Чтение онлайн

Это же соответствует описаниям Анны Комниной: «Атабек Дамасский собрал большие силы и выступил в поход против Исангела. Поскольку у Исангела было слишком мало сил против такого огромного войска, он решился на решение скорее разумное, чем храброе. Доверившись местным жителям, он сказал им: "Я укроюсь где-нибудь в этой огромной крепости, а вы, когда придет Атабек, не открывайте ему правды, а уверьте его, что я в испуге бежал". Атабек, придя, спросил про Исангела. Поверив, что тот убежал, он, усталый с дороги, разбил свою палатку вблизи стен крепости. Поскольку жители проявили к нему полное дружелюбие, турки, ничего не подозревая и не опасаясь никаких враждебных действий, выпустили коней на равнину. В полдень, когда солнце отвесно бросает свои лучи, Исангел хорошо вооружился и, внезапно открыв ворота, ворвался со своими воинами (их было около четырехсот) в середину турецкого лагеря. Не щадя жизни, вступили с ним в бой те из турок, кто привык мужественно сражаться, а остальные пытались найти спасение в бегстве. Но широкая долина, где не было ни болота, ни холма, ни оврага, отдала их в руки латинян. Все они стали жертвой мечей; в плен были взяты немногие. Так, хитростью победив турок, Исангел отправился в Триполи» [1176] . Описание этого сражения оставляет, на страницах своей хроники, и Ибн аль-Асир. По его словам, провансальцы атаковали мусульманскую армию, разделившись на несколько отрядов, ударивших в расходящихся направлениях. Сотня рыцарей и сержантов атаковала дамасский аскар, сотня — войска триполийских арабов, полсотни были направлены против аскара Хомса и полсотни остались под началом самого графа Раймонда, который перемещался от одного участка боя — к другому [1177] . Стоит обратить особое внимание на то, что победа малочисленного контингента крестоносцев над многократно превосходящими силами мусульман подробнейшим образом, с упоминанием численности противостоящих сторон, приведена не христианским, но арабо-мусульманским хронистом. Именно со слов Ибн аль-Асира мы узнаем, что в этот день три сотни рыцарей и сержантов графа Раймонда Сен-Жилльского перебили 7.000 мусульман [1178] . Ибн аль-Каланиси, в свою очередь, отмечает лишь, что «Армия мусульман дрогнула перед армией неверных, неся большие потери. Уцелевшим удалось укрыться в Дамаске и Хомсе на 23-й день второго месяца джумаада (14 апреля 1102 г.), понеся значительные потери» [1179] .

Победа в битве у Тартуса открывала Раймонду путь к дальнейшим завоеваниям. При всей малочисленности своих последователей, граф Сен-Жилльский обрел нескольких деятельных союзников — генуэзцев, местное христианское население (маронитов и мелькитов) и, конечно же, ромейского василевса. Вряд ли провансальское завоевание сиро-ливанского побережья было инициировано по приказу Алексея I Комнина, как нас пытается уверить дочь василевса [1180] . Но очевидно, что император Алексей благосклонно отнесся к этому предприятию своего франкского союзника. На протяжении нескольких лет Ромейская держава оказывала провансальским крестоносцам поддержку, направляя к берегам Леванта свои корабли, запасы провианта, строительные материалы и мастеров. Эта поддержка империи сделала возможной продолжительную осаду Триполи, которую Раймонд Сен-Жилльский начал на рубеже 1102–1103 гг. В то время как осажденный Триполи поддерживали корабли, поставлявшие подкрепления и провиант из пределов Фатимидского халифата и арабских городов Сахиля, осаждавших провансальцев поддерживал византийский флот, доставлявший все необходимое с Кипра. Ибн аль-Асир пишет о том, что «император румов приказал своим военачальникам, державшим от его имени Латакию, направлять запасы франкским воинам, которые продолжали осаду Триполи. Эти запасы поступали по морю» [1181] . Арабский хронист также оставляет описание «страшного сражения между кораблями румов и мусульман», в ходе которого корабли Бену Аммар захватили ромейское судно с экипажем [1182] . Однако и эти столкновения не останавливали продолжавшиеся действия византийского флота, поддерживавшего провансальцев и исправно доставлявшего провиант.

Замок графа Раймонда Сен-Жилльского на Монт Пелерен (Калат Санжиль) — главная твердыня провансальцев во время семилетней осады Триполи, была возведена на средства василевса, византийскими мастерами, присланными дукой Кипра Евмафием Филокалом. Анна Комнина отмечает, что граф Раймонд Сен-Жилльский, приступив к осаде Триполи, «занял вершину холма, который возвышался около Триполи и составляет часть Ливанских гор. Он хотел использовать его как укрепление и в то же время перехватить воду, текущую с Ливана в Триполи по склону этого холма. Затем он сообщил обо всем случившемся императору и просил его соорудить надежное укрепление до того, как из Хорасана подойдут еще более крупные силы. Император поручил строительство этой крепости дуке Кипра и приказал ему срочно отправить с флотом в указанное Исангелом место все необходимые материалы и строителей» [1183] . Причем крепость неоднократно была атакована триполийскими арабами и постоянно нуждалась в перестройке и восстановлении. Как отмечает Рауль Канский: «Редки были те дни, когда бы кровь не проливалась на равнине», разделявшей Триполи и замок тулузского графа на Монт Пелерен [1184] . В этих постоянных стычках с племенем Бену Аммар прошли последние годы жизни графа Раймонда. Примечательно, что в отличие от самого Триполи, уничтоженного мамлюками в 1289 г., замок графа Сен-Жилльского по сей день возвышается на Монт Пелерен, ныне — фактически в черте современного Триполи.

Естественно, что провансальцы не направляли все свои усилия лишь на осаду Триполи. В 1104 г. граф Раймонд Сен-Жилльский покорил еще один портовый город Леванта — лежавший к югу от Тартуса и Триполи древний финикийский Библ, получивший от франков название Гибелет (от арабского — «Джебайл»), Завоевание Гибелета стало возможным благодаря союзу графа Сен-Жилльского с генуэзцами. Как повествует Альберт Аахенский: «пизанцы и генуэзцы (…) привели свой флот из Латакии, где они зимовали, к городу Гибелету. Граф Раймонд выступил к ним из Тортосы, прося их помощи в завоевании этого самого Гибелета, дабы, когда его жители-сарацины будут изгнаны, он перешел бы к христианам». Генуэзцы «охотно откликнулись на его просьбы и осадили город, собрав крайне многочисленный флот и атаковав его укрепления. Граф же, отрезав его с суши, обрушил на него удары постоянных приступов и осадных орудий, пока город, со всеми его жителями, не был взят и покорен, и передан, и подчинен самому Раймонду» [1185] . Сходное описание оставляет Ибн аль-Каланиси: «В месяце раджаб этого года (с 30 марта) стали поступать сообщения о прибытии флота франков из их страны, груженного купцами, войсками и к тому же паломниками, который бросил якоря в Аль-Ладхикии (Латакии) [1186] . Рассказывали, что Сен-Жилль, который в то время осаждал Тарабулюс (Триполи), призвал их помощь ему захватить город. Они откликнулись на его просьбу, присоединились к нему и осадили город, но через несколько дней сражений отступили. Тогда франки направились к укрепленному порту Джебель, осадили его, атаковали и добились капитуляции города, но, овладев им, они не выполнили своих обещаний, данных населению, а забрали все, лишив горожан собственности и денег посредством наказаний различных пыток» [1187] . Завоевание Гибелета имело огромное значение для франкского утверждения в Леванте. Это был богатый город и, к тому же, форпост крестоносцев к югу от Триполи. Альберт Аахенский, писавший со слов западных пилигримов, говорит о Гибелете и прилегающих к нему землях как о регионе, «богатом фруктами и виноградниками (…) с ручьями и пастбищами на открытых равнинах» [1188] . В 1109 г. граф Бертран Триполийский преподнес Гибелет в дар генуэзскому кафедральному собору Св. Лаврентия, т. е. Генуэзской торговой республике [1189] . Вскоре там утвердился генуэзский род Эмбриацо (братья Гильом и Николай), представители которого держали город уже не как факторию Генуэзской республики, но как сеньорию графства Триполи [1190] . На протяжении более чем полутора веков, сеньоры Гибелета из рода Эмбриацо оставались одними из наиболее влиятельных и богатых баронов Заморской земли [1191] .

В феврале 1105 г. Раймонд Сен-Жилльский умер на Монт Пелерен «и удостоился христианского погребения в той самой крепости, которую сам воздвиг» [1192] . Владения Раймонда в Леванте унаследовал его племянник — граф Серданьи Гильом-Жордан. Именно на его плечи легла задача дальнейшего расширения франкских владений на землях «Камеллы». Пользуясь поддержкой византийского флота и местных христиан, он удерживал Тортосу и Гибелет, расширял свои владения за счет присоединения мелькитских и маронитских поселений, и, самое главное, продолжал держать в осаде Триполи, опираясь на замок Сен-Жилля на Монт Пелерен. Новая череда успехов в завоевании Ливана пришлась на позднюю осень и зиму 1108 г. Провансальские крестоносцы, под началом графа Гильома-Жордана, нанесли новое поражение аскару эмира Захир аль-Дина Тугтекина Дамасского [1193] . Согласно арабским хронистам, войска Дамасского эмирата подошли к ливанской Арке, в надежде освободить город, осажденный графом Серданьи. «… сильный снегопад и дожди не позволили аскару вовремя дойти до Арки, в городе стала ощущаться нехватка продовольствия, снабжение было отрезано, и франки поспешно осадили его. Когда Захир аль-Дин подошел к городу, он обнаружил, что франки уже захватили его, а у него не хватало сил самостоятельно изгнать их» [1194] . Дамасский аскар повернул к занятой франками крепости Аль-Акма (которая, очевидно, соответствует ливанскому поселению Акун), однако туда же за мусульманскими войсками тайно проследовал и граф Гильом-Жордан стремя сотнями рыцарей иконных сержантов. Провансальцы, каталонцы и их сирийские «туркополы» внезапно атаковали дамасский аскар и неотступно преследовали его во время беспорядочного отступления к Хомсу. Согласно хронике Ибн аль-Каланиси: «франки отправились в погоню за (…) аскаром и захватили много лошадей и других животных в качестве трофеев. Войско рассеялось по лесам и горам и добралось до Хомса обессиленным» [1195] .

Одержав победу над дамасским аскаром, крестоносцы графа Гильома-Жордана принудили арабский гарнизон сдать Арку. По словам Альберта Аахенского, граф Гильом-Жордан «на протяжении трех недель (…) неустанно нападал на защитников крепости при помощи осадных орудий и арбалетов, не позволяя никому ни входить, ни выходить, покуда крепость, огражденная самой природой и неприступная для людей, не будет сражена голодом и не сдастся ему» [1196] . Город, чьи запасы были полностью истощены осадой и предшествующими набегами провансальских и каталонских рыцарей, сдался на милость графа Сердани. Аль-Идриси описывает Арку как «прекрасный и многолюдный город, лежащий у подножия невысоких холмов. Посреди города, на возвышении, стоит крепость (…) В городе многочисленное население и множество товаров. Жители города — богаты. Питьевая вода доставляется в город по акведуку, берущему свое начало от реки, которая, не иссякая, течет близ Арки. Там множество садов с фруктовыми деревьями и сахарным тростником; на упомянутой реке стоят мельницы. Город лежит примерно в трех милях от морского берега» [1197] . Причем, здесь было бы уместно отметить, что область Аккар (т. е. земли, непосредственно прилегающие к Арке) это регион, традиционно населенный мелькитами. Даже сейчас там, согласно исследованию Р. Беттса, насчитывается «до двух десятков православных деревень» [1198] .

Это приводит нас к теме поддержки восточных христиан, которой должны были пользоваться союзные василевсу провансальские крестоносцы. Во второй главе книги мы уже подробно говорили о поддержке восточных христиан, оказанной крестоносцам, и значимости этого фактора во франкском завоевании Леванта. И естественно, контингент из нескольких сотен провансальцев и каталонцев, даже при поддержке византийского и генуэзского флота, никогда бы не смог основать собственное государство, если бы мелькиты и марониты Ливана предпочли бы арабское или сельджукское правление. Анна Комнина приводит описание того, как великая битва у стен Тартуса (1102 г.) была выиграна при содействии местного христианского населения, которому доверился граф Раймонд Сен-Жилльский [1199] . Ибн аль-Асир говорит о том, что «жители окрестных гор и жители области Суад, большую часть которых составляли христиане, оказывали помощь» графу Раймонду и его крестоносцам [1200] . Другие арабские хронисты также оставляют эпизодические упоминания о присутствии сирийских христиан в стане крестоносцев. Ибн аль-Каланиси упоминает «рекрутов» в войске графа Сен-Жилльского [1201] , а Усама ибн Мункыз пишет о том, что под началом графа Гильома-Жордана были «туркополы» [1202] . О том, что марониты славились сохранением своих воинских традиций и сражались, в качестве лучников и пехотинцев, в рядах франкских войск, пишет Гильом Тирский. Архиепископ Гильом описывает маронитов как «славных воинов, которые оказались крайне полезными нашим людям в их частых битвах с врагом» [1203] . В то же самое время, нет каких-либо причин полагать, чтобы и мелькиты, населявшие земли вокруг Тартуса, Арки, Библа, обширные территории Аль-Куры и долины Бекаа, уклонились бы от поддержки и приятия провансальских крестоносцев, союзных ромейскому василевсу и получавших поддержку от ромеев Кипра. Другое дело, что впоследствии эти отношения между латинянами и восточными христианами были омрачены такими событиями, как резня в Аль-Куре (1137 г.) и погромы восточного населения в Триполи (1152 г.).

На исходе 1108 г. в Левант прибыл граф Бертран Тулузский — незаконнорожденный сын графа Раймонда Сен-Жилльского, намеренный унаследовать ближневосточные владения своего отца. Как об этом повествует Альберт Аахенский, «Бертран, сын графа Раймонда» собрал «со всех концов своей земли армии воинственных мужей и тяжеловооруженных конных воинов, всего — сорок галер, на борту которых находилось 4.000 воинов (на борту каждого по сто воинов, не считая моряков)». Флотилия провансальских крестоносцев прибыла к портам Генуи, где был заключен союз между графом Бертраном и торговой республикой, принимавшей столь действенное участие в латинском завоевании Леванта. Генуэзцы предоставили графу Бертрану еще 80 кораблей, и к рубежу 1108–1109 гг., сделав остановку в Константинополе, армада генуэзцев и провансальцев достигла сирийских берегов [1204] . Между графами Тулузы и Серданьи немедленно возникло острое противоборство, граничившее с междоусобной войной. По словам Фульхерия Шартрского, Бертран «не желал, чтобы Гильом преуспел. Гильом же не желал, чтобы Бертран жил» [1205] . Положение осложнялось и благодаря тому, что два претендента на триполийские земли быстро обрели двух могущественных сюзеренов; Бертран Тулузский обратился за помощью к королю Бодуэну I Иерусалимскому, граф Гильом-Жордан — к князю Танкреду Антиохийскому. Как известно, эти два государя отнюдь не были расположены друг к другу, со времен открытой войны, которую они вели друг против друга во время киликийской кампании 1097 г. Однако авторитет и сила Иерусалимского короля перевесили все прочие факторы в политике «Заморской земли». Противоречия между государями крестоносцев были разрешены на совете, собранном под председательством короля Бодуэна I Иерусалимского, на Монт Пелерен. «Земли Камеллы» должны были быть разделены между двумя преемниками графа Сен-Жилльского: северная часть, с Тортосой и Аркой, должны были отойти к Гильому-Жордану, ставшему вассалом Антиохийского князя, южные же земли — с Триполи и Гибелетом, отходили к Бертрану Тулузскому, который держал бы их как вассал Иерусалимского короля. Тогда же было достигнуто окончательное примирение между Танкредом и графом Бодуэном II Эдесским [1206] . Вскоре объединенная армия крестоносцев, куда вошли войска государей Иерусалима, Антиохии, Эдессы и провансальские крестоносцы графа Бертрана Тулузского, совместно с генуэзским флотом, вновь приступили к осаде Триполи.

12 июля 1109 г., спустя почти семь лет после начала осады графом Раймондом Сен-Жилльским, франки и генуэзцы вошли в Триполи. Очевидец событий, Фульхерий Шартрский, говорит о том, что соглашением, «скрепленным клятвами и подтвержденным королем», было решено, что «сарацины не будут убиты, но им будет предоставлено право беспрепятственного прохода в те земли, куда они пожелают уйти» [1207] . После этого войскам Иерусалимского короля и графа Бертрана был предоставлен доступ в один из кварталов города. Избиение же мусульманского населения и разорение города было делом рук генуэзцев, не считавших себя связанными договорами Иерусалимского короля. Как пишет Фульхерий Шартрский, «внезапно, по той или иной причине, невероятный гомон поднялся со стороны простолюдин генуэзских. Они забрались на стены при помощи веревок и лестниц и вошли в город. Каждому сарацину, которого они там находили, отрубали голову. Лишь те, кто находился в квартале короля, был защищен по условиям достигнутого соглашения» [1208] . Ибн аль-Каланиси оставляет общее описание взятия и разорения Триполи. «Они (франки. — С. Б.) воздвигли осадные башни у стен города, и, когда его население собственными глазами увидело армию противника, оно сильно опечалилось, осознав свою участь. Боевой дух жителей упал, кругом царило всеобщее отчаяние, вызванное задержкой египетского флота, который должен был по морю доставить в город продовольствие и подкрепление, но трюмы кораблей опустели, дул встречный ветер, и, по велению Аллаха, произошло так, как должно было произойти. Франки атаковали город со своих осадных башен и силой оружия захватили его в понедельник, на ll-й день месяца зу-л-хиджа (12 июля) этого года. Они разграбили все, что могли, пленили мужчин и забрали в рабство женщин и детей. Количество трофеев, попавших в их руки, товаров из лавок и складов, книг из учебных заведений и частных библиотек не поддается исчислению. Правителя города и часть его войска, попросивших пощады еще до захвата города, помиловали, и после захвата они были отпущены и прибыли в Дамаск несколькими днями позже. С населением же города обошлись очень жестоко, деньги горожан и зарытые ими ценности были конфискованы, и люди остались в крайней нужде и горе» [1209] .

Триполи был передан графу Бертрану Тулузскому, который, в свою очередь, передал треть города генуэзцам. Также генуэзским союзникам графа Бертрана отошел Гибелет и замок Рожера, коннетабля графа Раймонда Сен-Жилльского, расположенный к югу от Триполи [1210] . С внезапным убийством графа Гильома-Жордана, в том же 1109 г. [1211] , почти все завоеванные провансальцами «земли Камеллы» — Арка, Триполи, Нефин, Батрун, Гибелет — были объединены под властью графа Бертрана Тулузского, став, собственно, единым графством Триполи. Танкред продолжал удерживать часть владений своего почившего вассала — Гильома-Жордана, а именно — Тортосу, Мараклею и покоренный им Хисн-аль-Акрад (будущий Крак де Шевалье). Эти территории перешли в состав графства Триполи лишь в 1112 г., когда Танкред передал их юному графу Понсу, пользовавшемуся поддержкой и опекой Антиохийского князя.

Невзирая на то, что они были связаны договорами с Иерусалимом, Генуей и даже с нормандской Антиохией (при Гильоме-Жордане и Понсе), графы Триполи на протяжении долгого времени сохраняли некую символическую форму зависимости от Ромейской державы, принося оммаж василевсу Алексею I Комнину. Конечно же, наиболее явно это проявлялось при первых двух государях «земли Камеллы» — Раймонде Сен-Жилльском, не признававшем какого-либо сюзерена, кроме ромейского василевса, и при графе Гильоме-Жордане. Раймонд Сен-Жилльский принес оммаж василевсу еще в годы Первого крестового похода, и на протяжении последующих лет оставался верным союзником ромеев и яростным противником нормандских князей Антиохии, о чем мы уже неоднократно писали выше. После смерти графа Раймонда (в 1105 г.), император Алексей I Комнин направил посольство и богатые дары его преемнику — Гильому-Жордану, графу Серданьи, чтобы убедить его «принести присягу в том, что он будет хранить нерушимую верность императору, как хранил ее до самой своей смерти его покойный дядя Исангел» [1212] .