Чтение онлайн

– Привет Ромео, давно тебя не видела.

И я сам не понял, как оказался, сидящим на табурете, а у меня на коленях притиралось милое голубоглазое существо женского пола. Она сходу попыталась овладеть моими губами, прижалась шикарной грудью, но я, приложив титаническое усилие, отстранил смертельно опасную, для всякого мужчины скопчиху, постаравшись незаметно сдвинуть плотнее колени.

– Здравствуй Талеана, ты как всегда неотразима.

– А ты как всегда холоден Ромео, - девушка надула губки, которые у нее были чудо как хороши.

– Я просто должен выглядеть, как герой. Холодный разум, невозмутимое лицо и чистые ноги.

– Ноги-то зачем?
– хихикнула скопчиха.

– Что не надо?
– я сделал большие глаза.
– Это же, как меня надули! А я столько мыла извел. Погоди, - делаю вид, что на меня снизошло озарение, - может, и ногти не надо стричь? И рукти!
– с ужасом выставил пятерню, на которой каждый палец был идеально подстрижен.

Талеана громко и заразительно рассмеялась, а я поймал себя на мысли, что природа обманчива, под милой красотой всегда что-то кроется. С ног сбивает, когда там прячется ум.

– Ладно, Ромео пока мы развлекаемся, кто-то умирает. Сколько тебе зарядов надо?

– Шесть будет достаточно.

– Поработай пока кулаком.

Жгут обхватил бицепс, в вену вонзилась двойная игла. Одна была обычной, откачивала ихор, вторая не давала частицам души, равномерно растворенной в крови сбежать.

Как всегда при этой мерзкой процедуре закружилась голова, тело стало стремительно покрываться инеем. Чувство такое словно из тела тянут жилы, а они сопротивляются изо всех сил, натягиваются до предела и рвутся, когда очередная капля течет в емкость.

– Вот и все Ромео. Три пробирки, шесть зарядов. Через несколько минут будут готовы. Выпей пока бодриловку.

Я с благодарностью взял, протянутую Талеаной бутыль. Несколько глотков буквально вернули меня к жизни. Не знаю, что алхимики туда кладут, но без этой чудесной настойки, я бы не смог дальше работать. И вкус на редкость приятный, жаль что нельзя пить просто так для удовольствия, сердце не выдержит.

– Готово, - Талеана поставила прозрачные цилиндры с кровью, в которых плавали искорки души.

– Спасибо, ты прелесть.

– Ой, все вы так говорите, а как доходит до дела, в кусты.

Сгреб боезапас и аккуратно поцеловал скопчиху в веснушчатый носик. Она сразу глубоко, призывно задышала, но я как настоящий мужчина сделал ноги. Так можно все веселье пропустить.

Домой меня привез служебный паровик. Не слушая стенания Орлуши, переоделся в стандартную одежду доноров - черные штаны, рубашку и куртку с узорами крови. Вот с обувью была беда. Мои кованные ботинки остались где-то в банях, пришлось одевать легкие, хоть и прочные туфли, которые больше подходят для светских раутов.

Одел на пояс квадро-кобуру. Первый ряд для парных револьверов, на случай столкновения с людьми, в нижний поместил заправленные кровобои. С учетом тех, зарядов, что у меня были, каждый кровобой мог сделать по пять выстрелов, из шести возможных. Еще на две пробирки у меня просто не хватило здоровья.

Положил в карман револьверные обоймы, во внутренний - очки. Осталось только убрать донорскую пилу, в ножны, затем поместить их в ложемент на куртке. Все готово. Прошел на кухню, хлебнул газировки. Можно жить!

Когда подъехал, парни уже были на месте. Они стояли напротив трехэтажного каменного здания, окна, которого выходили на улицу. Подъезда была два, возле каждого воздух чуть заметно колебался, так бывает, когда смотришь сквозь пламя костра. Я сразу оценил расстояния до соседнего здания. Нет, с его крыши не удастся перебраться.

– Рассказывайте, чего удалось узнать?

– Да толком ничего, - ответил за всех Монтано.
– Опросили соседа безрукого, который первым в милицию обратился. У него никаких предположений нет, глазами хлопает, да руку свою баюкает.

– Плохо. Информации никакой, а дом придется штурмовать. Там вполне могу быть выжившие. Сколько вообще жильцов в доме?

– Со слов пострадавшего сорок два. Сейчас Эмиль придет, он за участковым отправился, тот по любому что-то знает.

– Надо кого-нибудь еще из жильцов найти, не все же дома сидели, кто-то наверняка по делам вышел. Бьянк, напряги милицию пусть поищут.

– Хорошо.

Я решил обойти дом вокруг. Ладони неприятно чесались, явно не к деньгам.

С торца было всего одно смотровое окошко. Оно располагалось прямо по центру здания, предположительно на втором этаже. Я ощутил тяжелый, полный ненависти взгляд, который физически давил на плечи, прижимая к земле. Голова закружилась, ноги стали ватными, почти не осознавая, что делаю, рванул кровобой, не целясь нажал курок. Дикий вой, который наверно был слышен во всем Трехцартсве, сбил с ног. Из ушей по щекам полилась кровь, мне стоило больших трудов стреножить желание отправить манушу следом.

Из-за угла выскочили Монтано и Бьянк, они не стали разбираться, что к чему просто схватили меня под руки и оттащили подальше к внешней стороне здания. Хотя там если честно совсем не безопаснее.

Монтано, что-то говорил мне, но я не мог разобрать, слова раздавались гулко, да еще замедлено, растягиваясь в восприятии. Последствия звуковой атаки. Тогда сержант доноров показал пальцами на мои глаза. Я понимающее кивнув, достал окуляры и сбросил в них манушу, давление прошло, стало чуть легче. Через пятнадцать минут звук вернулся, правда уши немного постреливало, чуть отдавая в горло.

– Что это было, - спросил Бьянк?

– Даже боюсь предположить, на ум не приходит ни одна тварь, которая атакует волнами, поражающими слух. Это не похоже ни на инферно, ни на порядок. Что-то совсем новое. Знаю одно, заряд кровобоя ей крепко не понравился.

– Ромео!
– к нам подошел Эмиль, ведя за собой милиционера самого мужицкого вида. Такого простого, открытого, с прищуром хитрых глаз.
– Послушай, чего товарищ Кений расскажет.

– Здравствуйте товарищ лейтенант, - поздоровался милиционер. У него не было переднего зуба и может поэтому, а может, по какой другой причине он чуть посвистывал и шепелявил во время разговора.

– Здравствуйте, - я пожал протянутую руку.

– Дело выведенного яйца не стоит, - начал Кений, - такое сплошь и рядом, а вона как обернулось. Значит, устроила все это Роза, цветошница, у нее лоток на северном рынке.

– Роза? Имя не наше, она эмигрантка?

– Она-то? Нет. Вот родители ее, те да, с островного Тянь-Ваня приехали, та давно это было, устроились все честь по чести, документы в порядке.

– Ясно, продолжайте пожалуйста.

– Ну вот. Она, т.е. Роза, к родителям загород на выходные отправилась. Гостинцы повезла, соседи говорят, что пирог спекла, дух поутру стоял сдобный, черничный. А муж значит дома остался, он в ночную сторожем работает, вроде как отсыпался с трудов.