Чтение онлайн

Степняки приближались, соблюдая строгий порядок. Впереди с копьями наготове ехали десять воинов, столько же воинов замыкали колонну. Остальные, по пятнадцать-семнадцать всадников, располагались с обеих сторон вдоль обоза, прикрывая его с флангов. Повозки и пленные находились в кольце тяжеловооруженных воинов. Пленники шли в связках по три-пять человек. Кочевники нещадно подгоняли их, у многих мужчин на спинах темнели кровавые полосы — следы плетей. Несколько женщин сидели на телегах, другие двигались сами.

Даринка и Авда были в одной связке. Обе тяжело переставляли ноги, держась за тащившую их веревку. Даринка была с разорванным рукавом и без кокошника.

Когда половина обоза проехала мимо, россы осыпали конвой стрелами. Расстояние было невелико, и они не боялись промахнуться. Захваченные врасплох, сарматы растерялись. С десяток кочевников оказалось на земле. Лишившись седоков, кони шарахались в стороны, усиливая общий беспорядок в колонне. Оправившись от неожиданности, сарматы принялись бешено подгонять обоз. Пленники падали, попадали под ноги лошадей. Одна повозка выбилась из колонны, обезумевшая лошадь понесла к оврагу, таща за собой пленников. Паника усиливалась, уже десятка полтора сарматов валялось на земле, однако колонна отдалялась. Степняки спешили выбраться на открытое место, где к ним не просто было бы подступиться.

Нападение удалось: россы не потеряли ни одного бойца, а кочевники не досчитались семнадцати. Некоторые из них были живы и невредимы. Этих обезоружили и связали их же способом — общей веревкой: пригодятся для выкупа!

Лошадь, свалившаяся в овраг, поломала передние ноги, и ее пришлось заколоть, чтобы не мучилась, но пленники отделались ушибами. В отряде стало пятью бойцами больше. Уцелела и телега. В нее впрягли сарматского коня, сложили оружие и снаряжение, захваченное у врага. На телегу посадили одного из только что освобожденных пленников, получившего при падении серьезный ушиб ноги. Степняков привязали к телеге, дав им возможность испытать то же, что и их пленники-россы.

Преследование возобновилось, но надежды на успех оставалось все меньше. Местность теперь была неудобна для засады, и вот-вот должен был показаться Данапр. Сарматам он сулил спасение, а россам, если до него они не освободят пленников, — неудачу.

Надо было успеть дать открытый бой степнякам. Двадцать бойцов против тридцати пяти — немалая разница, но ничего другого россам не оставалось.

Все ждали, что скоро откроется Данапр, и все равно оторопели от неожиданности, увидя, что река совсем рядом — за полоской поля.

Россы ринулись вперед и смяли прикрытие обоза. Сеча была лютой. Сарматы отчаянно защищались, спасая свою добычу, а россы упорно рвались вдоль обоза дальше. Оставив копья, сарматы взялись за мечи и, держа их в обеих руках, рубились бешено. Но еще яростнее дрались россы. Сознавая, что их почти в два раза меньше, чем степняков, и что от исхода схватки зависит как их собственная судьба, так и судьба пленных, они врывались в гущу врагов и отжимали их от повозок. Кто-то уже освободил группу пленников-мужчин, и они тоже схватились за оружие, кто-то лихо налетел на кучку степняков, сшиб одного за другим двоих и сам упал с рассеченной грудью. Бесстрашно сражались трое братьев и пали все трое, но и сарматов от их мечей полегло немало.

Натиск россов был так яростен, что степняки дрогнули. Бросив половину обоза, они погнали оставшуюся половину к Данапру. Десятка полтора конников прикрывали их отход. Освобожденные пленники-мужчины уже все как один участвовали в битве, а женщины с ужасом в глазах следили за сражением, вскрикивая каждый раз, когда падал свой. Но уже сказывался перелом в битве: сарматы отступали к реке, а россы преследовали их. Однако передняя половина обоза вместе с пленниками удалялась. Даринка и Авда находились около последней телеги.

Останя отчаянно рванулся вперед, не видя, а чувствуя, что рядом с ним Кос и Фалей. Еще немного, и они сшибутся с пятерыми сарматами, а за ними уже повозка с Даринкой и Авдой, но Кос вдруг вылетел из седла — сарматское копье глубоко вонзилось в него. Останя с размаху обрушил на голову сармата меч, Фалей уже рубился с двумя степняками, а повозка с пленницами продолжала удаляться.

Сарматы опять сомкнули строй, в середине которого находился начальник отряда Фаруд. Россы с новой силой ринулись вперед. Останя направил Лося в середину сарматского строя, поднял на дыбы, мечи сшиблись, от второго удара сармат грохнулся наземь, Фалей достал другого сармата, еще два степняка пали от рук других россов.

А обоз уже скатывался к Данапру. На низком противоположном берегу с луками наготове выстроились сотни полторы сарматских конников, а на воде, недалеко от правого берега, стоял караван судов. Как только показался обоз, сопровождаемый редкой цепочкой всадников, от судов к берегу устремилось десятка два лодок, а на левом берегу запели тугие сарматские луки. Стрелы взвивались ввысь, пролетали над Данапром и вонзались в землю, отсекая от обоза как россов, так и сдерживающих их сарматских воинов. Видя, что соплеменникам на правом берегу уже не помочь, левобережные сарматы спасали оставшуюся добычу, предоставив Фаруда и его бойцов их собственной участи.

Под прикрытием лучников конвойные спустили повозки к воде, торопливо перегрузили добычу в лодки, перегнали туда пленных и отчалили от берега. Телеги они бросили на берегу, а коней загнали в воду, чтобы переправить на левый берег вплавь.

Россы покончили с сарматским заслоном и остановились, тяжело дыша. Половина пленников — в их числе Даринка и Авда — стали для них недосягаемы. Сарматы увозили с собой не менее двадцати россов, обреченных на рабство.

Оставалось последнее средство: обмен пленными. Фалей крикнул:

— Зенон, сын Фаннея! Фарак, сын Форгобака! Мы предлагаем вам обменять всех россов на пленных сарматских воинов, коней и оружие!

На судах не отвечали, конники на левом берегу возбужденно заговорили.

— Зенон, сын Фаннея! — продолжал Фалей. — ты нарушил закон гостеприимства, отныне тебе нет больше пути в росские земли! Отдай пленных — тогда ты опять сможешь здесь торговать!

Лодки достигли судов, сарматы перегнали пленных на палубу, перегрузили добычу. Несколько лодок миновали купеческий караван, ведя за собой плывущих коней. Матросы поднимали якоря.

— Фарак, сын Форгобака! Среди пленных твой брат Фаруд! Мы возвратим его живым и невредимым и вместе с ним остальных воинов, их коней и оружие — отдай пленных россов!

Останя толкнул Фаруда в бок, давая степняку понять, чтобы отозвался. Фаруд выступил вперед, выкрикнул несколько слов, вызвавших оживление среди левобережных сарматов. Ему ответили, но ответ не обрадовал степняка. Он зло взглянул на своих недосягаемых соплеменников, потом посмотрел назад, за спины стоящих рядом россов, и ссутулился, сник.