Чтение онлайн

Австралийская позиция была другой. Изолированные и относительно небольшие белые сообщества на краю земли стремились заручиться поддержкой Британии в отражении домогательств соперничающих европейских держав, и особенно (и прежде всего) Японии. Колонии, чье процветание основывалось отчасти на разорении аборигенов и жесткой дискриминационной эксплуатации наемного труда азиатских иммигрантов, имели особые причины опасаться усиления единственной в мире небелой великой державы, Австралия была одним из основных участников Версальской мирной конференции, отказавшейся примкнуть к японскому предложению увековечить декларацию расового равенства в мирном соглашении. Военно-морская база, построенная в Сингапуре между двумя мировыми войнами, должна была служить одновременно символом и стратегическим узлом британских оборонных обязательств перед ее австралийской и азиатской империями. Ее унизительная и впечатляющая потеря в 1942 году обнаружила невысокую цену этих обязательств и привела к тому, что безопасность австралийской и азиатской частей Британской империи попала в зависимость от Соединенных Штатов. Более того, если мир, укрепление белого влияния в Новом Свете и мировое превосходство англосаксонской цивилизации были среди наиболее привлекательных для австралийцев черт Британской империи, то теперь смещение мировой гегемонии к Соединенным Штатам им ничем не угрожало.

15 февраля 1942 года гарнизон считавшейся неприступной морской крепости Сингапур сдался существенно уступавшему ему в численности японскому десанту.

Даже в вопросах, касающихся обороны и внешней политики, -ключевых вопросах империи - простая география предопределяла конфликт перспектив Британии и ее доминионов. Глобальные оборонные приоритеты, с лондонской точки зрения, привели к тому, что воздушные эскадрильи, которые могли бы спасти Сингапур от японцев, были вместо того развернуты в России и на Ближнем Востоке. В 1930-х годах осведомленность британцев о том, что доминионы сильно противятся военному вмешательству в европейские дела, была хотя и не самым важным, но одним из факторов, заставивших Лондон неблагоразумно и неосмотрительно потакать Германии. Перспективы и приоритеты новых обществ, возникающих при новой расстановке сил, неизбежно отличались от перспектив и приоритетов метрополии. Земельная собственность, иммиграция, экспортные тарифы и отношение к коренному населению были основными пунктами расхождения во взглядах. Памятуя о разногласиях, возникших после американской революции, Британия после 1840-х годов полностью отдала эти вопросы в руки колоний, справедливо полагая, что белые колонии достигли такого уровня развития и численности населения, что любые попытки Лондона навязать свое мнение по определенным вопросам будут просто бесполезными и опасными, К 1840-м годам, например, население будущей Канады достигло уровня американских колоний накануне обретения независимости.

Автор, очевидно, имеет в виду сопровождение британской авиацией транспортных конвоев в Россию. Ни о каком размещении британских эскадрилий на территории СССР во время Второй мировой войны в исторической литературе не упоминается.

В семнадцатом и восемнадцатом веках «пересечение "этого ужасного океана" надолго оставалось в памяти поколений европейских мигрантов». В середине девятнадцатого века недели, проведенные на борту иммигрантского судна, пробивающегося через бескрайние моря Южного океана, также были самым захватывающим впечатлением мигрантов в Австралию и Азию, которое тесно их объединяло. В Новом Свете колонист знакомился с экзотическими растениями и животными, сильно отличавшимися от тех, что существовали на его родине. До двадцатого века подавляющее большинство покинувших Британию едва ли предполагали увидеть ее снова. До появления аэроплана, телевизора и телефона сохранять свою национальную идентичность за океаном было гораздо труднее. Точно также была затруднена политическая интеграция колониальной элиты и элиты метрополии. В 1770-х годах Адам Смит видел единственную альтернативу отделению американских колоний в интеграции их политических элит в Вестминстер и Уайт-Холл, где власть, гордо поднятые головы и покровительство стоящих у руля великой империи могут склонить их отказаться от партикуляризма и отделения. В тех же 1770-х годах даже британская аристократическая олигархия была не прочь поделиться властью с жалкими провинциалами, однако расстояния и допотопные коммуникации сделали этот план нереальным. К 1900 году изобретение парохода, железной дороги и телеграфа сделало это более выполнимым в техническом смысле, но к тому времени доминионы уже давно обзавелись демократическими институтами самоуправления и, отчасти как следствие, возросшим пониманием своей идентичности.

Демократия сыграла важную роль в коллапсе Британской империи. По поводу же белых доминионов справедливо замечание, что нечто гораздо большее, чем политика, понадобилось для возникновения новой национальной идентичности в бывших колониях. В Канаде и Южной Африке большинство белого населения составляли французы или голландцы. Оказавшись в результате завоевания внутри империи, они сохранили сильную самостоятельную идентичность и не испытывали никакой наследственной привязанности к Британии. Голландские и французские канадцы могли добрососедски (или не совсем) существовать бок о бок с британскими колонистами в новых государствах, но они никогда не могли согласиться с подчиненным положением этих государств относительно Британской империи и ее целей, а также с препятствованием развитию местных небританских меньшинств, которыми была чревата любая схема имперской федерации. После 1840-х годов Лондон уже не желал нести длительные расходы на управление французами и голландцами авторитарными методами и сносить вдобавок их антипатию, тогда как предоставление демократического самоуправления Канаде и Южной Африке неминуемо повысило их политический вес,

В Австралии и азиатской империи подавляющее большинство населения в 1990 году было британского происхождения. Смешавшись друг с другом, англичане, жители Уэльса, шотландцы и ирландцы сделали их в каком-то смысле более британскими, чем само Соединенное Королевство, С определенной натяжкой можно сказать, что английская социальная иерархия и ее ценности остались в Европе, а на другом конце земли образовалась более эгалитарная, популистская и грубоватая Новая Британия, где колониальные интересы и перспективы не только отличались от интересов и перспектив метрополии, но и создали также чувство собственной идентичности, отличающее колонистов от британцев. Яркие эмоции и страдания военного времени помогают создавать государства, так же как и мифы, возникающие во время войн. Сталкиваясь со старой Англией в особо атавистичной и иерархической военной форме, популистская австралийская идентичность с готовностью противопоставляла себя высокомерным и иной раз некомпетентным британским генералам, которые командовали армиями империи при Галлиполи24 и в других сражениях в 1914-1918 годах. Однако прежде всего эти идентичности, интересы и перспективы были сформированы политическими институтами. Надо отдать британцам должное: отказавшись в своих белых колониях от принципа «разделяй и властвуй», они пытались объединить их в жизнеспособные национальные государства на федеративных началах. Политики, управлявшие этими демократическими сообществами, должны были выражать их идентичность и интересы и заботиться о них. Едва ли эти политики согласились бы отдать это попечительство, власть и статус в руки вышестоящих имперских деятелей.

Еще более ошеломляющими оказались результаты демократизации в Ирландии. В 1801 году бывшее независимое королевство Ирландия было введено в состав Соединенного Королевства прежде всего затем, чтобы предотвратить в будущем угрозы безопасности и британскому правлению, подобные тем, что возникли во время восстания 1798 года23. Во многих других империях (Россия в их числе) жизненно важные колониальные территории часто интегрировались в состав унитарной метрополии, Ирландия - единственный подобный пример в Британской империи, показывающий на некоторые подводные камни этой политики, выходящие на поверхность, когда метрополия является либеральной и в высшей степени демократической страной. За союз с Британией выступало в основном протестантское сообщество, которое за пределами Ольстера было представлено небольшим элитным меньшинством - землевладельцами, адвокатами, учителями и т. п. Демократия подорвала их позиции в Вестминстере и местном правительстве, передав власть в руки нового католического среднего класса, состоящего из владельцев магазинов, священников, фермеров и ремесленников. Они доминировали не только в политике, но и в образовании и, впоследствии, в культурной жизни. Выпестованная ими ирландская идентичность была решительно католической и до известных пределов противопоставляла ирландцев и англичан, упирая на исторические несправедливости, учиненные под британским владычеством. В ответ на подъем католического ирландского национализма протестантское большинство Ольстера тоже воспользовалось возможностями демократии и сформировало оппозицию дублинским требованиям общеирландской автономии. В 1914 году замаячила угроза гражданской войны. Демократия по многим причинам ослабляла способность Лондона контролировать «две Ирландии», поскольку предоставляла едва зародившемуся общественному мнению возможность укрепляться, высказываться и распространяться. Иногда она даже позволяла ирландским представителям оказывать влияние на расстановку сил в Вестминстере и навязывать свою повестку дня британской политике. Как подытожил один генерал-губернатор Канады, «наличие 72 голосов в палате общин, всегда готовых уменьшить империю, было источником беспокойства для всех патриотов».

Битва при Галлиполи была частью Дарданелльской операции 1915 года. После неудачной попытки англо-французской эскадры прорваться через проливы было решено захватить полуостров Галлиполи десантом, чтобы оттуда развить наступление на Стамбул. 25 апреля десант численностью более 80 тысяч человек высадился на полуострове. Попытки расширить плацдарм остались безуспешными, Наступательные действия англо-французских войск также окончились неудачей- За 8 месяцев боев погибла 21 тысяча солдат Британской империи (в том числе 9 тысяч австралийцев и новозеландцев), 9 тысяч французов и 86 тысяч турок.

Восстание под руководством Томаса Вольфа Тона, борца за независимость Ирландии, жестоко подавленное английскими войсками.

Ирландские радикалы девятнадцатого века давно надеялись, что большая европейская война откроет дорогу для ирландской независимости. Империи, вынужденные во время войны мобилизовать все ресурсы, иногда суровыми и непопулярными мерами непроизвольно провоцировали восстания в провинциях, чья лояльность центру и без того была сомнительной. Столкнувшись с крайней нуждой в живой силе для Западного фронта перед угрозой германского наступления, Ллойд Джордж прибег к конскрипции в Ирландии, забив последний гвоздь в гроб конституционного национализма- Последовавшая вооруженная борьба была маломасштабной по меркам антиколониальных войн двадцатого века. Однако уже в 1919-1921 годах жестокие и деспотические меры, принятые правительством против инсургентов, стояли комом в горле у британской публики. Еще более драконовские меры, направленные на подавление восстания в 1921 году, не могли долго пользоваться поддержкой населения, в особенности потому, что даже «победа» не гарантировала продолжительной стабильности или смирения ирландцев с британским правлением. Как утверждал лидер юнионистов Эдвард Карсон если британцы не были готовы оплачивать политические и иные издержки подавления восстания всего в двадцати милях от английских берегов, они с еще меньшей степенью вероятности были готовы выдержать битву за другие, не столь важные территории, когда им будет брошен серьезный вызов.

Ллойд Джордж Дэвид (1863-1945) - государственный деятель Великобритании, лидер Либеральной партии. В 1905-1908 годах министр торговли, в 1908-1915 годах министр финансов. Во время Первой мировой войны выступал за ведение борьбы до решительного поражения Германии, В конце 1916 года путем интриг и сговора с консерваторами, ценой раскола Либеральной партии добился падения либерального правительства Аскнита и возглавил коалиционное правительство (премьер-министр до октября 1922). Стал одним из главных участников Парижской мирной конференции 1919-1920 годов и одним из создателей Версальского мирного договора (1919).

Юнионисты - политическая группировка, выступающая за сохранение Северной Ирландии в составе Соединенного Королевства.

Карсон Эдвард Генри (1854 -1935) - барон, член британского парламента, занимал различные посты в правительстве Великобритании,

В двадцатом веке демократия в Британии ограничивала применение репрессий в поддержку империи. По мере того как скрывать информацию о положении колоний становилось все труднее и общественное мнение все больше проникалось антиимперскими настроениями, эти ограничения возрастали. Совестливость британского общественного мнения, его филантропические и либеральные представления о себе и об империи - все имело значение в этом контексте. Не последнюю роль играло и стойкое нежелание расплачиваться по счетам империи кровью или собственным материальным благополучием. Многие империи были основаны на способности правящей элиты жестоко эксплуатировать бедные слои населения метрополии для обеспечения обороны империи. Демократия гарантировала, что в Британии этого не будет. За десятилетия до Первой мировой войны, когда первые ростки демократии еще только пробивались, ее последствия для британской стратегии и мощи были источником беспокойства многих государственных деятелей. Ее обвиняли в раздувании благотворительных бюджетов, что ставило под угрозу финансовую устойчивость и адекватные военные расходы. Лорд Роберте, главный солдат империи, сокрушался о невозможности получить путем голосования право на конскрипции - абсолютно необходимую, в его глазах, меру для подготовки к большой европейской войне, которая, как он предвидел, маячила на горизонте* Еще больше огорчались лидеры тори, поскольку для них экономический протекционизм был критичным аспектом объединения белой империи и гарантом того, что Британия останется великой державой в эпоху государств континентального размера. И до, и после Первой мировой войны все призывы и доводы в пользу империи оказывались несостоятельными в глазах избирателей, прежде всего из-за опасений роста потребительских цен. «Глуповатая и нерешительная личность, человек с улицы» тоже не был другом мандаринов, управлявших внешней и имперской политикой, хотя мнения, которые открыто выражались в парламенте до 1867 года, теперь тайно обсуждались в клубах или конфиденциальных и частных письмах. Лорд Хардингеще мог, не опасаясь последствий, утверждать публично, что «внешняя политика, базирующаяся на эмоциях, может привести только к катастрофе», но убеждение сэра Уильяма Тайрелла, что «наш горизонт определяется Вестминстером (т. е. демократами), и только хитростью нам иной раз удается проводить достойную государственных мужей политику», в 1914 году было уже определенно провокационным.

Граф Фредерик Слай Роберте Кандагарский, Преторийский и Уотерфорд ский, виконт Сент-Пьер (1832 -1914} - британский фельдмаршал и талантливый полководец, участник Второй афганской войны (1878-1880) и Англо-бурской войны (1899-1902), последний британский главнокомандующий (1901-1904, после чего должность отменена). Одним из первых предвидел начало Первой мировой войны. Хардинг Чарльз, позже барон Пенхерст (1858-1944) - британский политический деятель, генерал-губернатор и вице-король Индии (1910-1916). В 1904 году был послом Великобритании в России.