Чтение онлайн

— Около Дворца, — ответила Маша, с подозрением разглядывая юношу. — В парке Пепла. Но мы ведь решили, что не станем позорить несчастных своим приходом…

— Я и не собирался приходить, — заверил её Пётр. «Интересно, он хотя бы раз в жизни выспался?» — размышляла Лиза, увидев замученность, проступившую на лице однокурсника. Девушка ещё несколько минут послушала Марию, удовлетворённо улыбнулась и вышла к подругам, ибо мозаика в голове сложилась полностью.

— Ни дня без происшествия, да? — спросила Соня, тем самым побуждая подругу поведать обо всём.

— А я говорила, — восторжествовала блондинка, — что в воздухе витают разные настроения! — и, до крайности заинтриговав девочек, направилась к дверям, по пути пересказывая услышанное.

***

Шестое февраля. Мокрые снежинки липли друг к другу в полёте, воздушными хлопьями покрывали не успевшие подготовиться к холодам растения, подошвами многочисленных зевак спрессовывались в плотный ровный пласт. Деревья, слишком поздно обнаружившие смену сезона, в кратчайшие сроки сбросили подгнившую листву и мигом обернулись сухими серыми безжизненными стволами, мол, мы всё сделали по правилам, с нас взятки гладки. Мощёная прямая дорожка, расчищаемая рабочими несколько раз в сутки, всё равно слилась с белой землёй вокруг, и удивительно, как зрители ловко находят её среди однообразного ковра под ногами. Может, по следам предшественников? Белки, поменявшие красочную шубку на камуфляжную серую, почуяв большое скопление людей, стремительно преодолели несколько веток, в надежде на угощение или, на худой конец, ласку. Но вскоре зверькам пришлось разочароваться: двуногие существа, обычно любящие восхищаться красотой и умильностью рыжих грызунов, сегодня даже внимания не обратили на них, торопясь куда-то с взволнованными лицами, не замечая ничего вокруг. Вдруг виновата новая невзрачная шёрстка? Лесные жители подождали немного, повздыхали и отправились на поиски пропитания самостоятельно. Лишь одна, самая маленькая и незаметная белочка продолжила наблюдать за длинной вереницей, вытягиваясь вперёд и балансируя хвостом. Раньше не замечала она в этой местности подобного оживления, не больше десятка человек в день подходили к парку, с мечтательными видами останавливались и кормили вкусными неместными орешками. Теперь же сотни людей без перерыва целеустремлённо идут в одну сторону, очень торопятся, даже почти не разговаривают, только натягивают капюшоны посильнее, запахивают мантии и пальто и ускоряются. Значит, произошло что-то действительно важное, если нет времени и на то, чтобы замереть и посмотреть на любопытного зверька, максимально приблизившегося к тропинке. Неожиданно наблюдательницу заинтересовал один человек из общей массы. Казалось, он нисколько не отличался от других двуногих, так же спешил, кутался в плащ и молчал, но кое-что в нём было подозрительным даже для грызуна: во-первых, девочка (да-да, человек оказался женского пола и гораздо младше своих собратьев) выглядела чересчур смуглой и южной для их северных краёв — медовые пряди выбивались из-под одежды, а тёмная кожа почти источала тепло; во-вторых, девушка нервничала, что выражалось в частых оглядываниях и судорожных попытках спрятать блокнот с карандашом под мантией. «Замышляет пакость какую», — наверное, мелькнуло в маленькой головке, и белка, после недолгих колебаний, поскакала за странной дамочкой. Спустя некоторое время толпа прошла через ворота и наконец-то замедлилась, и гостья, скрытая от посторонних глаз пушистым хвостом, увидела то, что заставляло так нервничать и торопиться двуногих. «Весьма вторично, — расстроенно подумала та. — Я бы ради такого не пожертвовала и кедровым орехом». Перед ней распростёрлась огромная круглая площадка — деревянный настил, — на которой красовалось непонятное извращённое устройство. Грызунья мало ведала в людских делах, но догадывалась, что механизм служит им явно не для утех. А Евгения, которая была той самой загадочной девочкой, знала, как используют конструкцию. Точнее, использовали. К счастью, применение дыбы по назначению давно кануло в Лету, но страх орудие пыток навевало славно и стояло здесь именно для создания антуража. А также в качестве вешалки — на одной из балок висел прямоугольный однородно-чёрный плакат, тоже часть церемонии. Девушку пробрала дрожь, но Женька быстро сосредоточилась — она пришла не любоваться, а работать. Судя по Сашкиным словам, скоро Осведомители излазают Юрганские туннели вдоль и поперёк и лишат ребят зала заседаний, а при дурном раскладе, всерьёз обеспокоятся, поэтому нужно ускориться. За площадкой стояло небольшое, но роскошное сооружение: из крепких тёмных брёвен, с покатой крышей и резными ставнями, прочным балконом на втором, последнем этаже. Широкое. Не пожалели земли, для правительства-то. «Двойные стандарты!» Люди вокруг оживились, девочка встрепенулась — открывались массивные двери, оставляя рытвины на снегу. «Пора заняться делом». На улицу, на всеобщее обозрение, вывели трёх человек, худых, коротко стриженных, с бездумным унынием в глазах. На заключённых красовались изношенные рубаха и штаны, затёртые башмаки, новенькие блестящие наручники. Приговорённых вывели на постамент.

— Как обезображены, не узнать… — послышались ошеломлённые голоса.

— Не мудрено, месяц провести в Пункте Помощи и две недели в тюрьме.

— Не могу различить, кто Владислав, а кто Владимир!

— Правосудие должно быть одинаково строгим для каждого, какой опасности они подвергли наше укрытие!

— Неужели их не пощадят? — Евгения, до этого момента внимательно слушавшая обрывки фраз, резко повернула голову на звук, увидела говорящего — молодого парня в дорогом костюме и плаще — и быстро набросала на бумаге черты его лица; бесталанно, но невероятно узнаваемо. «Когда закончатся странички в блокноте, сделаю обход», — решила Женя, снова навострив уши и высматривая возмущённых и недовольных. Она не интересовалась происходящим на площадке, оглашением преступлений и вынесением приговора — об этом клуб узнает от любого другого доносчика. Сегодня её цель — вербовка, а так как Питер (девушка неприязненно поморщилась, вспомнив о бывшем друге) отказался помогать им, то придётся быть чрезвычайно осторожной: второго шанса нет, говорить следует лишь мутными полутонами, понятными только тем, кто серьёзно задумывался о чём-либо в таком ключе. «Жаль, почти все зрители — взрослые люди, ровесники бы поняли меня гораздо лучше…» Тем временем бывших охотников подтолкнули ближе к краю площадки, чтобы больше человек смогли разглядеть преступников. Евгения не удержалась и бросила взгляд: на улице мороз, а приговорённые в тонкой прохудившейся одежде. Один из сопровождающих, то ли сжалился, то ли покрасовался, но стянул тёплую мантию и отдал мужчинам. Те мгновенно встали поближе друг к другу и укрылись ею. Жуткое зрелище. Девушка вновь приступила к высматриванию потенциальных единомышленников. На сцену поднялся разодетый в кричаще яркую одежду юноша, придворный, судя по старательному выражению лица, развернул берестяной свиток…

— Франт, — зло выплюнул кто-то, и Женька быстро подметила возмущённого.

… И принялся выговаривать, едва ли не по слогам, оделяя особым вниманием и даже злостью каждую букву.

— Наш Император… Эммануил Данилович, — с краткой паузой и предварительно скосив глаза на бумагу, зачитал глашатай, — очень милостив, но существует предел даже его терпению. Он гарантировал лучшую плату Охотникам, более того, из собственной средств одаривал особо отличившихся, в том числе и вас! — Карающий перст нацелился на опальных, мальчишка набирал темп. — И как вы с ним, со всеми нами поступили: едва не раскрыли тайну нашего существования этим варварам! — установилась припозднившаяся тишина — суета, свойственная любой толпе, растворилась, все устремили взгляды на постамент. Даже Евгения ненадолго приостановила свою революционную деятельность. «Вот, значит, как зовут нашего правителя», — с заторможенностью подумала девушка. За последние сто лет имя королей ни разу не слышали ни в чьих устах; помнится, однажды маленькая Женя имела неосторожность спросить у отцовских товарищей, отчего данное знание так старательно скрывается — благо, родительские знакомые умели молчать. Иначе, неизвестно, оставались бы Опрасники главными купцами… Девочка подозревала, изначально обезличивание Императоров использовалось для стирания всех человеческих их черт, создания иллюзии концентрации чистой власти без властителя, но с годами такой приём всё более и более служил возвеличиванию государя над гражданами (что свойственно практически любой стране, где главенствует монархия) — ни у кого не было права осквернять его имя. И вдруг священное таинство открылось простому люду; хотя нет, смердам, да, последнее определённо уместнее. Наверняка Эммануил или его советники почувствовали, что народ крайне недоволен ссылкой лучших Охотников и по совместительству бывших общественных деятелей (что не маловажно), и чтобы задобрить подданных, правитель снизошёл… Евгения тряхнула головой и почти услышала зазвеневшие внутри бубенчики-мысли — нужно продолжать работу. А король уже упустил момент, раньше следовало снисходить.

— Владислав Скакунов Алексеевич, Борис Замётов Абрамович и Владимир Баранов Дмитриевич обвиняются в нарушении сразу нескольких правил регламента Охотников, которому по вступлении в данную организацию давали клятву, — вживался в роль юноша. — Во-первых, они отступили от своих профессиональных обязанностей, не выполнили норму поставки ценностей, ослушались начальство, подвергли опасности конфиденциальность Ростерии, нанесли ущерб Пункту Помощи № 3, скрывались от властей…

«И это только первый пункт!» — удивилась девушка, невольно вслушиваясь в длинный ряд синонимов.

— Во-вторых, они выказали явное неуважение Жизни…

— Чушь, — прошелестела добрая половина толпы, а Женя понятия не имела, как себя повести, судорожно листая блокнот.

— Таким образом, злодеи приговариваются к пожизненной ссылке в Сибру, — с довольным видом закончил парень, поклонился толпе, демонстрируя чудеса гибкости, и скрылся в ранее упомянутом доме позади возвышения. На месте глашатая появился главный судья (Интересно, для чего мужчина надел шапку, если парик наверняка греет лучше любого головного убора?), задачей которого было лишь сказать:

— Я полностью согласен с формулировкой злодеяния и определением меры наказания, решение вступает в силу с… — он сделал непонятный знак рукой, задние ряды смогли увидеть Олега Лихоборова, вышедшего вперёд с очень мрачным видом. Мужчина набрал в грудь воздуха, повернулся в сторону символической дыбы и полил её жидким огнём. Всё действие сопровождалось грозным рёвом, жаром, от которого подтаял на площадке снег, и искрами, что блохами прыгали по близстоящим. И вот плакат, точнее, верхний его чёрный слой полностью истлел и открыл зрителям… огромного красного петуха, с недавнего времени, символа правосудия. Метафорично, не правда ли?

— Кощунство! — выругался человек из толпы тихо. — Превращать такое мероприятие в представление… — Евгения скользнула меж людей, опять отыскала сочувствующего и схематично зарисовала. Краем глаза она заметила опоздавших: четверо людей тоже были знатью, о чём говорила дорогая стильная одежда, и тоже имели кислые лица. На входе они остановились, подошли к придворному около маленькой стоечки и расписались на уже заполненном чернилами листе. «Ага», — подумала маленькая шпионка, прошмыгнувшая на огороженную территорию, слившись с толпой, и потому не заметившая человека у ворот: — «значит, большинство присутствующих здесь не по своей воле; ведётся учёт. Тем лучше для меня». По окончанию первого часа народ стал медленно уходить, и Женя, посчитав, что хорошо поработала, также незаметно вышла в парк и поспешила к небольшому родному домику на границе Кирилльска, рассудив, что не хочет смотреть на торжественные проводы упирающихся ссыльных. Вечером того же дня она впервые повздорила с ПаПе, в усадебке которого ребята и решили собираться, пока шторм не стихнет. Ссора возникла на совершенно неожиданной для девушки почве — из-за её задания. Евгения надеялась на похвалу, а получила выговор и, уставшая, не сдержала обиды.

— Я не понимаю, в чём виновата! У Вас в руках целый список возможных сторонников, составленный мной, все они из влиятельных семей, что я сделала неверно?!

— Хотя бы то, — устало потёр глаза куратор, — что я просил тебя о совершенно другом. Мы уже набрали необходимое количество ополченцев, к тому же из-за недавнего суда находимся в зоне риска, поэтому сейчас для нас главное — затаиться, не привлекать внимания и быть в курсе самых последних новостей. А не вербовать каждого, косо посмотревшего в сторонукоролевского двора!

— Но ведь число сочувствующих тоже очень важно, — возразила Евгения. — И мы сможем в подробностях узнать о сегодняшнем мероприятии из первых уст завтра же!

— Слухи имеют свойство несколько искажать информацию, — прервал её Павел Петрович. — И ещё кое-что: я уверен, все люди, подмеченные тобой, — взрослые!

— Я не вижу проблемы.

— Тогда посмотри повнимательнее! — вспылил мужчина. — Родители вынуждены будут поддержать детей, а дети родителей — нет!

— Но Вы сами сказали, что важен каждый новобранец, — буркнула Женя, не желая признавать ошибку.

— Да, но я повторюсь: сейчас нам важно правильно расставить приоритет задач, и только после этого приступать к их выполнению. И, да, взрослый человек с гораздо большей вероятностью сообщит о попытке провокации, чем ребёнок.

— Разъяснили, Павел Петрович, — сдалась девушка.

— Вот и замечательно, — мгновенно успокоился куратор. — Тогда иди домой, отдохни, ведь, если не смотреть на результат, поработала ты на славу. — Он встал с кресла, точнее попытался, потому что при первом же усилии охнул и согнулся пополам от стрельнувшей боли в спине. Смуглянка тревожно нахмурилась и оглядела мужчину, уже успевшего принять подобающее положение и сделать вид, словно ничего не случилось. Ладони его покрывали вздувшиеся мозоли и натёртости, так что для девушки не составило труда догадаться, что всё утро ПаПе вместе с мальчишками уничтожали следы их пребывания в Юрганских туннелях.