Чтение онлайн

– Интересно, интересно. – Слушая молодого волкодлака, Олег взял в руки одну из фотографий и вгляделся в некую деталь, привлекшую его внимание. – Ну давай, удачно тебе к родным съездить. Спасибо, что предупредил.

Положив телефон, он открыл ящик стола, достал из него лежавшую там с незапамятных, возможно, еще царских времен, лупу с ручкой и с ее помощью начал изучать снимок.

И скажем прямо – не зря. Мало того – полученный результат Ровнина удивил, причем изрядно. Насколько, что он отложил и фотографию, и лупу в сторону, отпил чаю, мотнул головой, а после тихонько сказал:

– Чудны дела твои, Господи.

Следом за этим он снова взялся за мобильник, нашел в телефонной книжке нужный контакт и нажал на кнопку с изображенной на ней зеленой трубкой.

– Алло, Тим?

– Да, – ответил Ровнину сонный голос. – Какого хрена?

– Служебного. Это Олег Ровнин. Я по давешнему «мокряку» звоню, тому, где два «холодных» было. Ну, муж и жена.

– Понял, – раздался в трубке зевок. – Здорово. Тебе чего не спится?

– Так работа. И времени уже девять, какой сон?

– Самый-самый. Я в ночь дежурил, только уснул. Ладно, тебе конкретно надо?

– Слушай, ты же по тому делу проверку какую-то провел?

– Толком нет. Начал было, но у меня его вчера забрали, а я не сильно и сопротивлялся. Баба с возу – кобыле легче.

– Значит, «сводную» уже собрали, – смекнул Олег. – Ну, может, оно и к лучшему. Но какие-то данные…

– Слушай, не тяни кота за хвост, – попросил опер. – Спать хочу – сил нет.

– У убитых только дочь была? Или и сын тоже?

– И сын тоже. – Тим снова зевнул. – Звать Никита, шестнадцать лет, дома год как не живет и с родителями не общается.

– Чего это так?

– А он этот… Как его… «Индиго».

– Кто?

– Ну, типа юный гений, которого никто не понимает. В наше время таких задротами да «ботанами» называли и ссаными тряпками гоняли, а теперь они «индиго». Короче, парень школу в четырнадцать лет закончил, влегкую все экзамены сдал и в институт поступил. Тогда же, по сути, и со стариками своими разосрался, они его в медицинский хотели определить, а он на юридический пошел. Еще год где-то с ними прожил, а потом в общагу свалил.

– Так тут прямой мотив! – изумился Олег. – И это объясняет, почему старики хай не подняли, когда к ним кто-то ночью приперся. А смысл, если сын в гости пришел? Так что ты его первого должен был под белы рученьки сцапать.

– Это скорее покойные родители парня в могилу сводили, – возразил Тим. – Я с соседями поговорил, они мне много чего порассказали. Там такие мама-папа были, что лучше сиротой остаться. А Никита этот по жизни мешком пришибленный ходил, слова от него не услышишь. Говорю же – как есть задрот. Худой, очкарик, вместо мускулов кисель и гнутый, что твоя дуга. Да и сестра слова соседей подтвердила. Она ведь тоже от родаков свалила при первой возможности, потому брата прекрасно понимала. Кстати, ни она, ни братец ее ни с родителями, ни друг с другом последний год вообще не общались. Вот такие папа, мама, я – дружная семья.

– Но алиби-то проверить все равно надо? Тем более что как раз такие молчаливые и сильно умные нет-нет да с катушек и слетают. Он год в себе злобу копил, потом в башке какая-нибудь пружинка дзинькнула, а дальше бац – и два трупа.

– Да знаю я процедуру, – уже в третий раз зевнул опер из «Мещанского», – не пальцем деланый. Сгонял в общагу, там, само собой, ад и Израиль творится, но один парень сказал, что Никитос пришел в девять вечера, пошел к себе и до утра не выходил. Просто этот пацан в коридоре ошивался почти до утра, пока его сосед всю ночь какую-то первокурсницу в комнате харил. У них договор пацанский – когда он в коридоре кукует, когда сосед. В принципе справедливо. Вот, помню, жил я в ментовской общаге, так мы…

– Тим, погоди! – попросил Ровнин. – А что, Никита у нас на особом положении? У него личная комната? На одного?

– Да с хрена ли? На троих. Просто двух его сожителей не было в ту ночь, они два дня как свалили куда-то за город, то ли водку жрать, то ли к экзаменам готовиться. Сессия же на носу. Хотя, может, и совместят, одно другому не мешает.

– Так себе алиби, – поморщился Олег. – Что он выходил, никто не видел, факт. Но и что в комнате точно был – тоже.

– Третий этаж, – пояснил собеседник. – И лестницы рядом с его окном нет. Да и была бы, все равно толку ноль. Говорю тебе, там такая дохлятина – смотреть не на что. И потом – даже если бы он в это окно вылез, как потом обратно внутрь незаметно попасть? Двери в двенадцать перекрывают, тетку с пропускной я опросил, она его тоже с девяти вечера не видела, тут все ровно. А лезть через чье-то окно – это вряд ли. Никита большим уважением в коллективе не пользовался, никто ради него палиться не станет.

– Нет такой общаги, где бы не имелось двух-трех отнорков, про которые знают только свои и никому никогда их не сдадут. Особенно менту!

– Согласен. Но все равно – за уши тянешь версию. Обе жертвы вырублены расчетливо, со знанием дела и с большой силой. Расчетливо – еще ладно, но где он мог выучиться так горло ломать? Ну чтобы с одного удара? Если верить тому, что мне о нем рассказали, он вообще драться не умел. Сестра говорит, что его школе даже не били. И знаешь почему? Потому что неинтересно. Он не защищался, не ныл, «Ну ладно вам, ребята» не говорил, а просто ждал, когда все кончится.

– А вот этот аргумент, конечно, веский, – вздохнул Олег. – Но ты мне другое скажи – с ним самим-то пообщался?

– Нет, – ответил Тим. – Товарищ в общаге отсутствует, соседи за городом, комната на замке. Я карточку свою парню, с которым общался, оставил, просил передать Никите, как появится, но так звонка и не дождался. А потом дело забрали, и я всю эту канитель из башки выбросил.

– Ясно. – Ровнин открыл блокнот и взял ручку. – А теперь диктуй мне адрес общаги, этаж, комнату и так далее. Ну и телефон сестры, если его помнишь.

Следом Олег набрал свою новую знакомицу из прокуратуры.

– Анфис, привет! – деловито произнес он. – Слушай, ты, случайно, не на службе?

– Случайно нет, – бодро отозвалась девушка, – но скоро там буду. Мы, кстати, с тобой разминулись в Вербилках, причем на какие-то десять-пятнадцать минут. Тебя в сводную группу включили?

– Вроде нет, – озадачился Олег. – А может, и да. Начальство приедет – спрошу.

– Меня включили, в качестве помощницы Верещагина, – похвасталась девушка, которая, судя по прямоте разговора, то ли одна в служебном транспорте находилась, то ли в обычном автобусе ехала. – Хорошо бы он это дело поднял! Я бы в отчет попала, глядишь, после получения диплома сразу следующий классный чин. Не осенью, а сейчас. До отрыжки надоело в «младших» бегать.

– Глядишь, так и случится, – приободрил любовницу Ровнин. – У меня к тебе вот какая просьба: как приедешь, пульни мне фоторобот подозреваемого по электронной почте. Помнишь, мы с тобой насчет него говорили?

– Хорошо, – согласилась та. – Информация не закрытая, так что минут через сорок жди. Слушай, мы сегодня увидимся? Я где-то к пяти-шести вечера, скорее всего, освобожусь. Можем куда-нибудь сходить. Только не в тот клуб, ладно?

– А чем он плох? – удивился Олег. – Но не хочешь туда – пошли в кафе. Оно в том же здании находится, но с другой стороны.