Чтение онлайн

Музыка вдруг расстроилась и затихла. Музыканты привставали со своих мест, стремясь отчетливее услышать крики нараставшего скандала. Танцующие остановились и начали с интересом, медленно продвигаться к месту происшествия. Майло нахмурился, смерил меня быстрым взглядом и вместо того, чтобы откланяться, потащил за собой к незамеченным ранее карточным столам. Со всех сторон летел приглушенный шепот и смешки. Гости обменивались сплетнями и мнениями.

— Что там такое происходит, дорогая?

— Говорят, лиджев фон Хайген мухлюет в карты, можете себе представить?

— Отвратительно! Поведение — недостойное Правителя!

— Это жулик, иначе никак и не назовешь. Он приходил ко мне на днях, просил простить часть карточных долгов. Я, конечно, отказал. Не подобает лиджев, владеющему железоплавильным заводом, так унижаться! Пусть выплачивает до последнего пилести [6: Пилести — серебряная монета, имеющая обращение в Асмариане (мет.)]!

— А дочку свою хорошо пристроил! Жаль только старшенького, ему бы заняться семейным делом, а не бегать служкой у воинов!

— Вы только гляньте на его костюм! Безвкусица!

— А жена у Правителя — все еще сочная соловушка, если вы понимаете, о чем я!

Глазам предстала неприятная картина, а уши резануло громкое, грязное ругательство. У карточного стола стоял высокий молодой мужчина в темно-синем мундире, его глаза горели гневом, а рука сжимала рукоять пристегнутого к поясу кинжала. Когда мы подошли, юноша как раз в ярости швырнул на пол свой стул и продолжил кричать. Карты были в беспорядке разбросаны по всему столику, зеленое покрывало заливало вино из перевернутого бокала. Напротив, в самодовольной позе, скрестив руки на груди и положив одну ногу на колено другой, сидел тот самый «игрок и жулик». Он улыбался, будто радовался представлению и обращенному на него всеобщему вниманию. И был страшно пьян. Вокруг плотно столпились пышногрудые дамы, гордые кавалеры и даже пробегавшие мимо слуги.

— … И несмотря на то, что вы, лиджев фон Хайген, являетесь представителем славного сословия Правителей, я требую немедленного удовлетворения! Я вызываю вас на дуэль, вы слышите?!

— А это вас удовлетворит? — Правитель поднялся со стула и, взяв свой бокал, выплеснул его содержимое прямо в лицо офицера. Публика ахнула. Изумленный офицер белыми перчатками прикоснулся к пышным пшеничным усам, по которым обильно стекало вино. — Достаточно? Или хотите еще?

— Да… Да что вы себе такое позволяете?! — мужчина выхватил из-за пояса короткий клинок, украшенный на рукояти крошечными изумрудами. — Я вас убью!

— Рискните, пожалуйста! — довольно ухмылялся фон Хайген, покачиваясь от излишек выпитого.

Воин ринулся вперед, широко замахнувшись клинком. Гости закричали. Сперва от страха, потом от возбуждения. Офицер, сдерживаемый крепкой хваткой, не успел сделать до Правителя последнего шага. Майло схватил молодого человека за руку, державшую оружие. Постепенно гнев мужчины уступил место узнаванию.

— Ламкор [7: Ламкор — чин, равный капитану (мет.)] Хэлдир…

— Курор [8: Курор — чин, равный младшему лейтенанту (мет.)] Бретан. Что тут происходит?

— Лиджев Якоб фон Хайген мошенничал в игре! Я видел, как этот шулер прятал и менял карты! — офицер заметно дрожал, кинжал выскользнул из разжавшейся кисти и громко звякнул о паркет. Несколько каменьев выпали и быстрыми лягушатами разлетелись под подолы длинных платьев дам.

— Кто-нибудь кроме вас, офицер, может это подтвердить?

— Все видели! Это видели все!

— Кто может подтвердить слова курора Бретана? — на этот раз Майло обращался к публике. Моментально гости потупили смущенные взгляды, некоторые начали расходиться, как бы заскучав. Никто не подал голоса.

— Боюсь, Стакли, многоуважаемые Правители не заметили преступления лиджев фон Хайгена. И твое слово будет звучать против слова возможного обидчика, — вкрадчиво пояснил Майло, не отпуская руки юноши. — Вы играли на деньги?

— Конечно! Тот, кто не грает на деньги — трус или идиот! — подал голос пьяный фон Хайген.

— Кто-то не досчитался выигрыша?

— Этот юнец, богиня бы его забрала, утверждает, что я обманул его на десяток пилести! Смеет меня — Правителя, называть шулером и мошенником, хотя не стоит дерьма на моих сапогах! — офицер молчал. С его усов медленно стекали последние капельки вина, пачкая воротничок сорочки и мундир.

— Руководство Района Воинов возместит вам потерю, курор Бретан. Вы свободны. И будет лучше, если вы больше не станете играть и ввязываться в драки, позоря честь всех воинов Асмариана. Удалитесь, пожалуйста, с праздника, — отчеканил Майло голосом, требующим исключительного повиновения.

Стакли Бретан поклонился Майло и, громко отбивая каблуками, покинул залу. За ним потянулось еще несколько воинов. А вслед им неслись снисходительные смешки. Оброненный кинжал остался лежать на полу.

Якоб фон Хайген был очень доволен случившимся представлением. Он не только выиграл в первый раз за вечер, но и обрел некоторую популярность, на все лады пересказывая и приукрашая историю.

— Кто пьян и в долгах — тому ничего не страшно! А свои никогда не выдадут грешков ближнего, как бы сильно его ни ненавидели, — самодовольно произнес Правитель, глядя на гостей и раскланиваясь на три стороны. — Пойду, еще выпью.

— Что тут происходит? — расталкивая зрителей, к столику пробрался недовольный Аксельрод.

— Небольшой карточный инцидент, лиджев, — коротко с поклоном ответил подобравшийся Майло, стилет офицера он поднял и держал теперь при себе, вероятно, намереваясь вернуть. — Но мы его уже разрешили.

Аксельрод смерил охотника долгим глубоким взглядом. Кивнул и, развернувшись, исчез в толпе. Прямо как бесенок в темном омуте.

А я просто стояла. И как завороженная наблюдала за происходящим. Не ощущалось, что этот молодой человек действительно готов наброситься с оружием на пьяного Правителя. Это ведь понарошку! И случись страшное, потом, в конце пьесы, картежник бы встал с пола, вытащил кинжал из подмышки, и они с офицером пожали бы друг другу руки и поклонились публике. Но Майло был реальным. И поступил как настоящий благородный Воин! Его решительность, благородство и способность успешно прекратить конфликт –даже заимели поклонниц. Несколько дам приятной наружности в почти прозрачных платьях горячо посматривали в сторону охотника, хихикали, обмахивались перьевыми веерами и всячески старались привлечь внимание.

Однако Майло вернулся ко мне, одарив изумительной улыбкой, предложил пройтись к фуршетным столикам. Я нисколечко не сопротивлялась. И, по неизменной традиции, вслед нам полетели злобные, нелестные шепотки. Дамы расстроились и принялись на всякий манер склонять «внешность этой девицы Хэлдира, что он вообще в ней нашел, все это глупости, говорю вам, завтра же он про нее забудет!».

Мы так и не дошли до закусок. На полпути, пробившись сквозь танцующих и ожидающих своей очереди, к нам подошел запыхавшийся курьер. Поклонился, сбивчиво произнес: