Чтение онлайн

– Наша, – подтвердил Верещагин.

– Можно выкидывать.

– Отчего?

– Тут фигурант лучше выглядит, – Олег положил рядом с листком фотографию, – детальнее.

Советник юстиции взял фоторобот и снимок в руки, изучил их и вопросительно глянул на оперативника.

– Никита Липкин, шестнадцать лет, студент, – начал излагать тот. – По нашему мнению, причастен как минимум к трем убийствам, включая сегодняшнее, случившееся в «Вербилках». Возможно, и остальные его рук дело, но там пока не все сходится. Мотивы отсутствуют.

– А в остальных случаях, значит, они прослеживаются? – уже без скепсиса уточнил Верещагин.

– Да, – кивнул Олег. – Начиная с того, которое произошло на «Октябрьской». Семейная пара, которую там убили, – его родители.

– Ужас какой! – вырвалось у Анфисы.

– А в документах про данный факт ни слова нет, – нахмурился советник юстиции, – только протокол допроса дочери пострадавших.

– Данные задокументировать не успели, – решил прикрыть Тима Ровнин. – Дело из отдела забрали резко, сотрудников, как обычно, просто перед фактом поставили, и все. Вы же знаете, как это бывает: теперь этой «мокрухой» занимаемся не мы, потому, господа офицеры, идите по кабинетам, вам есть чем на что потратить рабочее время. А сразу про Липкина речь не зашла потому, что он год как из дома ушел и с тех пор с родными не общался. Отрезанный ломоть. Так бывает. Про него даже соседи изначально ни словом не упомянули. Да и ваши с ними беседовали, между прочим.

– Ну да, ну да, – кивнул Верещагин. – В принципе логика есть – разругался, год зло копил, потом что-то у него случилось, и на выходе мы получаем двойное убийство. А сегодняшняя жертва чем ему не угодила?

– Хорошей физической формой и успехом у слабого пола, – усмехнулся Ровнин. – Короче…

И он рассказал советнику юстиции все, что недавно узнал в общежитии, добавив при этом еще несколько деталей, полученных из других источников. Ну разве что о соседях по комнате, которые за город отправились весело время проводить, промолчал. Туда сейчас Славян с Васяном едут, им прокурорская пристяжь на хвосте пока не нужна. Вдруг студенты все-таки живы-здоровы и около их дома удастся засаду устроить? Ясно же, что рано или поздно белый волк туда пожалует.

– У меня есть пара вопросов, – дослушав его, произнес Игорь Леонидович и взял сигарету из пачки, лежащей на столе. – Курите, если есть желание. Куваева, окно открой.

– Есть такое желание, – подтвердил Олег. – Так что за вопросы?

– Первый – вы сказали «по нашему мнению». «Нашему» – это чьему?

– Моего начальника, майора Морозова и моему собственному.

– Ясно. Второй – почему вы пришли ко мне? Есть сводная группа, она занимается этим делом…

– Потому что так быстрее, – на этот раз ни соврал ни словом Ровнин. – Мне надо, чтобы ориентировка как можно скорее пошла в работу, а в сводной группе люди с большими звездами на погонах сейчас выясняют, кто именно из них первым будет докладывать наверх о том, что следствие пока не дало результатов, да стращают приданных им сотрудников лютыми карами.

– Так быстрее, – повторил за ним Верещагин и чуть подался вперед. – Но вам то, Олег, это все зачем? Вы в сводную группу не включены, ваш шеф вроде тоже, то есть никаких последствий можно не бояться. Для чего землю носом роете? Причем результативно, на совесть?

– Вот такой я идеалист. – Оперативник достал из чехла уже немного потертую «Зиппо», щелкнул ей, сначала дал прикурить прокурорскому, а после поднес пламя к сигарете, что находилась у него во рту. – Я за торжество закона стою, Игорь Леонидович. Не люблю, когда кто-то людей убивает и после безнаказанным остается. Мне так жить не нравится.

– Похвально, – отметил советник юстиции, – хотя звучит и нереалистично. Впрочем, это не столь важно, по крайней мере до той поры, пока мы находимся на одной стороне. Куваева, займись рассылкой ориентировки, генералу Ермолаеву я сейчас позвоню. А вам, Олег, спасибо. И еще – держите мою визитку, если будет еще какая-то информация, то не сочтите за труд, наберите.

– Не вопрос. – Ровнин забрал карточку, достал из кармана бумажник и убрал ее в кармашек, где уже лежало несколько таких же бело-серых бумажных прямоугольничков.

– Само собой, я включу вас в рапорт с отметкой о том, что вы оказали серьезную помощь следствию.

– И Морозова Александра Анатольевича, – напомнил ему оперативник. – Если не затруднит.

– Само собой – кивнул советник юстиции, а после добавил – Удивили вы меня, старший лейтенант Ровнин. Удивили. А этим мало кто похвастаться может.

Самое обидное, что Баженов позвонил Олегу ровно через пять минут после того, как тот покинул здание прокуратуры.

– Кобзда студентам, – без всяких приветствий сообщил Славян. – Тут фарш, по-другому не скажешь. Одного в доме завалили, там кровь по всем стенам размазана, второго в сарае, в нем кишки по граблям развешаны. Короче, покуражился клыкастый на славу! И ведь явно кайфовал от того, что делает. Причем завалил он их еще с полсуток назад, по трупам видно. Или даже чуть больше.

– А что местные говорят?

– Да какие тут местные? Как говорят по телику – умирает русская деревня. На полсотни домов десяток старух, пара дедков да один алкаш, причем даже не из местных. Никто ничего, короче. Был бы дачный поселок – тогда да, там садовники-огородники, а так… Короче, Морозу доложились, теперь ждем местных ментов. Ну и тебе он велел позвонить, что я и сделал. Все, отбой.

Вчера. То есть сначала Никита съездил на Красную Пахру, потом там по лесу наверняка побегал (инстинкты есть инстинкты), вернулся в Москву, добрался до Вербилок и уже там прикончил Игоря. Да, аппетиты растут. Плохо.

А еще хуже то, что и эта ниточка порвалась. Нет, надежды особой на нее не было, но все равно жалко.

Эх, найти бы его лежку! Да только как? Хотя…

План сложился в голове сам собой, и в результате Олег, перед тем позвонив Верещагину и кратко рассказав о событиях, произошедших на Красной Пахре, изменил вектор движения, отправившись вместо «Сухаревской» на «Тушинскую».

Скажем прямо, когда он, чуть скрипнув калиткой, вошел на просторный двор, где нашлось место и плодовым деревьям, и грядкам с клубникой, и теплице, и уютной беседке с резной крышей, а также еще много чему, находящиеся там симпатичные девушки, выбивавшие перину и болтающие между собой о каких-то пустяках, оторопели настолько, что застыли на месте.

– Привет! – покачал ладонью в воздухе Ровнин. – Хозяйка дома?

– Смотря для кого, – отмерла одна из юных красавиц.

– Ну-ка дай посмотрю? – Олег глянул себе за спину, после даже развернулся. – Так кроме меня никого нет. Ну а кто я, думаю, вы в курсе.

– Конечно. – Ни во взгляде девушек, ни в голосе говорившей не наблюдалось ни малейшего признака душевного тепла. – Хотя лучше бы нет.

– Надо бы спросить «чего так», да неохота. – Ровнин глянул на наручные часы. – И времени жаль, и ругаться лень, да и устал я что-то сегодня. Весь день на ногах. Старшую свою кликните, а? Чем быстрее мы с ней поговорим, тем скорее я отсюда уйду. И все останутся в выигрыше.

Одна из ведьм отправилась в дом, другая же, немного помедлив, предположила:

– Если желаете, можете подождать Марфу Петровну вон в беседке. Еще могу чая предложить.

– Чая? – задумался Ровнин, а после хмыкнул. – Да, пожалуй, не стоит. От тарелки супа не отказался бы, но вряд ли в этом доме мне ее предложат. Так что ты пепельницу принеси, если не сложно.

Беседка и правда оказалась чудо какой славной. Просторная, хоть танцуй, с огромными окнами-квадратами вместо стен, крепким дубовым столом, стоящим посередине, лавками, на которых два десятка человек с легкостью могли разместиться, вьюнками, спускающими свои плети из-под крыши, и даже с удобным массивным креслом, стоящим в уголке, куда солнце никогда, наверное, не добирается.