Чтение онлайн

Когда я вернулся, девушка лежала под одеялом и зыркала на меня своими зелеными глазами.

– У меня бабочки порхают внизу живота, поймай их для меня Ромеоооо, - томно произнесла она, протянув букву "о".

– Да, это мое имя, не заиграй его, - ответил, поставив ее ненадолго в тупик.

А потом пришло время, и я поставил ее, как она хотела... и да, я поймал этих бабочек...всех, до единой.

***

Я рассчитывал на романтическое утро, рука на крепкой женской ягодице, воркование, круассаны в постель, но реальность больно клюнула меня в нос и мерзкий голос с возмущением сказал:

– Где мои орешки Ромео? Она сперла мои орешки!

Улиты рядом не было. Может она готовит герою на кухне сюрприз? Поднялся с кровати и сразу получил новую порцию вербальных испражнений.

– Вот мои кокосики, нашлись!

Я только отмахнулся. Дневной свет проходил сквозь шторы, по всему выходило, что время близилось к обеду. Поздновато для круассанов.

На кухне ее не было. Девушка решила уйти не попрощавшись. Что не могло не радовать или огорчать? Я еще не разобрался в себе, да и лень было заниматься самокопанием.

В Коридоре валялось оружие. Я недовольно покачал головой, такая беспечность может стоить карьеры, а то и жизни.

Поднял револьвер, затем проверил заряды в кровобое. Все шесть капсул в барабане, убрал оружие на боевой стеллаж, где уже лежали парные пистолеты, боевая пила и амуниция.

Вдруг почувствовал зверский голод, так что в глазах потемнело. У меня бывают и такие приступы, это профессиональная болезнь доноров, ничего смертельного, однако неприятно.

Справившись с недомоганием, задал "коню овса", птичка как всегда возмутилась и принялась переламывать орехи с завидной скоростью, не удержался и вырвал у нее фисташку. Немая сцена, за которой последовала такая брань, что я мгновенно оделся, и опасаясь за свою жизнь выскочил из дома. Даже внизу было слышно, как на третьем этаже пернатый блохолет поносит меня на чем свет стоит.

– Здравствуй Ромео, проснулся?
– поприветствовала меня соседка снизу, божий одуванчик бабушка Сито.

Она сидела на скамейке и довольно улыбалась, подставив морщинистое лицо, на котором стерлись черты, солнышку. Выглядела Сито ветхо, про нее можно смело сказать "столько не живут", но это впечатление было ошибочно. Нет, не было никаких признаков, которые любят описывать романисты, навроде ясных молодых глаз или порывистых движений. Зрачки давно затянула дымка слепоты, а каждый шаг выглядел так, словно он может стать последним. Просто она не была человеком. И чем старше она выглядела в людском обличье, тем более расцветала в своей истинной сущности. Сито была гошим и по совместительству моим привратником, атрибутом благородной крови, правда столь специфичным, что порой вреда от нее было больше, чем пользы.

– Добрый день сударыня, - ей нравилось такое обращение, почему бы не порадовать одно из самых смертоносных существо?

– Опять твоя птичка развлекается, совсем ты ее распустил. Посадил бы ее разок в рефрижератор, мигом образумилась. Хочешь, я с ней поговорю?

Однажды старушка не поленилась и сделала внушение летающей заднице. Не знаю, что там у них произошло, но птичка сильно испугалась, да так, что заперлась в клетке, не разговаривала целую неделю, вырвала из хвоста два красных пера. А хвост это предмет немотивированной гордости и объект табу, трогать который нельзя под страхом истерики, которая отражается на обглоданных и обгаженных предметах интерьера.

Мне пришлось купить давно обещанное зеркало, что бы как-то расшевелить Орлушу и достать ей экзотических фруктов. Только тогда кризис в отношениях удалось миновать. Зато любое упоминанию о Сито, заставляло птицу вести себя более сдержано, хотя пользовался этим убойным аргументом редко.

– Спасибо бабушка, не стоит. Орлуша еще с того раза в себя не пришла.

– Ну, как знаешь. Тут от тебя девушка уходила, такая хорошенькая.

Я напрягся. Гоший это не бабка-сплетница, которая любит подробности, что бы потом поделиться с товарками, сетуя на падения нравов. Если Сито решила упомянуть в разговоре Улиту, значит, что-то почувствовала.

– Ты осторожней внучек, что-то нехорошее через нее тянется прямо к тебе. Подумай, случайна ли ваша встреча и стоит ли вообще продолжать знакомство.

– Спасибо за предупреждение, я подумаю.

Слова Сито меня неприятно удивили. Так в некоторой задумчивости не обращая ни на что внимания, прошел пару перекрестков, свернул на улицу осенних перьев и оказался возле летнего кафе.

Время было обеденное и большинство столиков оказались занятыми, я не стал проходить во внутрь, расположившись на вынесенном диванчике в тени молодой сосны.

Я частенько заходил в это заведение, в основном из-за вкуснейшей солянки и потрясающего молочного чая, который здесь заваривали просто божественно. А ведь я не поленился, узнал у хозяина сорт и попытался повторить дома. Увы! Так вкусно не получалось.

– Вам как обычно?
– уточнила веселая официантка, увидев завсегдатая.

– Да, плюс грибной салат и пяток малиновых блинчиков.

– Пять минут, пока можете почитать свежий выпуск "Лираш-букет", - это прозвучало многозначительно, однако я погруженный в свои мысли не предал значения интонационным составляющим. Тем не менее, обратил внимание, как на меня нет-нет да поглядывают посетители кафе. Сначала я проверил в порядке ли костюм, но хотя выбирался из дома в спешке, все в пределах нормы, тогда, что так привлекает внимание в моей внешности? Понятно, я мужчина хоть куда, высокий, стройный, в полном расцвете сил, но это не повод при виде меня закатывать глаза и шептаться. Уже собирался выяснить у одной слишком нахальной парочки пенсионного вида, в чем дело, как подоспел салат и меня снова скрутил голодный спазм.

Следующие пятнадцать минут выключился из реальности, стараясь не рычать, поедая пищу. Как же вкусно! Пришел в себя только когда принесли ароматный чай и политые малиновым сиропом в йогурте блины. Теперь можно было не спеша, смакуя закончить трапезу. Наполнил пузатую чашку, вдохнул аромат, жизнь удалась!

– Простите, - раздался дребезжащий голос, - это ведь вы?

Нахальная парочка - гусь и гагарочка, те самые, что чуть не сделали во мне дырки взглядами, совали под нос пахабную газетенку.

– Нет, не я!
– довольно грубо рявкнул, даже не желая рассматривать.

– Но позвольте!
– с ненужной в этот момент настойчивостью произнесла главная в этой паре старушка.
– Это же вы на газетной фотографии! Маньяк-донор Ромео Оргназа!

Я вырвал газету. Очернитель! Если бы я там не был, то увиденное могло повергнуть в ступор. Проклятый репортеришка все же успел дать снимок в тираж.

Голый по пояс маньяк, стоял в кровавом месиве, посреди трупов (так казалось) и разрушений. Люди на заднем плане казались умирающими в жутких мучениях, а сержант милиции, словно пытаясь защититься, прикрывался рукой. Фотография для пущего эффекта была замыленной, зато мое лицо было четким, любо-дорого посмотреть. Заголовок тоже не мог не тронуть сердца обывателя - "Кровавая оргия Доноров". Я заскрежетал зубами и принялся читать. В статье довольно умело высказывались предположения, которые формировали жуткую картину заговора нашего подразделения супротив всего человечества и других рас. Получалось, что доноры, пользуясь полной безнаказанностью, являются проводниками оккультных практик, участниками оргий со слугами Очернителя, кураторами всей контрабанды, боссами организованной преступности, пособниками и воплотителями террористических актов, замышляют убийство царского триумвирата, подготавливают конец света. При этом, что наиболее важно, получают слишком большую зарплату и между делом, отдыхая от глобального зла, тешат себя тем, что губят простых людей, расчленяя их и поедая пачками. И это все уместилась в одной статье, причем автор несколько раз намекал, что это всего лишь предположения, но очень похожие на истину. Что не могло радовать, бумагокоитусник выяснил мое имя и звание. Интересно кто ему слил? Не тот ли сержант?

Ничего, я хорошо запомнил внешность этой чернильной вонючки, теперь из газеты узнал его имя Ясел Цивик. Он сожрет весь тираж, но обратно его из себя не выпустит, даже объяснять не стану почему. С милиционером тоже побеседую по-плохому.

– Ну что вы теперь на это скажите, а? Убийца!

Эти придурки все еще здесь и смотрят на меня с ненавистью, впрочем, как и большинство посетителей кафе.

– Молчишь чудовище! Нечего сказать честным людям, - это уже старичок.

Он замахнулся и попытался дать мне пощечину, но мое тело легко отклонилось, рука правдолюба пронеслась мимо, ухитрившись разлить чай. La vida de puta!