Чтение онлайн

Весь 2000-й год продолжалось падение роста экономических показателей развитых капиталистических стран Запада и всей мировой системы рыночного хозяйствования. Единственным лекарством, которое при этом применялось, было ужесточение денежно-кредитной политики, она превращалась в главное средство, используемое правительствами для вмешательства в экономики своих государств. Однако мировая экономическая система всё слабее отзывается на это лекарство. А в ряде периферийных для американского, японского и европейского капитализма стран, правительствам которых мировыми банками и финансовыми организациями, вроде международного валютного фонда (МВФ), навязывалось проведение политики жёсткого денежно-кредитного регулирования, это привело к экономическому краху. Так было в Аргентине, которую два года назад правящие круги в России хотели взять за образец для подражания, так было в Турции.

В России, как нигде в мире, вся так называемая экономическая политика правительства строится исключительно на денежно-кредитном регулировании, которое в теориях монетаризма является главным средством управления рыночными отношениями. С 1992 года, когда председателем правительства был назначен Гайдар, представления монетаристов об экономике заменили советские представления о государственном планировании и превратились в новую догму, так же жёстко, как планирование в советские времена, навязываемую новыми властями всей стране. И, как бы эти представления не критиковались за пагубное влияние монетаризма на производство, они укоренились в среде правящей верхушки, под них подстраиваются бюджеты и проекты экономического управления, на их основе делаются аналитические выводы и прогнозы. Однако в жизни полезными оказываются лишь текущие выводы монетаристов; уже краткосрочные прогнозы часто подводят; а среднесрочные и, тем более, долгосрочные всегда ошибочны и совершенно бесполезны. И это не случайность. Это прямое следствие того, что монетаризм обслуживает коммерческий интерес как таковой с его нацеленностью на получение быстрой спекулятивной прибыли.

Главное требование коммерческого интереса всегда и везде одно – абсолютно всё должно превратиться в товар и получить свою сиюминутную рыночную стоимость. На этом требовании коммерческого интереса строятся все теории монетаризма. (Хотя нигде в них коммерческий интерес не упоминается, но понять причины появления теорий монетаризма можно лишь при осознании самодовлеющего существования этого интереса.)

Суть теорий монетаризма в следующем. Экономика управляется сама по себе и достигает равновесия между спросом и предложением через торгово-рыночные сделки; чтобы обеспечить достижение такого равновесия, правительство любой страны должно устраниться от непосредственного участия в экономических отношениях, искоренить в себе желание влиять на них прямым вмешательством и дать полную свободу рыночной стихии конкурентной борьбы. Для влияния на рынок у него есть только один рычаг, а именно, операции с денежным обращением. Поскольку деньги – универсальный товар и правительство имеет монопольное право на изготовление и выброс на рынок этого – и только этого ! – товара, постольку оно воздействует на тенденции в рыночных сделках посредством управления денежным обращением. То есть, сколько и когда правительство выбрасывает на рынок денег или изымает их из обращения; какую объявляет процентную ставку, продавая деньги коммерческим банкам; как изменяет курс собственной денежной единицы по отношению к другим валютам и относительную стоимость денег по отношению к другим товарам; насколько действенно собирает налоги и пошлины. Такие операции с денежным обращением должны осуществляться правительством, по мнению монетаристов, на основе денежно-кредитной политики, которая подстраивается под разрабатываемый правительством, согласуемый с буржуазно-представительным парламентом и утверждаемый этим парламентом бюджет (финансовую смету).

Только такую монетаристскую политику в экономике, политику денежно-кредитного регулирования, коммерческий капитал признаёт, как отвечающую его основным интересам получения наибольшей прибыли при рыночной конкуренции. Только такую политику в управлении рынком со стороны власти и правительства он поддерживает. Только тех, кто провозглашают целесообразность и необходимость осуществления политики монетаризма в рыночных отношениях, он финансирует и раскручивает через свои СМИ и центры пропаганды, всячески способствуя их продвижению к ключевым должностям в исполнительной и законодательной ветвях власти.

С 1989 года, когда в России началась буржуазная революция, ускорилось завершение распада советской власти по всему Советскому Союзу, но в первую очередь именно в России. Советский Союз рушился по мере того, как Россия погружалась в хаос безвластия. В ней исчезали все прежние институты, осуществлявшие организацию общественных и политических отношений, причиной чему был повсеместный кризис доверия к коммунистической идеологии, ради обслуживания которой эти институты были созданы. Единственное, что могло тогда на какое-то время спасти Россию, – превращение либерализма, сторонники которого набирали влияние среди гуманитарной интеллигенции и советской элиты, в базовую идеологию формирования власти и создаваемые на основе главных идей либерализма буржуазно-представительные органы самоуправления. Почему? Потому что лишь идеологический либерализм в пропаганде и власть, которая выстраивалась через институты буржуазного представительства, могли получить доверие тех, кто в обстановке безвластия стал накапливать деньги и собственность спекуляцией, воровством, бандитизмом, коррупцией, ростовщичеством, превращать эти деньги и собственность в коммерческий капитал и пускать этот капитал в оборот. Торгово-денежные отношения тогда превратились в единственные отношения, в которые ежедневно вовлекались миллионы и миллионы людей для продажи или покупки жизненно необходимых товаров, а потому они становились основными политическими отношениями. И те, кто организовывал эти отношения с помощью спекулятивно-коммерческого капитала ради его непрерывного роста, оказывались главной политической силой, главными заказчиками всей политики власти. Б.Ельцин проявил здравый смысл в публичной политике, подчинился сложившейся реальности, а потому получил их доверие и поддержку. А экономический монетарист Е.Гайдар, назначенный Ельциным председателем правительства, первым провозгласил, по существу, следующее: правительство тогда лишь получит рычаги влияния на процессы в экономике, когда станет подстраиваться под требования новых собственников, – то есть представителей коммерческого интереса, которые стали таковыми в период первичного, бандитско-воровского накопления коммерческих капиталов в России.

Пока шло стихийное разворовывание бывшей советской госсобственности и совершалась её приватизация, денежно-кредитная политика в РФ была хаотичной и сиюминутной, подстраивалась под эти цели. Она не могла опираться на бюджет (финансовую смету), так как бюджета по существу дела не было, потому что с трудом и нерегулярно собираемые в казну деньги тут же разворовывались бюрократией и пускались в коммерческие сделки и на скупку собственности.

Но после того как в России в основном завершилась воровская приватизация, единственным условием дальнейших роста и концентрации капиталов оказалось налаживание в стране собственно рыночных отношений, собственно спекулятивно-коммерческих отношений. Поэтому и стала (приблизительно со времени назначения Б.Ельциным председателем правительства политически безликого администратора В.Путина) устанавливаться диктатура олигархического капитализма: правящие круги принялись выстраивать такую власть, которая позволила бы осуществлять максимально прибыльную коммерческую сверхэксплуатацию страны. Для этого понадобились и бюджет (финансовая смета), и процедура его утверждения Госдумой, и установление единых правил денежного товарообмена на всей территории России, – то есть объединение всех регионов России в единый рынок. Внутри этого рынка правительством господствующего в стране режима стала отлаживаться собственно денежно-кредитная политика для обслуживания уже собственно коммерческого интереса как такового. Осуществление жёсткой административной централизации власти ради борьбы с региональным и этническим автономизмом, усиление чиновно-полицейского контроля над всеми сторонами жизни в стране, принятие закона о собственности на землю, то есть превращение земли в товар, в предмет коммерческой спекуляции, – всё это звенья одной цепи, всё это свидетельства завершения исторического этапа установления полного и всеохватного господства коммерческого капитализма в России и превращения денежно-кредитной политики в основной инструмент влияния правительства на процессы в рыночных отношениях и в экономике в целом.

Денежно-кредитная политика всегда и везде сталкивается с тремя противоречиями, которые она не в состоянии преодолеть. Эти противоречия взаимообусловлены и порождаются коммерческим интересом, являясь его родимыми пятнами.

Во-первых. Основная проблема денежно-кредитного регулирования в том, что оно может осуществляться лишь при наличии на рынке выбора потребительских товаров. А влияет оно на производство товаров лишь постольку, поскольку в них заинтересован коммерческий капитал, поскольку он готов участвовать в инвестировании производства этих товаров. Коммерческий же капитал по своей сути живёт непрерывным поиском сиюминутной прибыли в рыночной стихии товарно-денежных отношений. Сам по себе он не способен на планирование долгосрочных капиталовложений и соответствующее кредитование и не ищет возможностей участия в инвестировании промышленного и сельскохозяйственного производства, потому что такое производство может развиваться только при долгосрочном кредитовании под низкий процент и не даёт дивиденда, который дают спекулятивные сделки. За то время, которое необходимо для инвестирования производства, капитал можно провернуть множество раз в коммерческих операциях и получить навар в сотни процентов прибыли.

Нынешняя жизнь в России доказывает это самым наглядным образом. Коммерческие банки, как центры кредитования, не дают кредиты на срок, превышающий три-четыре месяца, потому что это не выгодно, потому что выгодны лишь текущие и краткосрочные спекулятивно-коммерческие сделки. И если коммерческий капитал не находит таких сделок внутри страны, он бежит в другие государства. Там он либо оседает в банках под высокий процент, либо ищет способы участвовать в иностранных спекулятивных операциях, показывая этим свой абсолютный космополитизм, свою абсолютную чуждость идее привязанности к стране, где он зародился, абсолютную чуждость промышленному производству, как и производству вообще.

Поэтому денежно-кредитная политика, оказываясь главным средством влияния правительства на рыночные отношения при политическом господстве, при диктатуре коммерческого интереса, коммерческого капитализма, как это, например, сейчас имеет место в России, неизбежно ведёт к деградации производства. Ибо сложное, требующее долгосрочного или среднесрочного кредитования производство товарной продукции, а тем более производство средств производства, не может привлечь капиталовложения, кроме скудных средств из бюджета правительства. Вследствие чего происходит устойчивое сокращение внутреннего производства средств производства и товарной продукции, и денежно-кредитная политика "теряет почву под ногами" из-за потери равновесия между спросом и предложением. Она начинает всё больше зависеть от внешних факторов, от импорта товаров, от внешних кредитов, от состояния внешних рынков. При таком положении дел коммерческие спекулянты постоянно повышают цены, а если их вынуждают удерживать цены правительственными постановлениями, которые принимаются под давлением низов, они уводят торгово-денежные сделки в тень, прикрывая их требованиями коммерческой тайны, или вывозят денежные накопления в другие страны. Таким образом, политическое господство коммерческого интереса, в конечном итоге, создаёт предпосылки для галопирующей инфляции и гиперинфляции, которые в свою очередь разрушают возможность денежно-кредитного управления рынком со стороны отражающего требования владельцев крупного коммерческого капитала правительства. Этот порочный круг, в конце концов, приводит к разрушению внутреннего производства и превращению страны в сырьевой полуколониальный придаток промышленно развитых капиталистических государств, к экономической и политической нестабильности.

Во-вторых. Бумажные денежные знаки, электронные деньги, ценные бумаги, которые в современной экономике являются основными средствами обращения на рынке, в отличие от золота и серебра сами по себе не могут выступать в качестве товара, способного быть универсальным товаром. Их появление – прямое следствие бурного развития промышленного производства, которое стало настолько капиталоёмким, выпускает такое количество продукции, что золота и серебра просто не хватит для обслуживания рыночных обменов и сделок, всевозможных кредитных операций. Бумажные дензнаки, электронные деньги, ценные бумаги выполняют функцию денег лишь потому, что государственная власть заставляет их признать таковыми и выступает гарантом, который незримо присутствует при любых сделках, связанных с этими деньгами. Иначе говоря, эти виды денег способны выполнять свою функцию универсального товара благодаря государственной власти и тем действеннее, чем такая власть сильнее. Но это противоречит идеологическим целям либерализма в отношении государства; согласно либерализму влияние государства на рыночные отношения должно ослабевать и в идеале исчезнуть. А именно либерализм идеологически обосновывает полное подчинение экономики политике денежно-кредитного регулирования.

Поэтому денежно-кредитная политика, действенность которой прямо зависит от создания таких условий, чтобы на рынке всё приобрело свою реальную стоимость при минимальном вмешательстве извне, в том числе со стороны государства, подрывает способность бумажных и электронных денег, ценных бумаг выполнять свои функции в обслуживании рыночных отношений. При денежно-кредитной политике, логически доведённой до своего идеала, такие дензнаки выступают в качестве денег постольку, поскольку обеспечены золотым запасом, необходимым для обмена их на золото в любой момент, когда этого потребует обладатель денежных знаков в том или ином их виде. То есть, денежно-кредитная политика, являясь следствием требований к экономической политике со стороны коммерческого интереса, по своей сути стремится вернуть экономику каждой страны и мировую экономику в целом до такого уровня, когда можно будет восстановить роль золотых денег в качестве единственного платёжного средства. К примеру, в нынешней России этого можно достичь единственным путём, а именно многократным сокращением уровня промышленного производства, – что и происходит на самом деле. Денежно-кредитная политика, превращаясь в мировую денежно-кредитную политику, как это вновь происходит на наших глазах в современном мире, в конечном итоге позволяет сохраниться каким-то производственным мощностям в нескольких самых развитых странах и только, в то время как остальные страны должны оказаться в положении сырьевых колоний и полуколоний. Говоря иначе, она неизбежно обращает ход истории вспять и вынуждает мировой рынок вернуться к состоянию, в каком он пребывал до отмены золотого стандарта, а именно, до начала 30-х годов двадцатого столетия.