Чтение онлайн

— А ты бы как сделал? — предпринял ответную вылазку Мао. — Позволил взойти на трон “его императорскому высочеству”, — титул прозвучал с неприкрытой издевкой, — чего так опасался всемилостивейший государь?

— Я бы сделал так, как и задумал владыка, — саркастически ухмыльнулся Мин Чи Фу, — совет бы выбрал наследника по договоренности, скрепив решение дарами и привилегиями. Стабильность в империи, единство земель, отсутствие даже мысли, что где-то бродит “законный по крови император”. Но надо же было найтись простофиле, который воспринял завещание так буквально! Пожинай плоды того, что натворил, Мао Жи Шанг.

С этими словами советник развернулся и ушел, а Мао устало вытер пот со лба широким рукавом ханьфу.

— Значит, я сумасшедший, да? — ладони, опустившиеся на плечи, заставили вельможу подскочить на месте.

— Ни-ни-никак нет, мой император.

— Пойдем-ка побеседуем, — Ян по-дружески приобнял советника. — Есть тут поблизости пустая комната?

— Конечно.

Видеть смущение, смятение и даже панику этого человека было забавно. Похоже, он близок к тому, чтобы согласиться с выводами Мин Чи Фу… Но тем интереснее.

Мао Жи Шанг нашел небольшой кабинет, и смиренно поклонился, ожидая когда император сядет на почетное место. Но и здесь Ян предпочел не давать ему даже мимолетной иллюзии привычности — он непринужденно уселся на груду подушек у стены и взглядом предложил вельможе сесть рядом. Ян будто бы читал его мысли — по стандартному протоколу и согласиться и отказаться означало быть сурово наказанным. В конце концов советник решил быть послушным — все-таки присел, с тревогой смотря на государя.

— Скажи мне, Мао-сюн, — фамильярное обращение вбило последний гвоздь в крышку гроба его самообладания. — Почему ты один решил выполнить свой долг перед покойным господином, в то время как остальные собирались обойтись жульничеством и махинациями?

— П-п-потому что это м-м-мой долг, — дрожащими губами проговорил вельможа.

— Правильный ответ. С точки зрения протокола, — Ян ласково улыбнулся. — А теперь представь что мы разговариваем не как император и его верный слуга, а как старые добрые друзья. Попробуй: скажи, А-Ян, я поступил так потому что…

С Мао Жи Шанга пот лился уже ручьями:

— Но владыка, я не смею…

— Я приказываю, — слегка надавил Ян.

Советник судорожно сглотнул и выдавил тихо:

— А-Ян, я поступил так потому что…

Ян изящно крутанул кистью, предлагая продолжать.

— … потому что в любом другом случае я бы потерял место при дворе, а возможно титул и жизнь. Я был слишком близок к императору, и слишком отдалился от совета, чтобы рассчитывать на что-то после его решения.

— Вот видишь, Мао-сюн, это так просто.

— Д-д-да мой и…

Ян предостерегающе поднял бровь.

— Да, А-Ян.

— Молодец, — улыбка императора растянулась до ушей. — Ну вот, раз мы теперь так мило дружим, я помогу тебе, а ты — мне. Кажется, пришло время немного проредить здешний гадюшник.

— Вы слишком добры… А-Ян.

— Ничего личного, Мао-сюн. Ты один здесь повел себя как мой союзник, значит все остальные — мои враги. И поверь мне, моим врагом быть очень весело. Правда, очень недолго.

Новый день окончательно убедил Эмили, что императрицей быть довольно скучно. В отличие от Яна, никаких представительских обязанностей ей не полагалось, а потому после обычной утренней процедуры омовения и одевания, ей предложили на выбор несколько будничных занятий, которые девушку нисколько не вдохновили.

От вышивания золотыми нитями она отказалась сразу — еще в детстве бабушка махнула на ее рукодельные таланты рукой, поскольку выходило все криво и без души, зато целых два часа терзала струны гуциня, и даже смогла сыграть пару простых мелодий, но и это ее вскоре утомило.

Тогда Эмили потребовала прогулку по городу. Желание ее величества было немедленно исполнено — для этого снарядили богатую повозку и выделили для сопровождения целую роту солдат. Покачиваясь в медленно ползущем экипаже, девушка разглядывала центральные улицы и подобострастно кланяющихся прохожих. Пройтись ей удалось лишь по пышному храму, где старый жрец подробно объяснил, как стоит почитать чужих и незнакомых богов. Эмили тщательно исполнила простые ритуалы, не чувствуя при этом совершенно ничего.

Мучительно хотелось немного пощекотать себе нервы, и поэтому по возвращению во дворец она изъявила желание посетить императорский гарем.

Обиталище многочисленных соперниц оказалось дворцом во дворце: исполинский комплекс, скрывающийся в тени обширного парка. Эмили в сопровождении неизменных солдат шагала по главной аллее, ловя украдкой брошенные взгляды холеных девиц. Всплеск адреналина не заставил себя ждать: она сполна почувствовала, что значит выражение “улыбки как лед”.

И когда кто-то вполголоса, но отчетливо произнес:

— Еще древние предсказывали, что солнце над Поднебесной закатится, когда на троне окажется варварская чужеземка… — волнение достигло своего пика.

— Кто это сказал? — прорычала Эмили, пристально вглядываясь в лица ближайших женщин.

Солдаты оказались куда внимательнее: не прошло и минуты, как двое бравых бойцов выволокли на тропинку молодую девицу кукольной красоты.

— Мей Ли, — строго сказал командир, который, видимо был в курсе событий, — забыла свое место?

Та гордо вскинула голову:

— Давай, прикажи до смерти забить меня плетьми! Такая награда в этом дворце полагается за правду?

Эмили не спешила отвечать, напряженно обдумываю сложившуюся ситуацию. Она понятия не имела, сколько времени Ян пожелает играть в императора. Может — день, а может — год. А значит и ей вести себя стоит как истинной императрице — иначе ее живьем сожрут амбициозные обитательницы гарема. Спустить с рук — тогда ее немедленно признают мягкотелой и неспособной за себя постоять. Приказать выпороть — сочтут жестокой стервой, с которой тем более не стоит церемониться. К счастью, в голове девушки всплыло воспоминание о фильме про вторую мировую войну, где герой как раз обсуждал с нацистским офицером, чем император отличается от высокопоставленных чиновников, обязанных строго следовать законам — правом миловать даже самого ужасного преступника. То, что Эмили вообще его посмотрела было чистой случайностью — ее мало интересовали исторические ленты — но тут это знание пришлось весьма кстати.

— Твой поступок возмутителен, — голос обрел силу и прозвучал с королевским достоинством. — И ты заслуживаешь сурового наказания. Но я прощаю.

Впечатление это действительно произвело: и среди солдат, и среди наложниц послышались одобрительные и даже восхищенные шепотки. Не удостоив смутьянку более не единым взглядом, Эмили развернулась и величественно зашагала прочь.

Солнце закатилось, и на императорские покои опустилась тьма. Эмили лежала на широкой кровати, пытаясь как-нибудь уснуть. Снова одна. В общем-то, не привыкать, но почему-то именно здесь одиночество ощущалось с особенной силой.