Чтение онлайн

Соответственно, Косово и Метохия рассматривались как «последние славянские колонии в Европе». Обертоны, как видим, вполне тевтонские, и «албанская интеллигенция» не осталась без взаимности: уже в 1996 году глава МИД ФРГ Клаус Кинкель, а затем и канцлер Гельмут Коль выступили с заявлениями о том, что «права косовских албанцев не должны оставаться в тени Боснии». Разумеется, как и в случае Боснии, Германия пела не «соло», а в «концерте мировых держав», и ведущая партия, особенно после Дейтона, несомненно, принадлежала США. Уже к осени 1998 года США выступают в роли главного косовского «миротворца», инициировав обсуждение косовской проблемы в СБ ООН в форме обвинений Сербии в «геноциде косовских албанцев». Россия не воспользовалась своим правом вето, и результатом в конце сентября стала резолюция СБ ООН № 1199, требующая прекращения действий югославских войск в Косово против мирного населения. 2 октября последовала новая резолюция СБ, еще раз осуждающая указанные действия, требующая вывода югославских войск из Косово. Избежать санкции на проведение военной «миротворческой операции» удалось лишь за счет вето России и Китая, но это, как показало дальнейшее развитие событий, уже не имело особого значения. Послевоенный мировой порядок был разрушен, и «бомбы во имя мира» [948] уже не нуждались даже в видимости юридической санкции ООН.

Разумеется, такую скоординированность активности США в СБ и обострения ситуации в крае трудно оценить иначе, нежели как доказательство существования общего плана, по которому дестабилизация и фактическое отторжение Косово от Югославии должны были последовать за достижением поставленных целей в Боснии и Герцеговине, ибо только при соответствующем решении проблемы Косово происходит качественный сдвиг к полноте их реализации. Одна из важнейших в ряду этих целей — создание второго, после Боснии, мусульманского государства на Балканах, что будет способствовать выстраиванию южной дуги напряженности вокруг России [949] . А также — и успешной наркоторговле, крупные трассы которой уже пролегли через Албанию и Косово и контроль над которой к началу острой фазы конфликта уже крепко держала в своих руках Освободительная армия Косово [950] .

Впервые после Афганистана деятельность военных и политических ведомств США так тесно и так откровенно переплеталась со сферой интересов и действий «черного», криминального капитала, своим фундаментом имеющего именно наркоторговлю. И впервые это происходило в Европе, что бросает мрачный отсвет на весь уклад становящегося и в ней, и на планете в целом нового миропорядка.

Отсвет особо мрачный потому, что ни для кого здесь, как и в США, «наркотические» корни ОАК и такие же связи косоварской диаспоры не были тайной; а это значит, что творцы нового мирового порядка, в целях созидания его, готовы сотрудничать с самым преступным и кровавым дном мировой параполитики — как, уместно будет ввести здесь этот термин, и параэкономики. Еще весной 1997 года на слушаниях по внешней политике в парламенте в Италии было отмечено, что распространение албанской наркосети идет в мире за счет нелегального вывоза «беженцев», в том числе из Косово, под видом «спасения женщин и детей». Тогда же некоторые эксперты утверждали, что проблема дестабилизации Албании и Косово — это прежде всего проблема борьбы международных наркооружейных мафий за передел сфер влияния и контроль над наркопотоками в «постдейтонскую» эпоху. На счет «прежде всего» есть сомнения, но в том, что «наркофактор» вошел в число важнейших в игру вокруг Косово, сомневаться не приходиться.

Связи и не скрывались: 12 ноября 1998 года глава МИД ФРГ Йошка Фишер принял руководителей теневого правительства косовских албанцев «в изгнании» Б. Букоши и Ф.Агани, а буквально на следующий день комитет албанской диаспоры по сбору денег для ОАК установил минимальный уровень «дани», собираемой для косовской войны с зарубежных албанцев: 1000 швейцарских франков в год с человека в Швейцарии, 1000 марок в ФРГ, 1000 долларов в США и Канаде. Суммарный доход ОАК от этого «налога» составил около 3–4 млрд долларов в год [951] . Таким образом, встреча Фишера с Букоши и Агани лишь вывела на поверхность [952] то, что до сих пор происходило в тени: деятельное участие Запада [953] в создании и пестовании ОАК. Именно под этой опекой албанская наркомафия, как утверждает западная пресса, стала одной из самых мощных в мире, тесно связанной и с колумбийскими наркокартелями, и с афганскими опийными плантациями талибов.

Сообщалось также, что нынешние лидеры ОАК Хашим Тачи и Якуб Красничи стали полевыми командирами, занимаясь наркобизнесом. И уже в мае 1999 года, когда агрессия НАТО стала фактом, японская «Саккэй ниппо», со ссылкой на источник управления по борьбе с наркотиками США, писала, что управляемые ОАК криминальные структуры ввозят в Европу по балканскому коридору [954] не менее 6 тонн героина в месяц, быстро перехватывая значительную часть европейского наркорынка у сицилийских картелей. Примерно тогда же [955] французское «Геополитическое обозрение наркобизнеса» заявило, что считает ОАК ключевым игроком в расширяющемся бизнесе «наркотики за оружие» и что последняя за истекший год [956] переправила в Европу героина на 2 млрд долларов. Через два дня подала голос и английская «Дейли Телеграф», поведав, что кабинет Блэра поручил спецслужбе МИ-6 расследовать сообщения печати о преступной деятельности ОАК и что начата проверка подозрительных банковских счетов в Швейцарии, через которые, как предполагается, в ОАК поступают деньги наркомафии.

Трогательная синхронность «беспокойств», жестов в сторону общественного мнения — и где же выводы? Под «крышей» НАТО ОАК легализовалась на Балканах, да и с самого начала и ООН, и СБ знали, кого берутся защищать. «Примкнувшая» же Россия теперь, делая ставку на совместную со США и Европой «борьбу с терроризмом» [957] , рискует, с учетом ее положения в Чечне [958] , окончательно запутаться, если не погибнуть в дебрях этой черной параполитики. Как бы то ни было, уже 6 декабря 1998 года, ничуть не смущаясь донесениями всех спецслужб о присутствии в Косово пресловутого будто бы своего врага Бен Ладена, США обнародовали свой план мирного урегулирования в крае, где уже от себя заявили те же требования, что и албанские радикалы.

Тесная связь косоварской диаспоры с мировой наркоторговлей, львиная доля которой контролируется ЦРУ*, позволила, в случае Косово, превратить «борьбу за независимость» в канал для отмывания грязных денег — в частности, посредством введения для всех без исключения албанцев весьма существенного «налога на свободу». Уже в 1993–1994 годы в Косово потекли деньги, снаряжение и оружие, что позволило в 1996 году создать, а в 1998 году легализовать ОАК. Обратим внимание на эту синхронность быстрого становления подпольной армии, подпитываемой деньгами от наркоторговли, и активизации США в качестве ревностного покровителя «борцов за независимость». Если переход к эпохе пост-Ялты открыла агрессия США против Панамы, предлогом для которой стала до сих пор не доказанная причастность генерала Норьеги к наркоторговле, то ее апогей ознаменовался открытым союзом «единственной сверхдержавы» с террористами и наркоторговцами.

ОАК, бесперебойно снабжаемая деньгами и оружием, развернула в крае настоящий террор, на который власти в Югославии ответили ужесточением полицейских мер; были введены войска, вывода которых потребовали США, Англия, Франция, как никто осведомленные о темном «бэкграунде» ОАК, и, увы, примкнувшие к ним Россия и Китай. Политический стиль пост-ялтинской эпохи рождался на глазах у онемевшего общественного мнения.

Резолюции же СБ позволили странам атлантического Альянса занять вопиюще пристрастную позицию односторонней поддержки «жертв сербского полицейского террора» — даже тогда, когда речь шла о таких очевидных и циничных случаях, как гибель в перестрелке с полицией «семьи» [959] местного наркобарона Адема Яшари. Запад сделал свой выбор.

2 октября 1998 года Мадлен Олбрайт и премьер Великобретании Тони Блэр заявили, что для начала операции НАТО в Косово согласия ООН не требуется, что вызвало некоторое замешательство и некий слабый, зачаточный раскол даже среди лидеров западных стран. Канцлер Австрии В. Клима заявил по итогам переговоров с большинством глав правительств стран ЕС, что все они, за исключением Блэра [960] , «сошлись во мнении относительно военного вмешательства НАТО в Косово на основе соответствующей резолюции СБ ООН».

Даже Й. Фишер заявил, что партия «зеленых» ФРГ считает недопустимым вмешательство в Косово без мандата ООН. К этой точке зрения, в общем, присоединились и социал-демократы. В Брюсселе же на Совете НАТО по Косово идею нанесения бомбовых ударов не поддержала Греция. Мир был явно шокирован и даже напуган разнузданной американской инициативой, но для того, чтобы эта первичная реакция оформилась в связную, действенную политическую позицию, опять-таки не хватило «немногого»: лидера, второго полюса мира. Россия явно уже не вытягивала такую роль, и пять дней спустя, убедившись в этом, Олбрайт указала бывшей великой державе ее новое место, заявив: «Позиция России не будет для НАТО сдерживающим фактором».

Похоже, это понимали и косовары: на следующий день после заявления Олбрайт о ненужности санкции ООН, то есть 3 октября 1998 года, Демократическая лига Косово, руководимая Ибрагимом Руговой, которого кое-кто даже называл «албанским Ганди», заявила, что не пойдет на переговоры с Милошевичем, пока НАТО не начнет бомбардировки Сербии. А ведь позже все обоснование бомбардировок будет построено на том, что это Милошевич упорно не желает переговоров. Поражает, однако, не только откровенность фальсификаций, но и скорость развития процесса: в Боснии, чтобы перейти к бомбардировкам, потребовалось почти три года и множество хитроумных, а то и коварных, как взрывы на Маркале, ходов. Здесь шли напролом. И уже 9 октября 1998 года пресс-центр НАТО сообщил, что члены альянса преодолели расхождение в вопросе о правомочности силового воздействия на Сербию. Генсек НАТО Солана заявил в интервью: если Милошевич не подчинится требованиям вывода войск из края, НАТО начнет бомбардировки Сербии. Мировые информагенства со ссылкой на сербские источники заявили, что Милошевич принял все требования, кроме появления контингента НАТО в Косово. На это спецпосланник президента США Р. Холбрук заявил, что это главное, с чем нужно согласиться.