Чтение онлайн

Австрийское военное руководство (надо отдать ему справедливость) было приведено в ужас венской дипломатией в 1854—1856 годах. «Политика, которую австрийское правительство проводило во время Крымской войны, была прямо противоположна мнению армии и привела именно к тому результату, которого в армии так боялись - изоляции дунайской монархии в международных делах. Австрийская внешняя политика не пользовалась в армии ни малейшим доверием». Остается только пожалеть, что вера Франца Иосифа в военное превосходство и эффективность армии не была такой же слабой.

Наполеон III (Луи Наполеон Бонапарт) (1808-1873) - племянник Наполеона I. Используя недовольство крестьян режимом Второй республики, добился своего избрания президентом (1S48); при поддержке военщины совершил государственный переворот и был в 1852 году провозглашен императором. Во время франко-прусской войны сдался в 1870 году со 100-тысячной армией в плен под Седаном. Низложен Сентябрьской революцией 1870 года.

1858-1859 годах австрийская пехота была вооружена лучше, чем ее противник, но офицеры не смогли обучить своих солдат тактике, которая соответствовала бы современному ведению боя, «считая, что невозможно обучить неграмотных крестьян рассчитывать дистанцию и вести огонь по движущейся цели». После 1859 года можно было ожидать, что австрийцы будут ориентироваться в правилах ведения современной войны по крайней мере лучше, чем пруссаки, которые не воевали с великими державами с 1814 года. К тому же в 1866 году Франц Иосиф правил 34 миллионами подданных, тогда как у его прусского соперника было только 19 миллионов. Почти все остальные германские княжества сражались на стороне Австрии, хотя следует отметить, что, за исключением Саксонии, все они делали это очень неэффективно. Нельзя также списать неудачу на недостаточное финансирование. После 1848 года армия была фаворитом режима, и никто в парламенте не рисковал проверить бюджетные приоритеты императора. Так что 1850-е годы стали «десятилетием беспрецедентно высоких военных расходов».

Но неподконтрольная военная бюрократия тратила деньги очень неразумно, не забывая порой и о собственных нуждах. Тактическими учениями пренебрегали и считали их устаревшими, стратегические железные дороги не строились, и - прежде всего - верховное командование и штабные офицеры не давали себе труда поразмыслить о том, как увеличившиеся армии, хорошо обученные солдаты, новое вооружение и новые коммуникационные технологии изменили современные способы ведения войны. Пруссаки победили в 1866-м не только потому, что их страна была экономически более развита или более эффективно усвоила немецкие националистические принципы, но потому, что ее офицеры - и главным образом штабные офицеры - поощрялись к раздумьям о своей профессии. И в этом Францу Иосифу некого винить, кроме себя самого - в конце концов именно он написал, что «сила армии заключается не в образованных офицерах, а в лояльных и рыцарственных».

С 1856 до 1870-х годов Австрия находилась в изоляции и не имела союзников среди великих держав. Однако в 1879 году она смогла обеспечить свою безопасность, вступив в союз с сильнейшей военной державой Европы - своим старым врагом прусской Германией, Еще раз Австрии удалось убедить более сильное государство, что ее благополучие пойдет ему на пользу. Как часто бывало в прошлом, основная причина, благодаря которой австрийцам удался этот ловкий трюк, заключалась в том, что их аргументация была правильной. Германское правительство сознавало, что коллапс Габсбургов создаст огромный вакуум в Центральной Европе, который будет угрожать всему европейскому балансу сил. Он также неминуемо приведет к кровопролитию среди бывших народов империи, в основном немецких и славянских. По геополитическим и внутренним политическим мотивам Германия и Россия почти наверняка оказались бы втянутыми в конфликт на противоположных сторонах. Учитывая французскую враждебность Германии с 1871 года, Париж почти с равной вероятностью принял бы участие в русско-германской войне на стороне Петербурга, В любом случае французы ни в коем случае не могли допустить, чтобы победа Германии над Россией сделала ее окончательным гегемоном на континенте. Даже если бы Германия вышла победительницей из этого гипотетического конфликта, результаты этой победы не слишком бы обрадовали прусскую элиту, потому что среди ее последствий неизбежно было бы то. чего она желала меньше всего - союз с миллионами австрийских немцев-католиков и создание католического большинства в империи Гогенцоллернов,

Хотя некоторые из этих факторов принимались в расчет только в Берлине, большинство европейских государственных деятелей (включая и многих русских дипломатов) понимали, какими ужасными последствиями для мира и стабильности Европы чревата кончина Австрийской империи, и вовсе не хотели этого. Конечно, эти соображения не удерживали русское и особенно итальянское правительства от проведения политику совершенно чуждой австрийским интересам. Более того, именно потому, что Вена была связана с Берлином внутренними политическими и культурными узами, британцы все больше рассматривали ее как простой придаток Германии и германской угрозы господства в Европе. В 1914 году комбинация внутренних и внешних факторов заставила австрийских правителей забыть об осторожности и консерватизме и попытаться утвердить свою власть внутри империи и свой престиж и влияние вне ее с помощью силы и Realpolitik, И, как это всегда происходило с Австрией, попытка радикальных действии и силовых методов обернулась катастрофой. Армейское руководство в 1914 году одну за другой допускало грубейшие ошибки и доказало свою полную неспособность обеспечить обещанную быструю победу. Разразилась война на три фронта, которая завершилась распадом империи,

Конгломерат коронных земель

ДЛЯ ТОГО ЧТОБЫ ХОТЬ КАК-ТО ОБЪЯСНИТЬ австрийское международное положение и внешнюю политику, необходимо рассматривать их в контексте внутренней политики монархии. И здесь главное было в том, что империя Габсбургов была конгломератом отдельных территориальных образований, многие из которых имели глубоко укоренившиеся и мощные индивидуальные идентичности. Многие из этих идентичностей были очень древними. Двумя самыми важными территориями под рукой Габсбургов были Королевство Венгрия (земля короны святого Штефана) и Королевство Богемия (земля короны святого Вацлава). Королевство Венгрия имело жизненную важность, потому что к девятнадцатому веку оно охватывало почти половину территории империи. Королевство Богемия, несмотря на меньшую территорию, всегда было и оставалось до конца экономически самым развитым регионом империи и источником самых высоких государственных доходов. Без Богемии или Венгрии империя Габсбургов никогда не могла бы существовать и не существовала. Но к тому времени, когда Габсбурги присоединили к себе эти два королевства в 1526 году, оба они уже имели историю, которая уходила в прошлое больше чем на пятьсот лет. Их институты и идентичность уже сформировались как фактически, так и в сознании элит этих королевств, Венгрия, например, имела свою Magna Cart a Aurea Bulla191222 года. В книге Иштвана Вербёци Трипартиум опубликованной в 1517 году была дана ясная интерпретация и толкование древней конституции, которой венгерская элита присвоила почти библейский статус. Венгрия имела границы, «относительно неизменные в течение столетий» еще до начала османского вторжения в шестнадцатом веке, Она имела представительское сословие, другими словами, парламент, в котором доминировало дворянство (составлявшее почти 5 процентов населения) и который играл более важную роль в управлении государством, чем сам король. Даже в шестнадцатом веке, не говоря уже о более поздних временах, венгерский парламент имел больший вес, чем любые аналогичные сословия в других габсбургских землях. И, как часто случается в империях, все остальные ее территории пытались равняться на ту, чья автономия относительно центра была максимальной. «Автономия венгерского сейма всегда была образцом для других сословий в габсбургских землях».

Вербёци Иштван (ок. 1458-1541) - венгерский политический деятель, юрист, дипломат. Участвовал в составлении законов 1486 и 1494 годов, закрепивших привилегии среднего и мелкого дворянства. В 149S году составил свод феодального права Венгрии - так называемый Трипартиум.

Magna Carta Aurea Bulla - Великая хартия вольностей и Золотая булла, изданная в 1222 году королем Венгрии Андрашем, которая уравняла в правах служилую и наследственную знать.

Отдельные королевства, герцогства и графства («коронные земли»), которыми правили Габсбурги, первоначально являлись феодальными государствами. Внутри таких государств королевская власть никогда не была абсолютной. Ниже центрального уровня почти вся власть принадлежала феодалам-землевладельцам, церкви и полуавтономным городам - в той степени, в которой они на тот момент существовали. Король и дворянин были связаны взаимообязывающим контрактом. Право оказывать сопротивление несправедливому или деспотичному правителю могло быть или не быть записано в фундаментальном законе (как оно было записано в Венгрии), но оно всегда подразумевалось. Новые законы и налоги требовали согласия сословий, чья власть была тем выше, чем реже король, управляющий многими государствами, показывался в каждом из них. В значительной степени эти сословия и король и были государством. Они определяли его границы и идентичность.

Эта идентичность была сугубо политической. В своем традиционном, ныне анахроничном, смысле слово «нация» в этом регионе обозначало группы населения, представленные в сословиях, и, следовательно, прежде всего дворянство: таким образом, за понятием «венгерская нация», в сущности, не стояло почти ничего, кроме дворянства.

Причем и в Венгрии, и в Богемии собственно язык и национальность имели мало отношения к этому определению. В восемнадцатом веке многие венгерские дворяне не были этническими мадьярами и не говорили на мадьярском языке. Языком парламента и правительства была латынь. Но приверженность дворянства древней конституции и территориальной целостности, от которых они получали большую выгоду, была всеобщей и оставалась таковой вплоть до 1918 года и далее. В девятнадцатом веке богемская аристократия представляла для Габсбургов не такую головную боль, как венгерская, отчасти потому, что почти целиком состояла из богатейших магнатов, традиционно близко связанных с габсбургским двором и не имевших в своей прошлой истории жесткого антагонизма по отношению к Вене - в отличие от основной части венгерского мелкопоместного дворянства. Причем наиболее убежденные сторонники венгерской автономии часто были к тому же и протестантами. Тем не менее богемские магнаты сохраняли известную привязанность к территориальной целостности и историческим правам королевства святого Вацлава, с которым были тесно переплетены их собственные семейные традиции.

В девятнадцатом веке слово «нация» впервые стало недвусмысленно означать «весь народ» и определять себя в этническом и лингвистическом смысле. Конфликты между такими нациями стали крупнейшей внутренней проблемой империи Габсбургов. Существование древних коронных земель с их историческими границами и сложившейся идентичностью населения сильно осложняло эту проблему. Границы коронной земли даже исторически редко совпадали с границами нации, определяемой по этническому признаку. В девятнадцатом веке массовая миграция, вызванная урбанизацией и индустриализацией, внесла еще больше неясности в австрийских коронных землях. В Венгрии положение в придачу осложнялось массовой славянской колонизацией южных пустующих земель, отвоеванных у османов в начале восемнадцатого века, Исторические и этнические территориальные притязания постоянно входили в противоречия друг с другом, но разделам мешала приверженность элиты к территориальной целостности коронных земель. Но нельзя сказать, что эту приверженность почти до конца девятнадцатого века исповедовала только традиционная элита. Для всех националистов, как здесь, так и в любой точке земного шара, вся территория внутри исторических границ королевства стала священной национальной землей. Эти настроения особенно сильно проявлялись у венгров и чехов, поскольку в их сознании исторические, этнические и лингвистические идентичность и границы легко могли быть совмещены. Королевства святого Штефана и святого Вацлава всегда ассоциировались с мадьярской и чешской культурой и традициями, Эти коронные земли были единственной наследственной вотчиной двух народов. Особенно важным это представлялось венграм, для которых не существовало какой-то более широкой национальной идентичности, чем лояльность коронной земле. Хотя даже в немецкоговорящих коронных землях провинциальная идентичность иногда сохраняла свое влияние до самого 1918 года. Так, например, после коллапса монархии тирольский парламент предпочел сохранить провинциальное единство даже ценой присоединения к презираемой Италии, поскольку альтернативой было разделение Тироля между Италией и новой Австрийской республикой.

Перед семнадцатым веком сами Габсбурги трактовали свои коронные земли как в основном независимые организмы. Наследство империи делилось между сыновьями правителя. И только по чисто биологической случайности все коронные земли в начале семнадцатого века объединились под рукой эрцгерцога Фердинанда Штирийского (Фердинанда II). Еще важнее то, что большинство габсбургских коронных земель было присоединено к династии не путем захвата, а при помощи браков и наследственного права. Они, естественно, присоединялись со всеми своими нетронутыми историческими конституциями и привилегиями. Там, где монархи избирались, как это первоначально было в Богемии и Венгрии, ограничения королевской власти были еще сильнее. К восемнадцатому веку принцип наследования трона прижился даже в Венгрии, но ни один мадьяр не считал Габсбурга своим настоящим королем до тех пор, пока тот не короновался в Будапеште. Церемония коронации включала в себя клятвы верности нового правителя древней конституции и территориальной целостности королевства святого Штефана.

Фердинанд II Австрийский (Штирийский) (1578-1637) - император с 1619 года, австрийский эрцгерцог. Первоначально правил в Штирии, Каринтии и Крайне. Зарекомендовал себя как фанатичный поборник Контрреформации. Успехи га б сбургско-католически го лагеря в начальные периоды Тридцатилетней войны (1618-1643) позволили ему полностью подчинить Чехию и вернуть Габсбургам венгерский престол.

В ряде случаев Габсбурги воспользовались фактами неудачных восстаний, чтобы объявить коронные земли завоеванной территорией и аннулировать их унаследованные конституции. Это случилось после поражения Богемии в битве у Белой Горы в 1618 году и после подавления венгерских восстаний в 1660-х и 1848-1849 годах. После этих восстаний Габсбурги предпринимали попытки унифицировать и гомогенизировать всю монархию.