Чтение онлайн

После елки и Нового года остались считаные дни до отъезда. При мысли об институте мне становилось очень тоскливо, но я старалась себя утешить тем, что недалеко до Масленицы: нас отпускали на целых четыре дня, и мама обещала привезти с собой в Москву Ташу. А потом, может, и правда в приготовительном мне будет не так плохо, как в седьмом.

И вот я опять в институте. Мама ласково прощается со мной.

– Ну, не тоскуй, все будет хорошо.

Я неуверенно открываю дверь класса. Какой маленький класс, как мало девочек! Они сидят на составленных стульях и играют в мяч. Я знаю эту игру: бросая мяч, нужно сказать начало слова, а тот, кому ты его бросаешь, должен закончить это слово. Классной дамы нет. Я нерешительно останавливаюсь в начале класса. Ко мне подходит высокая девочка с двумя косичками, торчащими пистолетиком.

– Ты будешь в нашем классе? Как тебя зовут?

Я отвечаю.

– Иди играть с нами, пока классуха не пришла.

Девочки смотрят так приветливо, я быстро включаюсь в игру, и вот мы уже вместе смеемся и шутим. Особенно мне понравилась очень хорошенькая девочка с двумя темными косами до пояса. У нее такое тонкое личико, а глаза какие-то удлиненные и очень красиво оттенены черными ресницами, ее зовут Таня Шатохина. Еще мне понравилась та, с косами-пистолетиками, – Вера Мартынова. У нее вздернутый нос и большие веселые глаза. Она все время делает уморительные гримаски, и особенно смешно получается, когда она вертит головой и ее косички разлетаются в стороны.

Мяч случайно вырвался у кого-то из рук. Я вскакиваю поднять и ловлю его около парты сидящей в отдалении девочки. Когда я приближаюсь к ней, она поднимает голову от книги и, насмешливо глядя на меня, говорит:

– Девочку перевели из седьмого в приготовительный класс, такой позор, а она вместо того, чтобы плакать, хохочет и играет в мяч.

Я сначала растерялась, одно мгновение, но потом как-то сразу почувствовала, что если смолчу, то будет плохо. Быстро поднимаю мяч и, глядя прямо на нее, спрашиваю:

– Тебе сколько лет?

– Ну, девять, – озадаченно отвечает она, – при чем это?

– А при том, что мне тоже девять.

– Так зачем же тебя отдали туда?

– Вот отдали, – неопределенно отвечаю я и как ни в чем не бывало продолжаю игру.

Таня смотрит на меня еще более дружелюбно и тихонько шепчет на ухо:

– Правильно с ней разговариваешь, задавака, корчит из себя что-то, княжна Ширинская-Шихметова.

«Чуть что не княжна Джаваха», – думаю я и разглядываю сердитую девочку. Нет, она не красавица, бледная и веснушек много, две каштановые косы толстые.

В класс вошла классная дама Ступина Екатерина Иосифовна, злючка и крикунья ужасная. <…> Она показала мне парту рядом с Верой Мартыновой, в последнем ряду.

– В пару я поставлю тебя с Еремеевой, только смотри, не наберись от нее упрямства и дурости.

Я невольно посмотрела на рыженькую, бледную девочку, она стояла с опущенными глазами, а когда подняла их, я заметила, что они зеленые, очень бойкие. <…>

Однажды, после прогулки, звонка еще не было, мы столпились около доски, и я что-то рассказывала. Мартышка обняла меня. Мы были так оживлены, что не заметили, как тихо отворилась дверь и в класс вошла Ступина. Она минутку постояла молча, как бы наблюдая нас, и, когда Шатошка первая, заметив ее, быстро проскользнула на свою парту, она вдруг сказала громко и насмешливо:

– Ну что же, Татьяна Шатохина, царица класса, придется, наверно, скоро уступить свое место другой.

Мы все молча разошлись по партам. Ступина несколько раз взглянула на меня своими злыми глазами. У нее была очень неприятная манера уставиться своими глазищами. Особенно когда она отчитывает кого-нибудь: поругает, а потом вдруг замолчит и молча ест тебя глазами.

– Ну, вылупилась, – говорит Мартышка.

Вечером, во время приготовления уроков, к Ступиной пришла классная дама из старшего класса. Они пошептались, потом Ступина сказала нам:

– Сидите спокойно, я скоро приду, – и они быстро пошли по коридору.

Сначала было тихо, все занимались приготовлением уроков. Одна Еремка бесцельно бродила по классу. Несколько раз она подходила к стоящему на подоконнике графину с кипяченой водой, наливала воду в стакан и пила.

– Ты что это все воду пьешь? – спросила, подбегая, Таня Шатохина. – Дай мне напиться.

– Подождешь, царица класса, напьюсь, тогда и тебе дам, – ответила Еремка, прижимая к себе графин.

Таня стала отнимать.

– Пусти, Шатохина, разобьем.

Еремка выхватила графин и быстро плеснула в стакан, а Шатошка ловко подхватила его и, смеясь, стала пить воду.

Еремка стала отнимать у нее стакан, ей мешался графин, она плюхнула его на каменный подоконник и не рассчитала… Полилась вода, и посыпались осколки. Еремка так спешила, что даже не отскочила, и кофточка, и фартук сразу стали мокрые. Я никогда не видела такого несчастного лица у самоуверенной Еремки.

– Что же теперь будет? – шептала она.

Мы с Мартышкой кинулись подбирать осколки.

– Не бойся, – говорит Вера Еремке, – мы осколки выкинем, а воду вытрем.

Ей, видно, тоже стало ее жалко. Воды так много, чем ее вытирать? И вдруг грозный окрик:

– Что у вас тут происходит? – посреди класса стоит Ступина.

Что делать? И вдруг простая мысль приходит мне в голову. Я распрямляюсь, кладу осколки на подоконник и говорю:

– Это я нечаянно разбила графин.

– А почему Еремеева вся мокрая?

– Она стояло около, и так получилось.

– Ты все врешь, «получилось»! Ты фокусы, наверное, какие-нибудь показывала, любишь кривляться перед классом.

– Она нечаянно, – подтверждает Мартышка.

– Мне адвокатов не нужно, садись на место. – Ступина хватает за руку Еремку. – Идем переодеваться в дортуар. Шатохина, попроси Варю здесь убрать.

После ухода Ступиной и Еремеевой несколько минут в классе молчание. Я стою растерянная.

– А ты молодчина. – И кто-то кладет мне руку на плечо. Это Маруся Ширинская. – Давай с тобой дружить.