Чтение онлайн

Мировой исторический опыт позволяет сделать вывод ещё об одной важной закономерности. Страна, в которой происходит самая радикальная Национальная революция, на следующем волновом цикле улучшения мировой рыночной конъюнктуры, когда мировая экономика выходит из депрессии, оказывается среди лидеров в развитии промышленного капитализма и к концу цикла становится одной из ведущих промышленных держав на планете. Сейчас проявление этой закономерности наблюдается в том положении, которого достигли промышленные производительные силы Японии и Германии среди остальных капиталистических государств развитого Запада за волновой цикл, который начался в середине 30-х годов и завершается новой Великой депрессией мировой экономики.

Впервые попытку теоретически обосновать необходимость усиления роли государства в регулировании капиталистической экономики и социальной политики для преодоления экономической депрессии предпринял британский экономист Дж.Кейнес (J.Keynes), и произошло это лишь в начале 30-х годов двадцатого столетия. После всех провалов Федеральной резервной системы США преодолеть финансовый кризис 1929 года и экономический кризис 1930-33 годов посредством денежно-кредитного регулирования, повсеместные остановки производств и рост безработицы во всех капиталистических странах приняли лавинообразный характер. Они разрушили мировую торговлю и мировую финансовую систему, построенную на золотом стандарте. Экономисты монетаристы пребывали в растерянности, они не могли объяснить, что делать для спасения капиталистической экономики от краха. Экономическая депрессия перерастала во всеохватный социально-политический кризис и под влиянием Советской России грозила социальными потрясениями, гибельными для правящих классов капиталистических государств. В такой обстановке предложения Кейнеса о том, что правительства США и Великобритании должны взять на себя роль главных заказчиков продукции промышленного и сельскохозяйственного производства, национализировать базовые отрасли производства и полностью подчинить денежную политику этим задачам, оказались единственными, посредством которых можно было прокладывать политический курс на преодоление экономического и социально-политического кризисов. Они давали хоть какую-то надежду на спасение капиталистической экономики как таковой.

Теоретические построения Кейнеса не предлагали и не использовали каких-либо методов анализа и мало что объясняли, выводы из них были схематическими и условными, сделанными под воздействием успехов плановой индустриализации в Советской России. Тем не менее, их оказалось достаточно, чтобы быть использованными в англоязычных государствах для обоснования требований осуществления поворота к политике, противоположной денежно-кредитному регулированию, которое господствовало тогда в капиталистических странах, и привести к, так называемой, кейнесианской революции в представлениях англоязычных экономистов о способах управления капиталистической экономикой.

По существу вопроса предложения Кейнеса ничем принципиальным не отличались от программных требований французских социалистов или немецких социал-демократов, они были лишь отражением британской традиции поисков идеологии для тред-юнионистского и лейбористского движения. Однако с того времени на управляемом американцами Западе требования усиления роли государства в регулировании экономикой называют кейнесианством, рассматривая его в качестве альтернативы либеральному монетаризму. При этом отсутствует какой-либо убедительный и логически непротиворечивый метод объяснения, почему возникает необходимость в кейнесианстве или монетаризме, какие интересы стоят за ними и какова закономерность борьбы этих интересов.

Кейнесианские подходы доказывали свою пригодность в 30-х и 40-х годах, они помогли преодолеть депрессию в США и Великобритании. Но все прогнозы экономистов-кейнесианцев о характере проблем, которые ожидают капиталистическую экономику после окончания Второй мировой войны, то есть после резкого сокращения государственных военных заказов и военного производства, оказались ошибочными. В послевоенные десятилетия влияние кейнесианцев на экономическую политику Запада неуклонно уменьшалось. И в 70-х годах они были фактически вытеснены из коридоров власти этих государств всевозможными монетаристами, которые боролись за воссоздание единого мирового рынка товарно-денежных и кредитных отношений, подчинённого интересам установления глобального господства коммерческого капитализма. Однако в связи с набирающей силу новой Великой депрессией сейчас вызревают предпосылки возвращения кейнесианцев в политику. Их идеи о спасении базовых отраслей экономики с помощью правительства, главным образом за счёт роста военных заказов, уже находят отражение в новом политическом курсе США, проблемы которых на данном витке развития мировой капиталистической экономики полностью схожи с теми, какие были у Великобритании в начале 30-х годов ХХ века.

В условиях абсолютного господства в нынешней России интересов олигархического коммерческого капитала, смысл существования которого в том, чтобы непрерывно делать прибыль на крупных коммерческих сделках, – в таких условиях никаких иных средств управления экономикой, кроме денежно-кредитной политики, правительство не имеет. Все решения правительства, так или иначе, закручиваются единственно вокруг того, чтобы отладить условия, обеспечивающие получение сверхприбыли в банковской и торговой коммерческой деятельности, быстрый рост спекулятивного капитала. И спекулятивный капитал в России растёт так быстро, что его оказывается гораздо больше, чем нужно для внутренних коммерческих сделок. Не желая, не умея инвестировать сделанные на спекуляции капиталы в реальный сектор, в развитие промышленного и сельскохозяйственного производства, владельцы "уводят" их за границу, и сделанные в России капиталы помогают решать проблемы в других странах. Даже работа налоговых служб превращена в подчинённую часть денежно-кредитной политики и обслуживает коммерческие интересы олигархических кланов, подстраивается под их требования, а если их не устраивает, они её саботируют, заставляют исполнительную власть изменять ставки и виды налогов в выгодном для себя направлении.

Чем, какими товарными запасами и промышленными объектами в России, за счёт какой её промышленной и социальной инфраструктурой обеспечивается возможность проведения столь откровенно нацеленной на обслуживание спекулятивного капитализма денежно-кредитной политики? Всем тем, что было создано в советское время для освоения и добычи, первичной переработки рыночно ценного сырья, главным образом нефти и газа, цветных металлов и ядерного топлива. Именно на торговле этими ресурсами на рынках Запада делаются основные капиталы, самые крупные состояния России.

Поскольку значительная часть энергоносителей, цветных металлов и продуктов их первичной переработки продаётся на внешних рынках, худо-бедно обеспечивая внутренний рынок иностранной валютой и импортными промышленными и сельскохозяйственными товарами, постольку денежно-кредитная политика в России заметно зависит от положения дел на внешних рынках. Однако внешние рынки исполнительная власть России в силу политической, военно-стратегической и экономической слабости страны не может контролировать, она не имеет на них практически никаких серьёзных рычагов влияния. Зависимость режима олигархического капитализма в России от внешних рынков, на которые он не может воздействовать, делает его крайне уязвимым в обстоятельствах углубления мирового экономического кризиса. Такая зависимость ведёт режим к быстрому исчерпанию всех ресурсов, которые обеспечивают для него возможности получения сверхприбылей и условия самого его существование в конечном итоге. Предчувствие власть предержащими резкого ухудшения положения дел с торговлей ресурсами, ожидание ими взрыва массового недовольства населения способствует тому, что не прекращается бегство капитала из страны в развитые государства Запада. При таком положении дел денежно-кредитная политика правительства России становится неэффективной в обслуживании экономики. Она лишь подстраивается под складывающиеся обстоятельства. Поэтому она не способна привлекать капиталы для реального промышленного производства и действительно воздействовать на развитие внутреннего рынка в России.

( Правительство США сейчас тоже обслуживает олигархические кланы своей страны, и главным средством управления американской экономикой за последние десятилетия стало денежно-кредитное регулирование. Однако правительство США способно воздействовать на внешние рынки, подчинять их своей денежно-кредитной политике, проводимой в собственных целях, и, тем самым, смягчать разрушительное воздействие господства коммерческого интереса на свою экономику. А такая способность стала следствием прошлой эпохи развития этой страны, когда длительное время она управлялась диктатом промышленного интереса. Тогда в США проводилась активнейшая националистическая политика социального совершенствования производственных отношений. Целью этой политики было создание социально высокоорганизованной американской нации, высокоорганизованных производственных отношений, необходимых сначала для экономического выживания страны, для развития американского промышленного капитализма, а позже и для достижения высшего мирового уровня национальных производительных сил и лидирующего технологического и военно-стратегического положения в мире.)

Опыт происходящего в нынешней России доказывает самым наглядным образом следующий вывод. Политическое господство олигархического капитала в стране, в которой завершается буржуазная революция, и выражающая интересы спекулянтов денежно-кредитная политика подрывают условия для промышленного производства в этой стране, не позволяют её промышленному производству встраиваться в мировые капиталистические отношения и, в конечном итоге, разрушают его.

Приведём лишь один пример. 2000-й год оценивался правительством РФ как очень благоприятный для подъёма промышленного производства. Подтверждением чему были планы правительства увеличить за год торговый индекс на 300%, – на целых триста процентов!!! Достичь этого предполагалось за счёт бурного роста операций на фондовом рынке, которые, якобы, должны были привлечь инвестиции и повернуть страну к развитию промышленного капитализма. Чем это обосновывалось? Фондовый рынок находился в стагнационном состоянии с 1996 года, то есть весь второй срок президентства Б.Ельцина*. Причины этому экономисты и пропагандисты режима находили в политической неустойчивости, которая царила в течение предшествующих четырёх лет. Теперь же, после конституционного переворота в интересах крупного коммерческого капитала, политическая стабилизация и централизация власти, согласно заявлениям экономистов-монетаристов и пропагандистов либерализма, будет утверждаться с помощью укрепления административных рычагов управления страной, что само по себе вызовет оздоровление в производстве, оно заработает, и поэтому начнётся резкий подъём спроса на акции промышленных предприятий. А спрос на акции приведёт к появлению значительных инвестиционных средств, необходимых для модернизации производительного сектора экономики и его инфраструктуры.

Те, кто предлагали и утверждали такие планы, были, мягко говоря, неумны. Ибо сутью режима диктатуры коммерческого интереса, сутью денежно-кредитного регулирования является политическое намерение всё в стране рассматривать и оценивать в качестве товара для спекулятивных сделок. Акции на фондовой бирже не являются исключением. В той идеологической, политической, правовой среде, которая создана в России силами, стремящимися обеспечить самые благоприятные условия для роста спекулятивных капиталов, акции представляют интерес для владельцев капиталов и свободных денег лишь постольку, поскольку оказываются спекулятивно выгодным товаром, который можно продавать и перепродавать для получения быстрого навара. Акции фондового рынка России привлекали внимание спекулянтов лишь в особых случаях. Когда происходила воровская приватизация, при которой предприятия выкупались у исполнительной власти за бесценок, акционировались, а затем продавались и перепродавались втридорога, и когда в очередной раз начиналась лихорадка в экономике, в политике и возникали условия для купли и спекулятивной перепродажи любых ценных бумаг, в том числе и акций. Фондовый рынок оживал лишь в периоды финансовой неустойчивости, при вызывающих ажиотаж слухах о войне за передел собственности, при продолжительном падении курса рубля, когда было неясно, на какой же отметке он остановится.