Российский хоккей: от скандала до трагедии
Шрифт:
Один сезон Александров провел в Италии — тренировал там команду «Сайма-Милан». Затем вернулся в Москву и занялся бизнесом — стал владельцем автостоянки. Играть в хоккей уже не было ни сил, ни желания. А семью, где подрастали уже двое сыновей (второго сына звали Виктором, он родился сразу за Аланом), кормить было необходимо. Однако всю жизнь посвятив хоккею, долго прожить без него Александров не смог. И в середине 90-х вернулся на родину, поскольку ему поступило неожиданное предложение — возглавить сборную Казахстана, которая сумела пробиться в мировой турнир класса «Б». Весной 1997 года подопечные Александрова завоевали путевку на чемпионат мира 1998 года в группе «А», а также получили допуск и на Олимпиаду в Нагано. И пусть на обоих турнирах казахские хокккеисты больших лавров не снискали, это все равно было большим прорывом на фоне того, что до этого представлял собой хоккей в Казахстане.
На посту главного тренера сборной Казахстана и команды «Казцинка-Торпедо» (так теперь называлось усть-каменогорское «Торпедо») Александров проработал почти пять лет. И ушел со скандалом. Хозяева «Торпедо» обвинили его в финансовых махинациях и вынудили покинуть тренерское поприще. Отныне Александров стал всего лишь консультантом. Но пробыл он на этом посту недолго — до своей гибели в автокатастрофе 31 июля 2002 года.
Вспоминает Ж. Александрова: «Никогда не забуду, как после отставки Боря неожиданно приехал с предсезонного сбора домой. Грустный-грустный. Я пыталась успокоить его как могла: „Ты чего так переживаешь, у тебя ведь есть приглашения в другие клубы, в том числе и московские?“ А ему, оказывается, команду было жалко, поскольку не сомневался, что ребята без него разбегутся. Потом выдал фразу, которая сейчас, после его гибели, кажется мистической: „У меня такое предчувствие, что после этого падения в моей жизни обязательно будет взлет…“
Обида в нем засела крепко. Он так ее и не пережил. С ней уехал в ту свою последнюю поездку в Уфу. Я отчетливо вижу, как он ехал и жал на газ. До сих пор не могу простить себя за то, что не поехала тогда с ним. Я бы не позволила ему так гнать. А он, между прочим, поначалу предлагал мне поехать с ним. Но когда я согласилась, вдруг передумал: лучше останься, говорит, собери вещи. Вернусь — быстро уволюсь, и уедем в Москву…»
В Уфу Александров поехал не случайно: там проходил хоккейный турнир с участием московского «Спартака», в составе которого играл младший сын Александрова Виктор. И Александров хотел успеть на первую игру. Он собирался приехать в город за пару часов до начала игры, устроиться в гостинице, принять душ. Жене обещал не гнать, поскольку времени было достаточно. Однако в ситуацию вмешались побочные факторы. В тот день на дворе стояла жара и солнце буквально растопило дорожный битум. И вот, когда до Уфы оставалось примерно 280 километров, у поселка Усть-Катава Александров пошел на обгон. Но его «БМВ» внезапно развернуло на 180 градусов и вынесло на встречную полосу. И «БМВ» лоб в лоб столкнулся с «Волгой». Александров погиб мгновенно после удара о руль. Сразу погиб и водитель «Волги». А вот шурину Александрова повезло — он получил множественные травмы, очутился в реанимации, но в итоге выжил. Похоронили Бориса Александрова в Москве, на Митинском кладбище.
Спустя несколько месяцев после этой трагедии на месте аварии был воздвигнут памятник: хоккейная шайба с фотографией Бориса Александрова. А в ноябре 2002 года сессия усть-каменогорского городского маслихата приняла решение присвоить местному Дворцу спорта имя Бориса Александрова.
Между тем 6 апреля 2004 года погиб старший сын Александрова Алан, хоккеист команды «Казцинка-Торпедо». Как и отец, он тоже погиб в автомобильной катастрофе. Причем в этом случае без мистики не обошлось. Говорят, после гибели отца Алан психологически сломался. Он часто рассказывал матери, что ему снится отец. Дескать, тот ругает его за уныние, заставляет не вешать нос и продолжать тренироваться. А буквально за неделю до трагедии Алану приснился пророческий сон. Якобы ему снова приснился отец, который решительно взял его за руку и сказал: «Хватит валять дурака, пошли со мной!..»
В машине, в которой ехал Алан, находились шесть человек. Однако из них погиб только один — Алан Александров.
Русская ракета (Павел Буре)
П. Буре родился 31 марта 1971 года в Москве в семье потомственных спортсменов. Его дед Валерий Буре (сын знаменитого Павла Буре — часовщика двора Его Императорского Величества), отсидев 18 лет в сталинских лагерях, стал выдающимся тренером по плаванию. Оставаясь им до последних дней жизни, «папа Буре» (так его звали спортсмены) в 1975 году скончался от инфаркта в бассейне «Лужников». Он воспитал целую плеяду замечательных спортсменов, в том числе и собственного сына — Владимира Буре, который стал 16-кратным чемпионом СССР, третьим призером Олимпиады в Мехико.
В 1969 году Владимир участвовал во Всесоюзных соревнованиях по плаванию, которые проходили в Минске. Здесь он познакомился с 18-летней студенткой минского университета Татьяной, которая, сдав успешно сессию, все свободное время проводила на стадионе. По словам самой Татьяны, увидев Владимира, она влюбилась в него с первого взгляда.
После завершения соревнований молодые вынуждены были расстаться: Владимир уехал в Москву. Однако их отношения на этом не прервались и в течение полутора лет они забрасывали друг друга письмами. Так продолжалось до тех пор, пока Татьяна не решилась бросить учебу и приехать к любимому в Москву. Несмотря на протесты родителей с обеих сторон (родители Владимира считали, что ранняя женитьба повредит спортивной карьере сына, родители Татьяны хотели, чтобы их дочь сначала окончила университет), молодые вскоре поженились. В марте 1971 года на свет появился первенец — Павел, еще через три года второй сын — Валерий (назван в честь деда).
По словам бабушки Павла Людмилы Еремовны: «Павел был непоседой. Агрессивный, старался главенствовать. Прутик не прутик — все его. И только он выходил во двор к песочнице, родители забирали своих чад подальше от греха…
В пять лет с ним произошло ЧП. Паша поднимался в лифте и застрял между этажами. Я смотрю, его долго нет, собралась идти искать, а тут вваливается он. Весь красный, шейка в крови, расцарапана. „Что такое, Павлик?“ — „Бабуля, я застрял в лифте, думал, что задохнусь“. Он так испугался… Я запретила ему подниматься одному…»
В 1977 году Владимир Буре привел своего старшего сына в хоккейную секцию родного клуба — ЦСКА. Однако тренерам Павел тогда не понравился — уж очень неуверенно стоял на коньках. Однако все объяснялось просто — до этого Павел никогда не катался на приличном льду, в основном играя на дворовом катке с его колдобинами и ямами. Поэтому почти всю тренировку он простоял у бортика, так и не решившись показать тренерам свое мастерство. Отцу было стыдно за него, и был момент, когда он хотел увести сына с тренировки. Однако тренер уговорил его оставить Павла, причем только из уважения к Владимиру Буре. Но в последующем тренер не пожалел о своем решении. С первых же дней пребывания в ЦСКА Павел показал себя талантливым форвардом и в одном из матчей за армейский клуб умудрился забросить в ворота соперников 9 шайб.
Вспоминает бабушка спортсмена — Нина Еремовна: «Он очень целеустремленным был. Ему жутко нравилось забивать голы. У нас уговор существовал. Если он забивает шайбу, я ему давала рублик, мальчик благодарил и целовал меня. А когда я пошла на пенсию, с деньгами стало хуже. „Паша, можно я тебе 50 копеек буду давать?“ И он брал эти 50 копеек, как 50 тысяч, благодарил и целовал. А однажды сослепу дала пятачок (я потом только поняла), Паша его взял и опять меня расцеловал…»
Учился Павел в 704-й московской школе, которую окончили многие известные спортсмены: Елена Водорезова, Андрей Чесноков, Дмитрий Белозерчев, Сергей Гриньков, Екатерина Гордеева, Андрей Ольховский, Марина Черкасова и др. Учеба Павла занимала куда меньше игры в хоккей, поэтому в классе он был твердым троечником (Валерий был отличником). Больше всего не любил химию и литературу. Как рассказывает директор школы Т. Воробьева:
«Как только звонок, Павел бежал на тренировку. Его однокашники уже тайком покуривали в туалете, бегали за девочками, а для Паши был единственный свет в окошке — хоккей. Однажды из-за этих тренировок он прогулял уроки, а Валера выложил как на духу все родителям. Так потом Паша не разговаривал с братом два месяца… А вообще-то они были дружные ребята…»
В 1981 году семья Буре распалась: Владимир встретил другую женщину и ушел к ней. Однако и в новой семье трудностей хватало. Перед московской Олимпиадой Владимира выгнали из сборной, не приняли в партию. Из-за этого руководство спортивной редакции Гостелерадио, еще недавно зазывавшее его к себе, дало от ворот поворот. После грязного доноса, написанного кем-то из коллег, Владимиру перекрывают выезды за границу. Промаявшись какое-то время без работы, наконец он устраивается рядовым инструктором по плаванию в бассейне «Олимпийский» с окладом в 120 рублей. Денег этих, естественно, не хватало, поэтому главе семейства приходилось хвататься за любую халтуру: он подрабатывал корреспондентом в газете «Московский комсомолец», на радиостанциях «Юность» и «Маяк».
Однако еще тяжелее складывалась жизнь у бывшей жены Владимира Татьяны, которой практически в одиночку пришлось воспитывать двух сыновей. Вставать приходилось в пять часов утра, наскоро завтракать и отводить Валерия в детский сад, Павла — в школу. Затем Татьяна мчалась на работу. В середине дня отпрашивалась, чтобы успеть забрать Павла из школы и отвезти его на тренировку в ЦСКА. Вечером встречала его, и они вместе возвращались домой, по дороге забирая Валерия из детского сада. И так каждый день.