Чтение онлайн

– Организационные вопросы курирую, – вроде как даже обиделся парень. – Поставка животных, таможня, транспортировка, поиск покупателей и еще много разного всякого. Не так это и просто, между прочим. Знаете, сколько за тот же фургон приходится отваливать бабла?

– «Разное всякое» – что? – уточнил Саша. – Конкретнее?

– Да там много, – замялся Макс.

– Живность до продажи ты размещаешь где? Они же у тебя не в фуре какой-то обитают?

– Конечно нет! Это же большей частью экзотика из южных стран. Они в фуре от холода передохнут. Да и засрут там все.

– Верно. И где же ты их… Блин, даже не знаю, как верно сказать-то… Расквартировываешь?

– За городом, недалеко, – вздохнув, ответил Максим. – На территории бывшей конюшни. Там раньше рысаков племенных держали, а теперь их то ли продали, то ли увезли куда, то ли вообще на колбасу пустили, а помещение пустое стоит. Хорошее, просторное, утепленное. Я со сторожем договорился, как товар приходит, его туда и отвожу. Сторож дедок неплохой, шустрый, к работе со зверьем привычный, он и присмотрит, и покормит, и дерьмо за ними уберет. Змей только очень не любит, но мы их и возим редко. Сложный товар, проблемный. Зимой в спячку норовят впасть, летом убежать. В смысле уползти.

– Это да, – подтвердил Веня. – У нас в том году питон улизнул и аж до Москвы своим ходом добрался. Мы после в «Московском комсомольце» заметку читали, он сначала какую-то бабку, которая в парке бутылки собирала, здорово перепугал, а после его машина задавила.

– Пятьсот грина чистого убытка, – вздохнул Макс. – И заказчик еще претензию выкатил.

– Хрен с ним, с питоном! – рявкнул Ровнин. – Мы про нынешнюю партию речь ведем.

– Она там, в конюшне, – протараторил обладатель противосолнечных очков. – Где еще?

– Вся?

– Вся. Сегодня первая продажа, говорю же!

– И индийский журавль? – мягко уточнил Морозов.

После этого Максим несколько раз переступил с ноги на ногу и, похоже, отвел взгляд в сторону. За черными стеклышками очков, так это или нет, понять было, конечно, невозможно, но очень на то смахивало.

– Чего замолчал? – Олег двумя пальцами стянул у молодого человека очки с носа. – В глаза мне смотреть!

– Не знаю я, откуда эта хрень взялась! – еле слышно выдавил из себя Макс. – Не знаю! Не заказывал я такую. И денег за нее не платил. Но когда список по факсу прислали, выяснять не стал. Халява же! Да и птица интересная, на такую всегда клиента найти можно. Вень, скажи?

– Так и есть, – подтвердил его приятель. – У нас аистов и журавлей любят, они счастье в дом приносят. Примета такая. И уход за ним несложный, в плане кормежки. Так что крылья подрезал, чтобы не улетел, и все.

– Кто ж знал, что тут такое приедет, – потупил взор специалист по организационным вопросам.

– Какое «такое»? – подошел к нему Морозов. – Говори.

– Жуткое, – помолчав, выпалил Максим. – Я еще на таможне понял, что дрянь какая-то происходит.

– Не ты один, – хмыкнул Олег. – До сих пор не понимаю, как тебе оттуда уехать удалось. В смысле – почему прямо там не повязали?

– Суеты много, народу куча и у всех свои интересы, – хмуро отозвался Макс. – Таможня же, там постоянно что-то где-то случается. Бумаги на руках, в них все нормально – печати, подписи. С чего меня вязать?

– Сейчас уже не суть, что да почему, – сурово глянул на коллегу Саша. – С чего ты взял, что дело дрянь? Я про нежданный бонус от поставщиков говорю, разумеется.

– Не я, – помрачнел коммерсант. – Вон Венька первый начал орать, что на этот раз с партией все не так, надо Кшиштофу позвонить, у него спросить про этого непонятного аиста, которого в списке закупок не было.

– Позвонил? – уточнил Морозов.

– Да. Только Кшиштоф искренне не понял, чем я недоволен. Больше не меньше, какие проблемы? Да ему и пофиг, груз же через Польшу транзитом идет из Аргентины, его дело встретить-отправить. А до Гонсало, который партии формирует, я не дозвонился. Да особо и не старался. Во-первых, дорого, во-вторых, все равно обратно эту странную птицу ему не вернешь, и в-третьих, он дядька резкий, может психануть – и все, накрылся источник поставок.

– И где эта странная птица сейчас? – поняв, что больше ничего из торговца экзотикой, похоже, не выжать, уточнил Саша. – В данный момент?

– Ну-у-у, – протянул тот, снова отводя взгляд в сторону, но после того, как Ровнин сунул ствол пистолета ему под подбородок, незамедлительно ответил: – Не знаю.

– Не желает сотрудничать, – усмехнулся Олег. – Ладно. Твой выбор – тебе жить. Усаживаемся вон в тот микроавтобус. Оба, оба! Вместе продавали – вместе и ответите.

– Да я правда не знаю, где он прямо сейчас! – истово заверил его Максим. – Я пригнал машину с товаром на конюшню, позвал Анатольича, чтобы он мне помог ее разгрузить. Ну, это тот пенсионер, что там сторожем работает, я рассказывал. А он сразу, только я дверцы открыл, вот так носом повел, будто запах какой учуял, и как заорет: «Ты что, рехнулся, кого мне сюда привез?» А потом чуть не с кулаками на меня полез, дескать, а ну мотай куда подальше.

– О как, – чуть удивился Морозов. – Как интересно. Простой сторож – и такая чуйка. Любопытно будет на Анатольича вашего поглядеть. Сдается мне, он очень интересный дедок.

– И крайне принципиальный, – вздохнул коммерсант. – Пока я от этого журавля чертова не избавился, он мне машину разгрузить не давал. А водила тоже орет, у него время поджимает. Вот вам и еще минус двадцать баксов. Одни расходы.

– Ты? – немного недоверчиво уточнил Саша. – От этого… Кхм… Журавля? Сам?

– Ну а кто мне помог бы? – удивился Максим. – Веня в офисе, Анатольич знай плюется да ногами топочет, водиле фургона вообще пофиг. Пришлось самому корячиться. Единственное, что он, в смысле Анатольич, попону старую мне дал, там их много от прежних времен осталось. Сказал, чтобы я клетку накрыл и ни в коем случае не снимал до той поры, пока от нее не избавлюсь. Ну, я так и сделал.

– И как ты от нее избавился? – потер лоб Морозов. – Очень знать хочется.

– Так выкинул, – ответил бизнесмен. – Как еще? Слушайте, можно я руки опущу? Сильно затекли.

– Опускай, – разрешил оперативник. – И не тяни, рассказывай – куда выкинул, как?

– Да там, недалеко от конюшни, завод небольшой стоит, – пояснил Максим, массируя кисти рук. – Заброшенный, его после перестройки прикрыли. Народ оттуда что мог растащил, теперь туда никто и не ходит, особенно зимой. Чего там делать? Ну, я клетку с этой проклятой птицей из фургона вытащил, да в окно ее и сбросил.

– Какое окно? – устало уточнил Саша. – Что ты несешь?

– Там большие мастерские в подвальном помещении, – пояснил коммерсант, – и склады. Я почему знаю-то про этот завод? У меня там дядька работал, мы с батей к нему ездили несколько раз. Ну, когда еще и завод, и дядька функционировали, при Союзе. До двери тащить далеко, а окно – вот оно. Тем более что там все равно стекол нет. Ну или все битые. Подтащил, значит, ногой пнул, клетка внутрь и полетела. И птица вместе с ней. Кстати, очень ей под попоной не нравилось, так она клювом щелкала – жуть, прутья, по ходу, пыталась перегрызть. И даже, по-моему, рычала, хоть вроде и не положено.