Чтение онлайн

Итак, наиболее высока степень включенности в информационную структуру общества в целом у четвертой, первой и седьмой групп. Пятая отличается «раздвоенностью» по степеням включенности в источники информации, а третья и шестая снижают степень включенности в рассматриваемую структуру в целом. Вторая занимает срединное положение.

Теперь можно рассмотреть структуру активности семиотических групп комплексно – в связи с различными сферами в целом, а затем и с разными группами. Это позволит создать своего рода «психологический» портрет потребности в информации у этих групп и слоев. Поставим семиотические группы в подлежащее таблицы. Возьмем различные сферы жизни уже не по распределениям частот, а по отклонениям от средних значений числа форм жизни в той или иной группе, скажем, числа источников информации в целом по массиву и в той или иной группе, числа прочитанных сообщений в поле принятого текста и т. п.

Конечно, картина отклонения в средних по числу источников и степени тревожности в целом не противоречит выводам из распределений частот этих показателей в семиотических группах. Отдельные детали как раз статистически уточняются и, кроме этого, позволяют увидеть картину в целом. Так, например, одинаковые в распределении табл. 7.16 первая и седьмая группы, попадают в разные области по среднему числу используемых источников именно из-за разного объема и в целом, и по непредставительной доле в группе низкой степени включенности в информационную структуру, и из-за разных показателей разброса от средней. Вообще же, однако, «портрет» информационного приема через «сито»-структуру понимания смыслов текста весьма оригинален.

Прежде всего обнаруживаются два крупномасштабных пласта дифференциации семиотических групп. К первому пласту принадлежат абсолютно разнородные по умению интерпретировать смыслы сообщений первая и четвертая группы. По сути, если первая группа – это люди, для которых текст – смысловое решение определенной социальной ситуации, то четвертая представляет граждан, хорошо владеющих общей и специальной лексикой, абсолютно не улавливая смысла организации слов в логическую цепочку. При этом последняя группа в несколько раз (4 – 5) больше первой, которая всегда официально провозглашается объективно необходимой обществу. По осторожным оценкам эти две группы составляют от 40 % до 50 % населения страны. Они характеризуются полным отличием от других групп высокими уровнями достатка, активности в досуге и общественно-политической деятельности, высокой включенностью в различные информационные источники как массовой, так и межличностной, неформальной и зарубежной коммуникации, низкой степенью психологического беспокойства (высокой комфортностью), средним числом дней выпивки – количеством потребляемого алкоголя, а также числом прочитанных сообщений газет (на уровне «как все»). Если брать уровень информативности всех сообщений, с которыми они накануне контактировали (суммарно прочитанные и пропущенные материалы), то в поле их контактов растет доля низкоинформативных сообщений.

Ко второму пласту относятся третья, пятая, шестая и седьмая группы, которые при всем их различии в деталях объединены повышенной степенью тревожности, выражающейся у третьей, шестой и седьмой групп в цветовых предпочтениях, а у пятой – в уходе в иллюзорный мир с помощью алкоголя. Пятая группа, знающая только общую лексику и не додумывающаяся до смыслов речи, пьет больше среднего со значимостью отклонения выше среднего доли годовых дней пьянства с 95 % вероятностью. Эти «группы-бедолаги» по осторожным оценкам составляли в 1990/91 гг. более 40 % взрослого населения страны. Ни одна из этих групп не дает выше среднего включенность в различные формы жизни, где первая и четвертая занимают благополучное положение. Из 16 «испытательных клеток» активности только в 4 (25 %) эти группы находятся на среднем уровне активности и достатка, а в 75 % – на уровне ниже среднего. Однако их коммуникативное поведение различно. Группа третья («не знают словарей и не выделяют смысла текста») отличаясь высокой степенью тревожности и умеренным употреблением алкоголя, резко снижает число читаемых сообщений (вот в каком качестве и где подтвердилась гипотеза о снижении информационного приема), тяготея из прочитанного к публикациям с повышенной информативностью. Забегая вперед, отмечу, что на пересечении признаков «семиотический уровень» и «статус», взятых в поле прочитанных сообщений, эта группа падает с 13 % до 1 % представительства. И весь этот 1 % стопроцентно состоит из рядовых журналистов местных областных газет. Шестая же группа, знающая только специальную лексику и не умеющая выделять смыслы текста, тревожась, чуть идет в рост в приеме информации, тяготея в этом приеме к информативным сообщениям (здесь растут доли актов приема бригадиров, младших руководителей и высшего звена местного управления). Склонная к алкоголизму пятая, знающая только общую лексику, «ничем не тревожится», читает «как все», несколько повышая информативность прочитанного (возможно потребление темы «спорт», что требует проверки). «Природно умная» седьмая группа, не особо тревожась, тяготеет к среднему уровню по активности чтения высокоинформационных сообщений, которые она объективно способна понять. В целом мы видим ярко проявляющиеся компенсаторные психологические механизмы обращения к информационным потокам в обществе с целью снятия тревоги в ситуации социального коллапса. Это попытка «схватиться за соломинку» в безысходной ситуации. Группам же первого пласта «снимать» нечего, так как они вполне социально благополучны и в приеме алкоголя или информационных потоков для успокоения не нуждаются. Особую нишу занимает вторая группа, умеющая удовлетворительно извлекать из текста его логические смыслы и одновременно активная лишь в сфере досуга. Она являет собой как бы промежуточную, переходную, реагентную область. Опять же и это предположение нуждается в эмпирической проверке.

Прежде чем перейти к последней описательной ступени в раскладке семиотических групп и написания их «портрета», пара замечаний. Конечно, группы связаны с признаком «образование»: первая, вторая и четвертая увеличивают вес лиц с высшим образованием. У четвертой – «знают словари, но смыслы „выделяют трудно“» – увеличивается вес лиц со степенью кандидата наук. Третья и пятая тяготеют к малообразованным слоям, а седьмая по отклонениям признака «образование» нерепрезентативна. Работники сельского хозяйства, служащие аппарата предприятий и учреждений, непроизводственная интеллигенция и (особенно резко) пенсионеры, увеличивают свой вес в первой группе. В такой же степени (пенсионеры увеличивают умеренно, а сельскохозяйственные рабочие, наоборот, уменьшают вес) эти социальные группы соотносятся и с четвертой семиотической группой. Рабочие промышленности резко увеличивают долю в третьей и пятой, работники торговли – в третьей, студенты и чиновники растут в седьмой, а инженерно-технические работники в шестой, уменьшая рост в третьей группе. Но самое интересное оказалось в связях по статусу. В результате завышения страт выборки были получены представительные группы работников местных органов власти и журналистов местных газет. Мы воспользовались этим.

Хотя в целом по массиву (9672 респондента) группы по «статусу» оказались репрезентативны, на пересечении признаков «уровень семиотической подготовки» и «должность – статус» объем резко снизился до 353 человек. Конечно, рассчитывая знак отклонения «статусных» (по должности) групп, исходя из 1000, мы берем на душу грех экстраполяции 353 респондентов, оказавшихся на пересечении признаков «семиотические группы» «занимаемая должность и слой», куда были отнесены работники местных газет и нарождающиеся в то время коммерсанты, а в целом с управленцами предприятий и регионов восемь групп. Однако выводы по экстраполированным отклонениям (7 групп семиотических на 8 градаций «статусных» по 353 человекам), рассчитанные на 1000, мы дважды подкрепим более объемной статистикой. Во-первых, рассмотрим пересечение семи групп семиотических на пять градаций общественной работы. Здесь у нас полноценный массив в 1407 человек. Около 80 % руководителей всех рангов выступали политактивистами (были заняты выборной общественной и депутатской работой, пропагандой). Во-вторых, подкрепим структуру массива в 353 человека знаками отклонения у этих же людей в поведенческом поле приема сообщений, т. е. применяя метод «параллельных тестов». Любопытно отметить, что в поле приема, взятом по статусу, резко уменьшает вес третья группа, а увеличивают – первая и четвертая. Увеличивают вес в поле приема в группах с адекватным и удовлетворительным пониманием смыслов сообщений (первая и вторая; седьмая здесь нерепрезентативна) руководители низового звена предприятиями (бригадиры, мастера, звеньевые), т. е. люди, технологически отвечающие за производство, рядовые работники местных органов власти («клерки», готовящие бумаги «начальству») и коммерсанты, которые даже в экстраполированной матрице по людям здесь непредставительны. Все руководство среднего и высшего звена предприятиями и учреждениями (в том числе и органов местной власти) в поле информационного приема увеличивает в 90 – 95 % доверительном интервале вес в группах неадекватной интерпретации текста, т. е. информация принимается здесь сквозь фильтр, который знает словари и клише массовой коммуникации, но не способен выделить логическую цепочку слов сообщения. Это очень похоже на реальность. Частота событий, требующая осмысленного действия, быстро проверяемого практикой, заставляет группы нижних страт управления, коммерсантов, отвечающих деньгами, вырабатывать умение видеть смысл. Не то со средним и высшим звеном управления. Здесь лаг проверки осмысленности действий больше, скорость реакции в бюрократической структуре меньше, и форма языкового сознания вырабатывается соответствующая [186] .

Если подкорректировать эти выводы связями семиотических групп с группами по общественной работе, рассматривая отклонения весов безо всякой экстраполяции, окажется следующее. В 1968 г. в четвертой группе – «знающие словари, но не выделяющие логического смысла теста» – в 90 % доверительном интервале (++) увеличивали вес идеологи (пропагандисты, агитаторы и пр.), и эта группа стремилась к общественной работе. В третьей увеличивало вес в 95 % доверительном интервале (+++) рядовое население, а во второй – партийно-профсоюзные и комсомольские работники (с 80 % вероятностью – «+»). Остальные связи были нерепрезентативны на массиве в 300 человек. В 1990 г. ситуация проявляется резче, так как массив представительней (1407). Политактив, занимавший руководящие должности, с 95 % вероятностью (+++), а агитаторы и пропагандисты лишь с 80 % (+) вероятностью увеличивают свой вес в четвертой группе знающих словари, но не выделяющих смысловой структуры текста. Депутаты и отдельно-порученцы с 90 % вероятностью (++) увеличивают свой вес в первой и с 80 % вероятностью (+) – в седьмой (в самых «умных») группах (кажется, что ситуация начала чуть-чуть меняться в лучшую сторону, да не тут-то было!). Не включенное в сферу деятельности политактива население с 95 % вероятностью (+++) увеличивает свой вес в третьей и 90 % вероятностью (++) в пятой (склонной в то время к выпивке) группе.

Полученные на пересечениях разных признаков отклонения весов политсферы и сферы управления в границах семиотических групп, непротиворечиво дополняют друг друга.

Дело в том, что уровень семиотической подготовки реципиента, его умение оперировать логической структурой текста, – хороший индикатор масштабов и характера функционирования предметно-смысловых характеристик в обществе. Открытый в структуре массово-коммуникативной деятельности, он только проявляется в ней (концентрируя, усиливая, например, в поле приема информации связь некоторых признаков), а на самом деле порожден в областях фундаментальных структур, фиксирующих положение групп по отношению к сферам производства и перераспределения стоимости (род занятий – статус – образование). Функционирование текста в процессах обмена активностью и свойствами индивидуумов в социальной системе имеет ярко выраженный двойственный характер. Во-первых, текст – инструмент изменения реальности с помощью ее адекватного отражения, моделирования и преодоления возникающих проблем в процессе коллективного принятия и введения в практику неких смыслов – решений вопроса. Здесь лежат первые два принципа функционирования сознания в цивилизации по М. Мамардашвили: картезианский и кантианский – «мыслю – значит существую» и «мир умопостигаем». Во-вторых, текст – знак отношений, который может успешно функционировать при наличии первых двух принципов, но вырождается в формулы типа «мы с тобой одной крови», «не бери в голову» при отсутствии первых двух условий, при удовлетворении потребностей за счет существования, а не решения проблем. Смыслы здесь не нужны и, более того, противопоказаны. Мамардашвили называл эту ситуацию принципом Кафки: когда сознание вывернуто фетишами наизнанку и аннигилирует. И цивилизация теряет при этом свою социальную составляющую и аннулируется [187] . Ареал первой, сциентистски ориентированной, формы функционирования текста в общественной системе нашего типа простирается от минимума – 8 % до максимума – 15 % взрослого населения. Среднее и высшее звено управления предприятиями и местными органами власти, журналисты и научные работники со степенью тяготеют в 1990/91 гг. ко второй – знаковой – форме функционирования языка и сознания в обществе, низшее звено управления, коммерсанты – к первой. Я полагаю, что чем менее развиты в системе социальные механизмы обмена результатами человеческой активности, регулируемые балансом форм собственности на средства производства материальной жизни и социокультурными традициями, тем более распространен в социальной системе знаковый тип. В 1991 г. он составил подавляющее большинство. Им была практически полностью охвачена структура социального управления особенно в сфере принятия социально значимых стратегических решений. «Аннигиляция» СССР прошла под лозунгом: «воруй сам и давай воровать другим – и будешь человеком!». РФ явилась «правопреемницей» аннигилированного СССР. Я думаю, что в 1968 г. Т. М. Дридзе нашла признак, косвенно связанный с двумя фундаментальными основаниями процесса духовного производства в социальной системе: во-первых, со способами освоения мира – абстрактно-логическим, чувственным, мистически-религиозным; во-вторых, с типами мироощущения: с одной стороны, родовым, а с другой – «зоологически индивидуализированным» или сопутствующим ему корпоративным. Она нашла его в сфере массовой коммуникации в момент начала развития цепной реакции – социальной катастрофы [188] .

Из всего изложенного выше относительно процессов производства и приема массовой информации вытекает ряд принципиально важных положений.

1. Отметим чисто методические аспекты весьма трудоемкого изучения реального процесса информационного приема и производства, которые не могут быть решены без массированного применения методов контент-анализа и анализа редакционных документов. При этом, с одной стороны, есть проблема создания широкого спектра компьютерных программ новой ориентации (с достаточно разработанным математическим и графическим аппаратом), позволяющих делать широкие сравнения сквозным анализом нескольких подготовленных для этого заранее исследовательских массивов. С другой – очевидно, что методически бессмысленно изучать социальные процессы, в том числе производства и присвоения текста, только на тех статистических уровнях, где единицей счета частот являются люди с их характеристиками или продукты деятельности этих людей с опять же выделяемыми исследователем параметрами (сообщения, товары и их потребительные свойства, рекламные тексты об этих товарах). Этот анализ необходимо дополнять статистически значимом полем фактов поведения людей в отношении тех или иных предметных форм, позволяющих осуществлять процесс обмена свойствами и способностями. При этом именно здесь требуется, во-первых, рассматривать и объективно создаваемые свойства сообщений (предметов) и субъективно присваиваемые, осознаваемые, интериоризированные их характеристики (или потребительные свойства), а во-вторых, дополнять и корректировать картину этих процессов изучением реальных затрат времени в лонгитюдных и панельных исследованиях. Минимум в повторных. Иначе, исследовательская работа превращается в бессмысленную трату сил и средств на узко-локализованном, ускользающем, как Протей, участке социального фрагмента.

2. Из всего изложенного, особенно в сопоставлении со сказанным о правовом сознании, ясно, что информационные потребности (нормы) энергично переходят на разные уровни реализации в стохастическом процессе скольжения индивидуума в ту или иную область социального пространства. Социальная группа оказывается в принципе квазиобразованием – кристаллической решеткой-сеткой, постоянно заполняемой новым людским потоком в определенных для той или иной формы жизни циклах времени. Соотнесение собственно исходных посылок выживания наблюдаемым результатам обмена результатами деятельности и росту перспектив того или иного типа взаимодействия мгновенно изменяет оперативные формы мыслительно-мотивационных структур. И тип языкового сознания (по Т. М. Дридзе) оказывается далеко не последним элементом в этом процессе. При этом парадоксальность ситуации с семиотическими группами состоит в том, что открыты они были Т. М. Дридзе при изучении процесса присвоения текста массовой коммуникации, а область реального их порождения и социально более мощного резонанса лежит в сфере информационного производства и процесса принятия решений в различных областях социальной жизни. Это аналогично ситуации в физике. Естественно, что инструмент выделения в эксперименте, как, скажем, камера Вильсона, фиксирует процессы, порожденные отнюдь не самой камерой. Тем больше научная заслуга автора аппарата измерения.

3. При разборе отношения печатавшегося населения Таганрога к органам власти и к редакциям средств массовой коммуникации мы говорили о превращенных формах сознания. С одной стороны, неудачно один раз выступившие авторы, которые не хотят больше печататься, придерживаются идеологии «пресса – колокол», выставляют редакциям высокие оценки, и «герои» их материалов связаны характеристиками с коллективистским (если угодно, общинным) миросозерцанием. С другой – внештатные авторы, которые, будучи постоянными корреспондентами, ставят редакциям низкие оценки, недовольны своими выступлениями, но будут печататься. И их «герои» отличаются индивидуалистическими качествами: политической незрелостью, хамством, невежеством. Главные проблемы, предложения первого типа авторов «фильтруются» редакцией. Безответственная критика конкретных лиц, приводящая к разрыву связей групп социального партнерства, осуществляемая вторым типом автора, приходится ко двору в масс-медийном поле. Еще в 1970 г. Т. М. Дридзе говорила мне, что она улавливает связь между пропагандистами-идеологами и четвертой группой «знающих слова, но не умеющих выделять их смысл», но не может это опубликовать по политическим соображениям и из-за статистической незначимости отклонений. Но введенный в ЭВМ массив ее исходных данных, после создания соответствующих программ показал 90 % значимость указанной ею связи. Сейчас принадлежность к той или иной семиотической группе чиновников, журналистов ТВ, радио или газет моментально угадывается «наметанным» глазом. По построению тем или иным телеведущим фразы, по постоянному перебиванию им «собеседника-жертвы», закланной в телепередаче. Но разве можно провести статистически значимое массовое исследование в сфере информационного производства или в сфере социального управления, если при показе неугодной властям реальности телекамеры закрываю ладонями или бьют, а телеведущий, «выясняющий истину», слышит только себя и свою потребность в дензнаках под лозунг «А нам все равно…». Так что попадание в определенную социальную область объективно несет на себе в «зазеркальном» социальном пространстве определенный знак отношений, как автоответчик «свой – чужой» в боевом самолете, как метка своей зоны в стае бандарлогов. Это в сциентистски, человечески организованном общественном обмене взаимодействуют смыслы у политических противников, что приводит к социальной удовлетворенности и противостоящих, и нейтральных сил. И обнаружен этот факт в принципе был эмпирически уже на данных генпроекта «Общественное мнение». Увы, «вытащить» его на свет оказалось возможным только сейчас, да и то с малой надеждой, что «корм будет в коня».