Чтение онлайн

А там и черный «мерседес» тормознул около закрытого по причине ночного времени книжного магазина.

– Привет, – протянул глава семьи руку Олегу, когда тот забрался в салон. – Что случилось?

– Много чего, но это не столь важно, – ответил оперативник. – Главное другое. Арвид, уже завтра утром тебя не должно быть в Москве. Самое позднее – днем. И постарайся все обставить так, будто поездка была запланирована. Это не должно напоминать спешное бегство. Мол, давно собирался в Милан за новыми пиджаками, сейчас как раз распродажа, значит, самое время на недельку туда смотаться.

– Я ждал чего-то такого, – выдержав паузу, сказал вурдалак. – Ждал. Невозможно бесконечно раскачивать лодку, рано или поздно она перевернется. Не думал только, что целью станем мы. Отчего-то был уверен, что снаряд либо в Джуму угодит, либо в Хрисанфу. Но вот, ошибся.

– Пока не ошибся, – глядя в окно, ответил ему Ровнин, – но если задержишься до завтрашнего вечера, то это случится. Вот еще что: с собой можешь взять только одного спутника. И это не должен быть Себастьян. Он остается в Москве.

– Они мне как дети, – глядя в ночную мглу, произнес Ленц. – Я их создал.

– Арвид, решать тебе. Я и так уже сделал то, на что не имел права. Я только что, по сути, предал ради тебя свою семью. Да, представь себе, отдел – моя семья, потому что никого ближе коллег для меня в этом городе нет. И мне будет очень грустно думать о том, что этот поступок совершен впустую.

– Да нет, не впустую, – усмехнулся вурдалак. – Самое позднее днем я покину Москву. И сразу – не волнуйся. Клянусь Ночью и Луной, что никто никогда не узнает о том, что ты для меня сегодня сделал. Слово.

– Я на эту тему и не задумывался. Не первый день тебя знаю.

– Опять же, есть в этой ситуации и плюсы. Я так понимаю, вашего визита и Рашиду с князюшкой не избежать?

– Само собой. Рашиду – так вообще наверняка. Он точно бельмо на глазу, причем не только у нас, но даже и у вас. Как его такого красивого в стороне оставить?

– Вполне достаточная компенсация за грядущие неудобства. Кстати, относительно неудобств. У меня к тебе будет одна небольшая просьба личного характера.

– Излагай, – вздохнув, приготовился слушать вурдалака Олег.

– Глухой, что ли? – раздался оклик за спиной Ровнина, после чего тот завертел головой. – Давай, прыгай уже!

Как выяснилось, это орал Антонов из микроавтобуса, в котором еще и ехидно улыбающаяся Веретенникова сидела. Видно, они ехали мимо остановки и увидели, как Олег вышел из автобуса.

– Не глухой, а задумчивый, – возразил Олег, открывая дверь и залезая в салон. – И вообще, мог бы сказать в отделе, что ты сюда едешь, я бы тебе на хвост еще там упал.

– Сам был не в курсе, – пояснил Василий. – Я на Спиридоновку собирался заскочить, да меня с полдороги тетя Паша высвистела, а с ней сам знаешь как.

– А как? – мигом уточнила уборщица.

– Как-как, – пробубнил Антонов, уже понявший, что болтнул лишнее. – Никогда не знаешь, когда и куда попадешь. Но и спорить не станешь.

– Что да – то да, – признала Веретенникова, – я такая. А ты чего с зонтом, Олег? Небо синее, дождя не обещают вроде?

– В Питере поливает, значит, завтра тучи до нас добраться могут, – возразил оперативник, погладив рукоять названного предмета. – А я мокнуть не люблю, вот и захватил.

– Да ладно тебе. После такой жары дождь – это даже приятно, – хохотнул Антонов. – А еще я люблю, когда ливанет неожиданно, но сильно, прямо стеной. Ни один конкурс мокрых футболок в баре с этим не сравнится. Олеж, ну ты понял, о чем я?

– Понял, понял, – покивал Ровнин. – Дело хорошее.

На самом деле дождя он никакого не боялся. Этот зонт был прощальным подарком Арвида, совершенно неожиданным, но, бесспорно, крайне полезным.

Вурдалак вручил его оперативнику перед самым прощанием, причем было видно, что это решение ему далось не так уж легко. Скорее всего, его можно было сравнить по сложности с тем, которое выпало на долю его собеседника чуть ранее.

– Знаешь, я, возможно, когда-то пожалею о том, что сделаю, – сообщил Ленц Ровнину, когда они вышли из машины. – Но здесь и сейчас присутствует во мне уверенность, что это правильный шаг, возможно, судьбоносный. Ну а кто я такой, чтобы спорить с ее величеством Судьбой?

Он открыл багажник, покопался в нем и протянул Олегу зонт-трость, черный, с немного изогнутой костяной рукоятью.

– Ух ты! – отреагировал тот на подарок, беря его в руку. – Хорошая штука. Только мне она вроде не по возрасту. Мери Поппинс вызывать поздно, спасаться под ним от радикулита рановато.

– Это твой дополнительный шанс выбраться из той переделки, что вы задумали, живым и здоровым, – деловито и очень серьезно пояснил вурдалак. – Причем очень хороший шанс. Видишь на верхней части рукояти кнопку? Нет, не ту, так ты просто зонт откроешь. Чуть левее. Вот. Нажимай и тяни на себя.

Внутри зонта что-то еле слышно щелкнуло, и он разделился на две части. Первая, с куполом, осталась такой же, как и была, а вот рукоять оказалась с секретом, в нее, оказывается, было встроено длинное и узкое лезвие, серебристо сверкнувшее под светом фонаря.

– Когда-то очень давно этот клинок чуть меня не убил, – сообщил оперативнику Арвид. – Человек, который им владел, был очень умен, силен и ловок, мы дрались с ним на равных, а подобное случается нечасто. Боги, какая же у него была кровь! Ни с чем не сравнимый букет ароматов и оттенков. Ни до, ни после такой не пил. Воистину, я один из немногих, кто на самом деле знает, каков он – вкус победы. Ну а этот зонт я себе забрал как трофей, теперь в летний период вожу его в багажнике. А сегодня, вот, решил подарить тебе. И имей в виду, эсток этот очень старой работы.

– Кто? – переспросил Олег.

– Эсток, – повторил Ленц. – Разновидность меча, его еще «пробиватель брони» называли. Хотя здесь, конечно, только часть его, причем небольшая. Так вот, я справки навел, клинок этот ковал Филиппо Негроли, великий итальянский оружейник. Непревзойденный, я бы сказал, поскольку свои секреты обработки металлов он унес с собой в могилу.

– Спасибо! – улыбнулся Олег, пару раз взмахнув подарком, который стилетом не назовешь, потому что лезвие его было куда длиннее, но и до шпаги, заметим, размером тоже не дотягивающий, а после деловито уточнил: – Серебро?