Чтение онлайн

В двадцатом веке индийская армия в качестве последней надежды британского владычества очень часто использовалась для «поддержки гражданских властей». Оружие применялось постоянно. Лояльность войск почти во всех случаях была образцовой. Тому было много причин. Индия была бедной страной, поэтому надежная и относительно неплохо оплачиваемая работа, предложенная правительством, была хорошей приманкой. Срок службы в армии был большой, в ней служили профессионалы, и солдаты до известной степени были отделены от общества и воспитаны в esprit de corps. Кроме того, до 1900 года индийская армия набиралась преимущественно из так называемых воинственных народностей - сикхов, патанов, гурков и подобных им, - которые (по крайней мере в британском сознании) имели мало общего с основной массой населения. Причем даже в тех регионах, где жили эти воинственные народности, набор производился преимущественно в отсталых сельских местностях с низким уровнем грамотности и плохим (или вовсе отсутствующим) пониманием националистических и политических лозунгов. От такой армии может быть мало проку в войне с Японией или Германией, хотя в свое время она весьма неплохо проявила себя во Второй мировой войне, но она была надежным инструментом для поддержания внутренней безопасности колониального государства.

Сипаи (на языках хинди, урду и перс.
– еипахи - воин, соддат) - в колониальной Индии (в основном с середины XVIII века) наемные солдаты, вербовавшиеся из местного населения в армии европейских (португальских, французских, английских) колонизаторов. После жесточайшего подавления восстания сипаев (1857-1859) был обнародован манифест королевы Виктории, объявивший о переходе управления Индией к английской короне и о ликвидации Ост-Индской компании.

То, что сказано об армии, относится и к индийскому государству в целом. В бедном обществе, где было очень нелегко найти себе применение, у государства было много потенциальных сотрудников. Кроме того, население Индии было разделено на языковые группы, религии, регионы и касты; подобно предшественникам Моголам, британцы правили Индией, используя это разделение. Если подлинный дух национализма объединит местные элиты, не говоря уже о всем населении, имперское правление как в Индии, так и в любом другом колониальном обществе, быстро окажется несостоятельным.

Мыслящие британские эксперты всегда знали это. Профессор Дж.Р. Сил и из Кембриджа написал в 1880 году библию империализма, книгу «Английская экспансия». В это время Британская империя и ее власть со стороны казались непоколебимыми, и от книги можно было ожидать значительного, хотя и сдержанного, самовосхваления и самоуверенности. Однако Сили сделал акцент совсем на других аспектах. Он утверждал, что «возможно, наша западная цивилизация совсем не так хороша, как мы привыкли считать». Европейцы ничуть не умнее индусов и, конечно, не обладают более развитым и богатым мыслительным аппаратом. В сравнении с римским империализмом «свет, который мы несем, не менее реален, но он, возможно, менее привлекателен и принимается с меньшей благодарностью». Основой для возможности британского правления в Индии является «отсутствие индийской национальности, хотя имеются зародыши, из которых, по нашим ощущениям, она вот-вот появится... Национальный характер состоит из разных элементов, среди которых чувство родовой общности - только один. Общие интересы и единое политическое целое составляют второй элемент». Британское правление было установлено во многом благодаря разобщенности Индии, а «мятежи подавлялись в основном за счет науськивания одних народностей на другие». Индия на самом деле была еще очень далека от того, чтобы стать государством, но британское правление, больше чем любое предшествующее, поощряло ее к этому. Если в Индии начнется националистическое движение, сравнимое с подъемом итальянского национализма 1850-х годов, британское правление исчезнет в мгновение ока. Габсбурги не могли удержать Италию, хотя Австрия была военной империей и держала в Италии войска из других регионов, тогда как Индия являлась колонией с преимущественно индийскими войсками, в финансовом отношении предоставленной самой себе и не получающей никаких субсидий из Лондона. Если бы Британия вздумала управлять Индией на правах завоевателя, без поддержки местных союзников и массовой поддержки населения, она «без сомнения, потерпела бы финансовый крах». В реальности, однако, Британии просто пришлось бы быстро убраться из Индии, поскольку военные и финансовые обязательства, которые она хотела бы взять на себя для удержания Индии, всегда были весьма ограниченны. «Условием существования нашей индийской империи является то, что она должна поддерживаться без значительных усилий».

Уязвимые места империи

КОММЕНТАРИИ ДЖ.Р. СИЛИ, БЕЗУСЛОВНО, были последним словом в отношении к империи и Индии в поздней викторианской Британии. Некоторым его современникам они представлялись слишком либеральными и «не слишком идущими к делу», Тем не менее его комментарии являются полезным вступлением для разговора о присущих Британской империи слабостях. Из этих последних основной была сверхпротяженность стратегических коммуникаций, К 1900 году Британия являлась морской державой с преимущественно коммерческими интересами в Америках, Южной Африке, Индийском океане, Австралии и Дальнем Востоке, Индустриальная революция и доктрины свободной торговли увеличили ее международные обязательства, сделав очень зависимой от импортного продовольствия и сырья, В дополнение к проблеме охраны всех основных мировых морских путей сообщения Британии также приходилось беспокоиться об обороне своей империи на суше, В первых трех четвертях девятнадцатого века главной заботой Британии была охрана протяженной канадской границы от американской экспансии. Соединенные Штаты вторгались в Канаду в 1812 году, но еще много десятилетий спустя некоторые политики в Вашингтоне вынашивали идею поглощения всей Северной Америки.

В конце девятнадцатого века, по мере того как страхи по поводу безопасности Канады улеглись, у британцев появилась новая головная боль - русская угроза северо-западным границам Индии. Российские железные дороги в Центральной Азии с каждым годом делали эту угрозу все более реальной, и британским стратегам не раз пришлось вспомнить, что Индия была многократно завоевана именно с этого направления. Реалисты, правда, были уверены, что современной европейской армии, какой, безусловно, являлась российская, придется испытать гораздо больше трудностей при пересечении гористой афганской территории, чем легкой кавалерии прежних завоевателей. В 1904 году Джордж Кларк19, секретарь имперского комитета обороны, назвал «полным сумасшествием» вероятность того, что Россия сможет содержать значительные силы в Афганистане: «главнейшие факторы войны - снабжение и коммуникации - в таких предположениях либо игнорируются, либо трактуются совершенно неправильно». Однако настоящий страх британцы испытывали не перед успешным русским вторжением, а перед теми последствиями, которые конфликт с Россией мог бы иметь для британского владычества в Индии, расценивавшегося самими британцами как крайне хрупкое. В случае войны «любая заминка в действиях наших армий или любая долгая пауза после наступления будут волновать коренное население», а поражение вообще подорвет престиж британского правления и покорность индийского населения. Более того, война опасно уменьшит поступление денег из Индии, которое не может быть значительно увеличено без серьезного риска политических беспорядков. В ретроспективе британские опасения кажутся чрезмерными, но такова уж особенность военных плановиков - всегда рассматривать наихудшие сценарии. Это вообще свойственно тем, кто правит другими народами без их согласия, - ревниво оберегать свою репутацию непобедимой державы и бояться, что любые внешние потрясения могут освободить их подданных от привычки инертно принимать неизбежность угнетения.

Кларк Джордж (1848-1933) - с 1912 года лорд Сиденхэм, секретарь имперского комитета обороны с 1885 по 1892 год. Впоследствии был губернатором Виктории (Австралия) и Бомбея.

Покуда Британия имела подавляющее превосходство в качестве единственного в мире действительно индустриального государства, она успешно несла это стратегическое бремя. Однако к 1880-м годам в других странах произошел бурный рост промышленности и экономики, и стратегическая позиция Британии стала уязвимой. Франко-российский альянс 1894 года вызвал большую озабоченность в Британии и подтолкнул ее к укреплению своего флота, чтобы гарантировать морское превосходство в европейских водах. Когда же с целью бросить вызов Британии к гонке флотов подключилась гораздо более грозная Германия, эта озабоченность многократно возросла. В то же самое время рост американской и японской экономик и флотов угрожал морскому превосходству Британии в Западном полушарии и Тихом океане. Британское правительство отвечало на эти вызовы разумным спокойным подсчетом относительной тяжести угроз, предполагаемых затрат и выгод (чем разительно отличалось от немецкого, неспособного правильно определить приоритеты), а также плюсов и минусов всех своих начинаний. В 1902 году был подписан союзный договор с Японией. За четверть века до Первой мировой войны в жизнь стала проводиться политика потакания Вашингтону и отказа от всего, что могло бы вызвать возмущение американцев. Под американским давлением Лондон отказался от сотрудничества с Берлином в вопросе укрепления прав европейских инвесторов в Венесуэле, в противоположность своей прежней позиции, которую Британия занимала, например, в вопросе о правах держателей акций в Египте, Британия также уступила Америке право строительства и контроля над Панамским каналом, которое она могла бы законно оспаривать на основе предыдущих договоренностей. Озабоченность безопасностью Канады и Вест-Индии существенно уменьшилась. Было признано доминирование Америки в Западном полушарии. Лучше удерживать Сингапур и Канаду с согласия соответственно Токио и Вашингтона, чем ставить безопасность Лондона в зависимость от весьма проблематичной доброй воли кайзеровской Германии.

В целом в двадцатом веке британские государственные деятели и британское общественное мнение, будучи поставлены перед выбором и имея разные варианты, предпочитали союз с Америкой любому другому. Предметом озабоченности государственных деятелей был только трезвый просчет стратегических вариантов и рисков. Соединенные Штаты обладали уникальной мощью. В основном их интересы совпадали с британскими. Даже для британских правителей, не говоря уже об общественном мнении, чувство общего языка, культуры и политических ценностей было также очень важно. Британское общественное мнение, воспринимавшее Ла-Манш как оборонительный ров с водой и испытывавшее сильное влияние протестантских и либеральных ценностей, всегда предпочитало рассматривать внешнюю политику, британскую мощь и Британскую империю скорее в моральном аспекте, чем с точки зрения закостеневшей геополитики. Британская империя получила легитимность в глазах британцев как оплот мира во всем мире, оплот международного экономического и политического порядка, а также англосаксонской цивилизации, которая почти повсеместно воспринималась как превосходящая любую другую. Альянс с Соединенными Штатами и даже последующий окончательный переход превосходства в международных делах к американцам широко рассматривались как поддержка целей, для достижения которых существовала Британская империя.

Впрочем, за сто лет со времени обретения Америкой независимости отношение к ней в Британии часто менялось. Правящая Британией аристократическая олигархия большую часть девятнадцатого века была склонна видеть в американской демократии вызов британским социальным и политическим ценностям, а также угрозу британским позициям в Западном полушарии. Американское мстительное и националистическое общественное мнение также рассматривалось как агрессивное, нестабильное и экспансионистское по сути. Лорд Пальмерстон, важнейшая фигура в британской внешней политике 1830-1860-х годов, был воплощением подобных представлений. Предоставленный самому себе, он вполне мог бы вмешаться в американскую Гражданскую войну, чтобы обеспечить независимость Конфедерации и навсегда ослабить потенциальную угрозу мировым позициям Британии. К 1900 году настроения даже среди аристократической и консервативной части британского руководства сильно изменились. Для Артура Бальфура, богатого аристократа, премьер-министра тори и ключевой фигуры британской внешней политики на протяжении четырех десятков лет, англо-американские отношения были «величайшим стимулом его политической жизни». Для Бальфура государственные институты и международные договоры всегда значили меньше, чем общие симпатии, культурные предпочтения и ценности, У него не было сомнений в полном превосходстве англосаксонской цивилизации перед всеми остальными. «Вопрос упорядоченной свободы» в мире зависел от англосаксов, поскольку только они обладали добродетелью «благоразумной сдержанности». В конце концов, Соединенные Штаты и Британия были союзниками в деле поддержки мирового прогресса, порядка и цивилизации, потому что «если поскрести американца, обнаружишь британца».

Альянс с Америкой, тщательно культивируемый с 1890-х годов, спас Британию в двух мировых войнах и создал международный порядок, который был более приемлем для Британии, чем какая бы то ни было другая стратегическая альтернатива. Тем не менее зависимость от Америки имела свои минусы. Сразу после окончания Первой мировой войны желание избежать конфронтации с США и предотвратить соперничество за военно-морское превосходство привело к разрыву англо-японского альянса, к которому Соединенные Штаты относились крайне неодобрительно. Поскольку американцы не предложили никаких гарантий безопасности британских территорий и интересов на Дальнем Востоке, этот разрыв усилил уязвимость империи. Влияние ирландского и еврейского лобби в Америке затрудняло британскую политику в Ирландии и Палестине. После 1945 года позиция Америки по отношению к Британской империи была двусмысленной. С одной стороны, американцы помогали своему основному союзнику и его прозападным сателлитам в борьбе против международного коммунизма. С другой стороны, в некоторых частях света Вашингтон рассматривал Британскую империю как препятствие на пути международной свободы торговли и как главный раздражитель для националистов третьего мира, чьи симпатии в отсутствие империи - так тогда думали - естественно окажутся на стороне антиимпериалистической и демократической Америки в ее сдерживании советского тоталитаризма. Американской идеологии, рожденной в борьбе против имперского правления, империя всегда оставалась чуждой. Превосходство американских ценностей в «свободном мире» после 1945 года ослабляло идеологические позиции Британской империи. Как показали суэцкие события, стратегическая и экономическая зависимость Британии от Соединенных Штатов делала любую одностороннюю попытку восстановить могущество Британии очень опасной, если эта попытка не была санкционирована Вашингтоном.

Бальфур Артур Джеймс (1848-1930) - английский государственный деятель, лорд с 1922 года, один из лидеров Консервативной партии.. В 1887-1891 годах министр по делам Ирландии, проводил политику жестоких репрессий против ирландского национально-освободительного движения- В 1891-1892 и в 1895-1902 годах министр финансов. В 1902-1905 годах премьер-министр,

Имеются в виду события 1956 года, когда успешная англо-франко-израильсхая военная операция по разблокированию Суэцкого канала оказалась, по сути дела, бессмысленной из-за политического вмешательства СССР и США, что лишний раз подчеркнуло утрату Британией международного авторитета,

Альянс с Америкой имел также важные последствия для отношений Британии с белыми доминионами. Защита своих владений всегда была главной заботой империи. Даже те сообщества, которые не испытывают особой привязанности по отношению к имперским правителям, могут одобрительно относиться к укреплению имперской мощи как источника своей безопасности в сложной международной обстановке. Хотя вклад доминионов в оборону империи в мирное время был очень ограничен, во время двух мировых войн его объем и значение резко увеличивались. Британия оказалась втянутой в эти войны прежде всего из-за страха за свою безопасность, вызванного угрозами европейскому балансу сил, К канадцам и австралийцам эти угрозы имели довольно слабое отношение. Единственная возможная угроза Канаде исходила от Соединенных Штатов, Однако в 1900 году мало кто мог представить себе вторжение Соединенных Штатов в Канаду, и уж абсолютно никто в здравом уме не мог представить себе Британию, защищающую Канаду, случись невозможное.