Чтение онлайн

"Wer… hat… ohne Erlaubnis… mit mir gesprochen?"

(Кто… осмелился… без разрешения… заговорить со мной?)

Она шептала это снова и снова, ее пальцы все ощупывали пустоту там, где испарилась жизнь Клима. Она не видела меня. Не слышала мое прерывистое дыхание. Она искала голос. Тот, что нарушил древний запрет.

Я сидел, прижавшись к холодному камню, в луже чужой крови, ключ к Храму Первого Аспида тускло поблескивал рядом с обрывком веревки в нескольких шагах от меня. А передо мной, медленно поворачивая слепое лицо и ощупывая воздух окровавленными пальцами, стоял страж запрета. Немая, слепая, прикованная к своему гробу-ноше и бесконечно ищущая того, кто осмелился нарушить тишину склепа.

Шепот Аспида в моей голове затих, оставив после себя только ледяную пустоту и понимание: я был свидетелем. И следующим нарушителем мог стать я. Движение, звук — и пальцы, рвущие плоть, найдут и меня.

Ледяные иглы страха впивались в мозг. Ключ. Надо взять ключ. И валить. Сейчас же. Мысли метались, как загнанные звери. Слепая девка с гробом за спиной все шептала свое проклятое "Кто говорил?", ее костлявые пальцы скребли по камням, ощупывая воздух в сантиметрах от моих сапог. Капля пота скатилась по виску. Шум — смерть. Движение — смерть. Но сидеть — тоже смерть.

Кошечка, — пронеслось в голове с идиотской ясностью. — Быстро и тихо, как кошечка. Я вжался в пол, каждую клетку тела напряг до дрожи. Ее пальцы метнулись влево — уловили сквозняк? Я не дышал.

СЕЙЧАС!

Я рванул. Не вставая — рывком на животе, как змея, по кровавой луже Клима. Рука протянулась, пальцы сомкнулись на холодном металле ключа. В ту же долю секунды — отчаянный толчок ногами от стены! Катился в сторону от нее, к выходу из склепа, ключ зажат в кулаке так, что металл впивался в ладонь.

— БЕЖИМ! — Рев сорвался с губ, гулкий, дикий, нарушая гробовую тишину. — ТУТ ПИЗДЕЦ! НАСТОЯЩИЙ! КЛЮЧ У МЕНЯ! ВАЛИМ ОТСЮДА!

Эффект последовал незамедлительно. Шепот стражи вмиг стих. Слепое лицо судорожно повернулось в мою сторону, и казалось, пустые глазницы, словно опаленные угли, устремились прямо на источник звука. Изо рта, иссушенного временем и тишиной, вырвался хриплый звук, скорее напоминающий шипение змеи, переплетенное со скрежетом камней.

Я уже несся по коридору, не оглядываясь. За спиной — жуткий, сухой звук гонки: скрежет когтей по камню, лязг тяжелых цепей, волочащих гроб, и тот леденящий душу шепот, превратившийся в вопль:

"Haltet die Eindringlinge auf!"

(Остановите вторженцев!)

Ее голос, усиленный древней магией или безумием, прокатился по каменным лабиринтам замка, как удар колокола. И замок… ответил.

Сначала — скрежет. Глухой, как будто недра земли просыпаются. Потом — движение. Статуи рыцарей у стен, те самые, что мы проходили мимо, повернули каменные головы. Их пустые глазницы уставились в нашу сторону. Каменные Аспиды на барельефах зашевелили чешуйчатыми телами, соскальзывая со стен, их каменные пасти раскрылись в беззвучном шипении. Заскрипели, сдвигаясь с вековых постаментов, тяжелые фигуры в доспехах, поднимая каменные мечи.

— ЛЕКС! — Голос Григория прозвучал из перекрестка впереди. Он, Марк, Степан и Артём высыпали из бокового прохода, бледные, перепуганные. Григорий оглядел меня, мое окровавленное лицо, пустоту за спиной. — Где Клим?!

— ЕБАНА! — выдохнул Артём, указав дрожащей рукой за меня. — СМОТРИТЕ!

Я обернулся. По коридору неслась она. Слепая страж. Ее платье развевалось, цепи гремели, волоча за собой каменный гроб, который оставлял глубокие царапины на полу. Ее руки были вытянуты вперед, пальцы-кинжалы жаждали плоти. А за ней, выползая из темноты, как кошмарные тени, двигались каменные рыцари и извивались каменные змеи.

— БЕЖАТЬ! — заорал я, толкая Артёма вперед. — К ВЫХОДУ! НАРУЖУ!

Мы рванули единой паникующей стаей. За нами гремел адский карнавал оживших камней и лязг цепей. Скрежет, шипение, гулкие шаги каменных великанов. Воздух гудел от древней магии и ненависти.

Выбежали на парадный двор замка, под лиловое небо Изнанки. Но облегчения не было. Город, мертвый час назад, просыпался. Из темных провалов окон, из-за углов руин, из-под обломков выползали… фигуры. Похожие на людей, но не люди. Высокие, иссохшие, в истлевших лохмотьях, когда-то, видимо, богатых. Их лица были масками из высохшей кожи, глаза — тусклыми угольками в глубоких впадинах. Они двигались рывками, как марионетки, издавая хриплые, беззвучные стоны. Упыри. Ожившие мертвецы Первого Города. Их было десятки. Сотни. Они выползали повсюду, поворачивая свои страшные лики в нашу сторону.

— Научный мир… — Марк, бледный как полотно, с перевязанной рукой, смотрел на оживающий кошмар с открытым ртом, не страх, а дикий восторг ученого горел в его глазах. — …сойдет с ума! Такая плотность некротической активности… Самопроизвольная анимация минералов и трупной материи… Это же… это же…

— ЗАТКНИСЬ, МАРК! — заревел Григорий, хватая его за воротник и таща вперед. — БЕЖИМ К ВОРОТАМ! ПОКА НАС НЕ ОКРУЖИЛИ!

Мы помчались по заросшей булыжной мостовой, петляя между руин, обходя выползающих упырей. Каменные стражи замка уже выходили на парадный двор, их тяжелые шаги сотрясали землю. Слепая стражница с гробом за спиной замерла у входа в замок, ее безглазое лицо было поднято к небу, а пальцы все так же шевелили воздух, посылая невидимые приказы ожившим статуям и мертвецам.

Ворота. Груда камней и балок. Наш единственный путь к спасению. И к енотам. К тем самым салатовым зубастикам, которые теперь казались милыми щенками на фоне этого разверзшегося ада.

Мы рванули к проходу. Сзади нарастал гул: скрежет камня, хрипы мертвецов, лязг цепей. Город проснулся. И он был голоден.

Крик Григория разрезал воздух, острый и отчаянный:

— ПРОХОД ЗАВАЛИВАЮТ! НАМ КОНЕЦ!

Он был прав. Каменные рыцари, тяжелые и неумолимые, как ледники, с грохотом сдвигались к груде камней у ворот, возводя живую стену из камня и стали. Каменные Аспиды, сбросив с себя последние осколки минеральной "кожи", превратившись в гибких, шипящих тварей с чешуей цвета вулканического пепла, извивались между ними, их рубиновые глаза горели холодным интеллектом хищников. А со всех сторон, хрипя и скрежеща костлявыми пальцами о камни, сжимали кольцо упыри — высохшие тени былых горожан. Проход, наш единственный путь к спасению (пусть и к зубастым енотам), стремительно исчезал.

— Прощай, Гриша… — хрипло пробормотал Степан, сжимая свой крест так, что костяшки побелели. Артём просто тихо всхлипывал, прижавшись к Григорию. Марк лихорадочно озирался, его научный ум, видимо, пытался найти лазейку в этом апокалипсисе и не находил.

Какое это, нахрен, испытание?! — ярость и бессилие клокотали во мне. — Как мы должны снести эту каменную армию и орду мертвецов, чтобы потом еще и от салатовых милашек отбиваться? Это не отбор наследника! Это бойня!

И тут, сквозь панику, как удар молнии, пронзила память. Виолетта. Ее страстный, ядовитый поцелуй у озера. Шепот: "Ты наследник!" Ее яд, впрыснутый тогда, давший мне эти зеленые глаза. Яд Аспидовых. Яд, к которому я был устойчив… но не безразличен.

А если… — Мысль была безумной. Отчаянной. Единственной. — Если яд Виолетты не просто изменил меня… а открыл что-то? Сделал… своим?

Шанс был один. На грани самоубийства.

— Держитесь! — крикнул я товарищам, больше для того, чтобы самому не сломаться. И шагнул. Не к выходу. Не к ним. А в сторону. Навстречу шипящей, извивающейся массе каменных Аспидов, только что сбросивших свою минеральную оболочку. Они были живыми, яростными, их чешуя блестела влажным маслянистым блеском, пасти разевались, обнажая клыки, с которых капала черная, как нефть, слюна.