство Рубенидов, император Иоанн II Комнин повел свою армию в пределы Антиохийского княжества. Здесь необходимо провести некоторое уточнение: если Левон I Рубенид действительно сдал князю Раймонду де Пуатье земли восточной Киликии (с Аданой и Мамистрой), то вторжение ромеев в пределы Антиохийского княжества началось не с выхода армии василевса к хребту Ама-носа, а еще раньше — с киликийской кампании Иоанна II Комнина, в равной степени обращенной как против армян, так и против франков. Подтверждение этого мы находим у Гильома Тирского, который, описывая ромейское завоевание киликийских городов, пишет о них как о законных владениях антиохийских франков [1288] . Иоанн Киннам также считает началом открытого конфликта империи с антиохийскими франками вступление василевса Иоанна II в Киликию. Более того, Киннам утверждает, что основным мотивом к освобождению Левона из антиохийского плена стало заключение совместного франко-армянского союза против Византии [1289] . В любом случае, военные действия между ромеями и франками начались задолго до начала первой византийской осады Антиохии. Другое дело, что франкские гарнизоны, вероятно оставленные князем Раймондом в восточной Киликии, могли лишь обороняться, т. к. и сам Антиохийский князь, и большая часть сирийских баронов была связана походом против эмира Зенги и не могла вовремя прийти к ним на помощь [1290] .

В этом отношении, поход к осажденному Монферранду (Баарину) оказался для антиохийских франков событием, катастрофически несвоевременным. С одной стороны, прибытие армии антиохийских и эдесских франков (так же как и их собратьев из Палестины, шедших под началом Патриарха Гильома Иерусалимского) вынудило эмира Зенги пойти на серьезные уступки: изголодавшимся защитникам Монферранда, во главе с королем Фульком, было позволено покинуть крепость и с миром уйти вглубь графства Триполи. Сама крепость была сдана эмиру Зенги, однако в ответ он освободил знатных франкских пленников, в том числе и графа Раймонда II Триполийского [1291] . Освобождение короля Иерусалимского и графа Триполи, бесспорно, имело для всех франков Заморской земли огромное значение. Но как раз в разгар похода, когда объединенная армия Антиохии и Эдессы встретила у Арки колонны отступавших из Баарина королевских войск, к князю Раймонду прибыли гонцы с севера, известившие его о том, что армия василевса уже завершила покорение франкских и армянских владений в восточной Киликии, стремительно прошла через Сирийские врата и приближается к самой Антиохии [1292] . Вновь проявилось уязвимость княжества Антиохийского, оказавшегося, как и во времена своего основания, в тисках между «греками» и «турками.

Приняв гонцов, князь Раймонд, взяв с собой лишь конное войско, спешно выступил к своей столице. Но когда он добрался до Антиохии, город уже был осажден ромейской армией; Раймонд де Пуатье должен был в буквальном смысле слова прокрадываться в город через высокогорные Железные врата [1293] . Так началась первая византийская осада франкской Антиохии. Впервые, со времен основания Антиохийского княжества, армии василевса стояли лагерем на Оронте, перед стенами самой Антиохии. Подробное описание этой первой византийской осады Антиохии оставил, на страницах своей хроники, Гильом Тирский: «армия императора постоянно, то тайно, то явно, совершала атаки, нанося нам тяжелейшие потери и не считаясь с собственными, и невзирая даже на то, что город населяли исповедовавшие истинную веру. Император возвел огромные осадные орудия, метавшие камни с поистине варварской силой; они врезались и разрушали башни и стены со стороны Мостовых врат. Императорские легионы стояли вокруг города, поливая его градом стрел, снарядов и камней, выпущенных умелой рукой пращника; горожане не могли подойти к стенам, и тогда к ним продвинулись войска императора, готовясь овладеть ими силой» [1294] . Антиохийские франки, под началом князя Раймонда, совершали яростные контратаки, нанося постоянные потери ромеям. Однако они не могли переломить хода осады или сбить армию императора с занятых позиций [1295] . Отлично понимая, что продолжительная осада и грядущий штурм могут привести к гибели франкской Антиохии, Раймонд де Пуатье вступил в переговоры с василевсом. Переговоры эти быстро привели к новому договору между Константинополем и Антиохией, договору, перечеркнувшему Девольский мир.

Подробные описания переговоров князя Раймонда де Пуатье и Иоанна II Комнина, оммажа Антиохийского князя и нового договора, заключенного у стен Антиохии, можно найти в книге Иоанна Киннама и хронике Гильома Тирского. Согласно «Краткой истории…» Киннама, «Раймонд часто выходил к василевсу и докучал ему предложением сдачи города, с тем, чтобы василевс был и назывался господином его, а он (т. е. князь Раймонд. — С. Б.) только правителем от имени василевса. Делая такое предложение, он сперва получал отказы и возвращался без удовлетворения; а потом, через несколько дней, когда по этому поводу было совещание ромеев, допущен был и он к тому, о чем сказано, и латинские войска вместе с так называвшимися у них братствами и областными переселенцами присоединились к василевсу» [1296] . Конечно же, есть все основания полагать, что византийский придворный историк лукавит, описывая, как франкский князь лично «докучал» василевсу предложениями о сдаче города, который ромейская армия, терпя потери, осаждала. Однако переговоры действительно, скорее всего, продолжались некоторые время, и василевс вполне мог несколько раз отсылать послов Антиохийского князя, продолжая осаду и требуя более выгодных условий. При этом, Киннам вполне четко передает суть соглашения: Раймонд де Пуатье признал права Иоанна II Комнина на Антиохию, однако сохранил власть над городом от имени ромейского василевса. Сам князь Раймонд, вместе со своими баронами, прелатами и всеми антиохийскими франками («областными переселенцами») признал сюзеренитет ромейского василевса. Примечательно, что представители военномонашеских орденов (госпитальеры и тамплиеры), которых Киннам называет «братствами», также посчитали себя связанными условиями договора с империей [1297] . Слова Киннама подтверждает и Ордерик Виталий: «Раймонд, чрез инвеституру, получил Антиохию как вассал императора, который обещал ему союз и поддержку против Дамаска и всех язычников» [1298] .

Гильом Тирский оставляет более подробное описание этого нового соглашения между ромейским василевсом и антиохийским князем. По словам латинского хрониста, Раймонд прибыл в императорский лагерь и принес оммаж Иоанну II, приняв на себя все вассальные обязательства, «явственно проявив верность императору» и поклявшись на святых дарах в том, что отныне он будет беспрепятственно предоставлять ромейскому василевсу и его войскам доступ в Антиохию — как во время мира, так и во время войны. «В присутствии прославленных и знаменитых мужей императорского двора, он (Раймонд) должен был торжественно, вместе со всеми своими вассалами, принести клятвы верности и послушания. Он должен был принести священную клятву в том, что если господин император пожелает войти в Антиохию или ее цитадель, во время войны или мира, свободно и мирно, то князь не будет ему препятствовать (…) Если же господин император (…) мирно передаст Алеппо, Кесарию, Хаму и Эмесу князю, ибо тот должен был довольствоваться этими и окрестными городами, то князь передаст Антиохию империи, беспрепятственно, по праву владения» [1299] . Изучая условия договора, изложенные на страницах хроники тирского архиепископа, можно сразу же отметить несколько важнейших отличий «антиохийского оммажа» 1137 г. от предшествовавшего ему Девольского мира [1300] .

По условиям Девольского мира, князь Боэмунд получал подтверждение своих прав на «пожизненное» владение Антиохией. В «Антиохийском оммаже 1137 г.», напротив, нет и никаких упоминаний о «пожизненных» правах князя Раймонда на Антиохию. В отличие от Боэмунда времен Балканского крестового похода (1107–1108 гг.), Раймонд (в 1137 г.) был еще молодым и полным сил человеком [1301] . Доверить ему Антиохию «пожизненно» значило отсрочить возвращение города Ромейской державе на отдаленный, неопределенный срок. По условиям «Антиохийского оммажа 1137 г.» Раймонд обязался передать Антиохию и окружавшие ее земли под непосредственную власть василевса, как только христианскими войсками будут отвоеваны великие мусульманские города Сирии, в частности — Алеппо, Хама, Хомс и Шейзар (последний Гильом Тирский именует «Кесарией»). Причем, если император Алексей I Комнин предоставлял Боэмунду право самостоятельно отвоевать «дарованные» ему мусульманские города Сирии, то Иоанн II Комнин готов был лично вести ромейскую армию в походы против Алеппо и Шейзара, ив буквальном смысле слова «передать» эти города Раймонду де Пуатье и антиохийским франкам, в качестве наследственных владений и компенсации за возвращенную ромеям Антиохию.