Чтение онлайн

Доходило, как водится, до курьезов, когда некое событие, совершившись два-три раза, превращалось в обычай. В начале IX в., когда в королевских погребах однажды не хватило вина, несколько бочек попросили у монастыря Сен-Дени. А потом... стали требовать такое же количество каждый год в качестве обязательной повинности. Чтобы ее отменить, понадобился особый королевский указ...

В Ардре какой-то сеньор завел у себя медведя. Местные жители, которым нравилось смотреть, как мишка дерется с собаками, неосмотрительно предложили его кормить. Косолапый вскоре помер, но сеньор требовал, чтобы ему и впредь приносили пищу в таких же количествах. Неудивительно, что распространилась даже особая формула "о ненанесении ущерба": когда король просил денег у вассалов, а епископ недолгого приюта у коллеги, тот, кого просили об услуге, непременно подсовывал на подпись договорчик со стандартным оборотом: "Оказываемая мною любезность не должна быть впоследствии обращена в постоянную повинность с моей стороны"...

Мы, кажется, отвлеклись... Вернемся к "татарам".

Итак, дополнительным аргументом в пользу того, что "вторжение" насквозь выдумано, является еще и то, что мнимое "вторжение" не внесло в русскую жизнь ничего нового. Все, что творилось при "татарах", существовало и раньше в той или иной форме. Нет ни малейших следов присутствия иного этноса, иных обычаев, иных правил, законов, установлений. Погромы, грабежи, клятвопреступления и убийства - всему этому с небывалой легкостью находятся аналоги в прежней русской истории. Вплоть до торговли пленниками.

А примеры особо отвратительных "татарских зверств" при ближайшем рассмотрении оказываются вымышленными. Как это было с В. Чивилихиным, сделавшим потрясающее открытие: оказывается, при осаде Козельска татары рубили павших на куски, вытапливали из них жир и этим жиром как раз спалили город...

Откуда же взял Чивилихин эти сенсационные факты?

Оказывается, позаимствовал из труда нашего старого знакомого, известного сказочника Плано Карпини. Это Карпини посреди прочих фантазий воткнул и такую: "...они обычно берут иногда жир людей, которых убивают, и выливают его в растопленном виде на дома, и везде, где огонь попадает на этот жир, он горит, как сказать, неугасимо".

О "неугасимости" человеческого жира - конечно же, наврано. Излишне добавлять, что ни один автор, кроме Карпини, о столь экстраординарном обычае "монголов" не сообщает.

Кстати говоря, обнаружились любопытные совпадения книги Матфея Парижского о "зверских нравах диких татар" и... древних пропагандистских трудов русских книжников о половцах. И там, и здесь "дикие кочевники" взахлеб пьют кровь, за обе щеки наворачивают человечину, едят собак, падаль, волков, лисиц... И там, и здесь не приводится никаких конкретных примеров - хотя бы раз назвали имя бедняги, которого "дикие кочевники" слопали по своему обычаю. Нет подробностей. Не уточняется, кого съели кочевники, где, когда и при каких обстоятельствах. Повторяю, сходство столь поразительное, что я отныне подозреваю, что Матфей попросту прочитал старые русские рукописи, зачеркнул повсюду "половцев" и вписал на их место "татар"...

Даже Чивилихин, ненавидевший "татаровей" столь люто, словно они спалили его собственную дачу и охально изобидели его собственную супругу, однажды расслабился интеллектом настолько, что вывел примечательные строки: "народная память хранила имена и деяния богатырей, олицетворявших сопротивление грабителям и захватчикам, которые слились в СОБИРАТЕЛЬНЫЙ ОБРАЗ "татар"..."

"Татар" заключил в кавычки не я, а Чивилихин, невзначай написавший истинную правду. Собирательный образ - в этих словах и кроется загадка...

А уважаемый мною Д. Иловайский написал следующее: "Жестокие пытки и кнут, затворничество женщин, грубое отношение высших к низшим, рабское низших к высшим и тому подобные черты, усилившиеся у нас с того времени, суть несомненные черты татарского влияния".

Можно подумать, что Западная Европа, где фальшивомонетчиков варили в масле, заговорщиков разрывали на куски лошадьми, а малолетних детей вешали за мелкие кражи, когда-то переживала "татарское иго". Можно подумать, это "татары" пустили в обращение в Европе приветствие "сервус" (продержавшееся в иных странах до XX столетия), которое в буквальном переводе означает даже не "ваш слуга", а "ваш холоп". Можно подумать, в Европе "низшие" фамильярно хлопали "высших" по плечу, встретив на улице, - а "высшие" угощали "низших" табачком и расспрашивали, как идут дела с уборкой брюквы...

(Зато я согласен с Иловайским в другой его фразе. Там, где он пишет, что татарское иго оставило следы своего влияния "и в некоторых государственных учреждениях". Вот здесь все верно. Экс-министр финансов Лифшиц - сущий баскак из русских сказаний. Вспомните удалое: "Надо делиться!" Ну чисто Иван Калита под стенами Новгорода. Немногим уступает и Евгений Ясин, во время своего визита в Красноярск в июле сего года заявивший с кровожадным простодушием ханского баскака: "Налоги надо ДРАТЬ с богатых. Возьмите, например, и опишите все коттеджи в Красноярске, и взимайте с владельцев налоги". Быть может, это у них генетическая память вещует? Баскак-прапрадедушка о себе заявил?)

Известна поэтическая легенда о трагической смерти юного княжича Владимира Юрьевича - перед штурмом Владимира-города "злые татаровья", взявшие княжича в плен, убили его на глазах осажденных. Эта легенда самым удивительным образом во многом перекликается с реальными обстоятельствами смерти одного из знатнейших чешских магнатов, Завиша Фалькенштейна. История его любви к королеве, столкновения с королем, история, где причудливо (как водилось в средневековье) смешались измена, ратная храбрость, романтика и подлость, слишком длинна, чтобы ее тут пересказывать. Перейдем сразу к финалу.

В самом конце XIII в., когда Завиш попал в плен к людям короля, его долго возили по стране, объезжая один за другим замки родственников и друзей Фалькенштейна. И каждый раз повторялась одна и та же картина: неподалеку от стен палачи устанавливали плаху и призывали защитников замка сдаться, грозя, что в противном случае Завишу отрубят голову. Замки сдавались.

Замков было много, и продолжалось это долго. В конце концов Завиш, видимо, понял, что ему в любом случае не сносить головы, и возле крепости Глубокая стал кричать ее защитникам, что сдаваться ни в коем случае не следует.

Глубокая так и не сдалась. Завишу, естественно, снесли голову. Видимо, эта история, попав на Русь, под пером какого-то книжника позднейших времен и превратилась в сказание о княжиче Владимире...

Закончу этот раздел напоминанием об одном любопытном направлении средневековой мысли. Оказывается, средневековая Западная Европа... отчего-то была убеждена в существовании на востоке огромного царства некоего христианского властителя "пресвитера Иоанна", чьими потомками и считались в Европе ханы "монгольской империи"!

Это убеждение держалось чрезвычайно стойко - на протяжении более чем двухсот лет, сохраняясь еще в XV столетии!

Многие европейские хронисты "отчего-то" отождествляли пресвитера Иоанна с Чингисханом. Чингисхана, кстати, "отчего-то" именовали и "царем Давидом" (на Руси хватало князей с именем Давид).

"Некто Филипп, приор провинции Святой земли доминиканского ордена, пишет современный историк, - принимая желаемое за действительное, отписал в Рим, что христианство господствует везде на монгольском востоке".