Чтение онлайн

— Не называй меня так. У меня есть имя, — кратко отозвалась девушка, сгребая в кучу битую посуду куском разломанного при падении Брумхильды стола. — Или как ты меня записал? “Образец” или “пришелец”?

— Ах прости меня, Эмили, — ядовито ухмыльнулся Ян. — Как я и думал, эта розовая на всех женщин плохо влияет. Мы заключили сделку — ты развлекаешь меня, а я — тебя, а заодно ищу способ вернуть тебя в твой мир. Вчера все было хорошо! Но я на кой-то черт вспомнил про пункт номер два и показал тебе Анориэль. И знаешь, то что сейчас происходит — в первую очередь с тобой — это нихрена не весело. Может, еще в Хогвартс предложишь наведаться? Приставить нож к горлу ректора и спросить, где третья девчонка?

— Вот оно в чем дело, — не менее выразительно прошипела Эмили, оборачиваясь. — Я не слишком благодарно отнеслась к твоему жесту великодушия и совсем забыла изображать из себя тонну веселья. Ах простите меня, господин Ян!

У тут же прикусила язык, вспомнив, чем может закончится ссора с этим человеком.

Поэтому она подошла к кровати, присела на краешек и, чуть улыбнувшись, осторожно погладила его по руке:

— Я просто живая и не способна быстро менять настроение как по щелчку. Ты злишься на меня?

Ян лениво изменил положение лежа на положение сидя, похлопал ее по плечу и сказал с нотками искреннего участия:

— Живая, говоришь? Ясно. Наверное, это значит, что иногда тебя мучают такие ужасные вещи, как жалость, чувство вины, сострадание, вера в справедливый мир? Я понимаю. Я правда понимаю — сам когда-то был таким. В далеком детстве. Но мое доверие растоптали, над моей искренностью посмеялись, и никому, совсем никому не было до меня никакого дела. Это ведь так забавно, правда: пообещать малышу конфетку за простое поручение, а потом поколотить, если он все-такие его выполнит? Спустить собаку — пусть побегает, сверкая босыми пятками и заливаясь слезами. Задавить едва не насмерть своей тяжелой повозкой — тоже отличный вариант. И знаешь, тогда, когда мне было особенно больно и страшно, я понял, что доверие — это ложь. Сострадание — это ложь. Не на кого надеяться. Никто не придет мне помочь. В целом мире у меня есть лишь я сам. И я ничего этому миру не должен. Понять это — и есть то самое совершенство, к которому стремятся мудрецы.

Ян наклонился к уху Эмили и вкрадчиво, такие интонации обычно приписывают змею-искусителю, прошептал:

— У меня получилось достичь совершенства. И я могу помочь тебе сделать то же самое. Если захочешь.

Все-таки он сумасшедший. Ну не может человек в здравом уме на полном серьезе говорить такие ужасные вещи! Но живое воображение Эмили в красках нарисовало ей картины одиноко детства без родных, без друзей, и ее сердце наполнилось сочувствием и болью. Девушка обняла его, крепко прижала к себе и тихо ответила:

— Но если я это сделаю, то потеряю себя. Я такая, какая я есть. Настоящая. Мне казалось, именно это тебя во мне и привлекает. Но как насчет тебя? Быть может, это я сумею тебе помочь — зажечь в твоём сердце давно забытые чувства?

Ян рассмеялся тихим безумным смехом:

— Бойся таких слов, милая Эмили. И не предлагай мне ничего подобного — никогда. То, что погребено не должно быть раскопано, и этот путь ведет к неминуемой смерти. Я не хочу, чтобы с тобой приключилась беда, поэтому и предупреждаю — первый и последний раз: ни-ко-гда не предлагай мне ничего подобного. Ты спрашиваешь, какой я на самом деле? Так вот, я презираю тех, кто смотрит на меня со страхом, и убиваю тех, кто смеет меня жалеть. И все жду того, кто посмотрит на меня и скажет: ты именно такой, каким должен быть, и меня это устраивает. Можешь ли ты посмотреть на меня именно так?

Если девушка и собиралась ответить, Ян не дал ей такой возможности, зажав рот кончиками пальцев:

— Не отвечай. Не говори этого вслух. Я прочитаю по глазам — когда придет время. Или нет. Тогда давай просто и дальше выполнять наш договор — так будет лучше для нас обоих.

— Хорошо, хорошо, — поспешно отозвалась Эмили, едва вернула способность говорить — этот разговор оказался для нее слишком тяжелым. Она ласково погладила Яна по спине: — Тебе нужно расслабиться. Но без опиума. Знаешь, как я обычно расслаблялась в своем мире? Горячая ванна с мягкой пеной, аромат благовоний, зажженные свечи. А после — расслабляющий массаж. Что ты об этом думаешь?

Мгновение, и он снова казался совершенно нормальным.

Ян выбрался из объятий Эмили и капризно поджал губы:

— Горячая ванна? Нет-нет, это скука смертная. Ты когда нибудь была на горячих источниках?

— Ну конечно же нет! — сам себе ответил Ян и бодро вскочил с кровати. — Так почему бы нам не раскошелиться разок? Все, иди, собирайся, позови прислугу, учись командовать, и все такое!

— Горячие источники? Звучит неплохо. Я согласна. Вот только в чем мне идти? У меня нет купальника, да и в вечерних платьях по таким местам не ходят, — Эмили тоже встала и направилась к дверям, но на полпути обернулась. — Один вопрос. Тебе там так же нужно будет блестеть новым “образцом” или же я могу одеться по своему вкусу?

— Если ты не называешь своим вкусом эти драные штаны, то можно, — великодушно разрешил Ян. На подколы об “образцах” он совершенно не реагировал, что только утвердило девушку в мысли, что все ее попытки незаметно покопаться в его вещах не были для мужчины тайной. — Прикажи отвести тебя на склад и бери, что хочешь, там даже от "нездешних" что-то завалялось. Кстати, а что такое — купальник?

— Ну то, в чем купаются, — как что-то само собой разумеющееся объяснила Эмили. — Не будем же мы там голые. Или будем? Тогда спрошу иначе: мы будем там одни?

— А, купальный костюм! — сообразил Ян. — Этот кошмарный ворох юбок? Тебе он не понадобится, потому, что мы естественно не пойдем в одно помещение со всяким сбродом.

Услышав ответ, девушка кивнула и покинула комнату. Заметив проходящую мимо служанку, она попросила провести ее на склад. Просьба звучала вежливо — все-таки командовать кем-то, отдавая приказы направо и налево, Эмили было не привычно. Но китаянка поспешно поклонилась, пискнула “конечно, госпожа”, и повела её куда-то в недра клуба.

На складе по многоярусным полкам были разложены огромные стопки самой разной одежды: как женской, так и мужской. Ткань неприятно пахла керосином, хозяйственным мылом, а еще — лимоном и лавандой.

Кое-как притерпевшись к запаху, Эмили медленно двинулась между рядов, словно в каком-то магазине.

— Могу ли я вам ещё чем-то помочь? — тихо спросила служанка.

— Нет, спасибо. Дальше я сама.

Китаянка, не поднимая головы, вышла со склада, оставляя девушку одну.

— Ну-с... Начнем.

И Эмили запустила руки в первую стопку. Она рассматривала самые разные наряды часа полтора, совершенно не обращая внимания на время. Чего тут только не было! Платья, куртки, сюртуки, национальные костюмы. Один раз попалась даже вытертая футболка с эмблемой какой-то музыкальной группы.

Наконец, прикинув все “уместно-неуместно”, девушка все же выбрала одежду. Шелковая блузка приятно прилегала к телу, а пышная черная юбка ниспадала красивым шлейфом. Подходящий по текстуре корсет, ради завязывания которого все-таки пришлось позвать на помощь, удачно дополнил строгий, но элегантный образ.