Чтение онлайн

— Саквентари [4: «Саквентари!» — божественное воззвание, сходное с «Аллилуйя!» (мет.)]! Богиня воскресла!

Я будто упала на землю и пребольно стукнулась. Резко тряхнула головой. Раз. Второй. Минати, приходи в себя! Ног я больше не чувствовала. Рук, сведенных в молитвенном жесте, кажется, тоже. Три часа мучений! Но что это было в конце? Будто коллективный гипноз… Будто сознание вместило в себя сотни других личностей. И само стало лишь крупицей чужого сознания. Я в себе, и я вне себя… Странное ощущение…

— Минати, тебе придется еще постоять, пока не разойдется большая часть прихожан и гостей, — было вполголоса произнесено мне сверху. Пришлось повиноваться.

Прошло полчаса. Чуть ли не весь город хотел перекинуться парочкой слов с лиджи Друидом — поздравить с праздником, похвалить богослужение, поинтересоваться здоровьем богини. А я мечтала о коврике… Таком, на который можно встать перед молитвой, чтобы не отморозить или не убить долгим стоянием колени. И почему я раньше не задумалась об этом?

Когда все закончилось, а люди почти разошлись, Аксельрод подошел ко мне и холодно кинул:

— Пройдемся?

Я, уперевшись руками в пол, со стонами безрезультатно попыталась подняться, но ноги не слушали. На мой беспомощный взгляд, Друид вздохнул и протянул мне ладонь. А поставив вертикально, прошептал заклинание, после которого стало значительно легче и даже захотелось жить. Теперь я вполне могла предпринять небольшую прогулку.

Медленно вышагивая по колоннаде, Аксельрод рассказывал мне, что во время богослужения я делала неправильно. А неправильно было почти все. Я неправильно сидела, неправильно держала шею, отвратительно вздрагивала от дождя и вообще ужасно искоса разглядывала молящихся. Так нельзя, это неприемлемо, некультурно и плохо! Кто меня, такую деревенщину, вообще учил манерам?! Слава недремлющей Митаре, что большая часть прихожан молилась, но ведь нашлись и те, кто вместо того, чтобы славословить богиню, откровенно пялился на меня!

Я не знала, что ответить и тщательно отводила глаза, чтобы не встретиться взглядом с недовольным Аксельродом. А тот все ворчал и ворчал. Чтобы хоть как-то отвлечь Друида, я ткнула пальцем куда-то в толпу на нижней площадке Храма у фонтана и громко спросила:

— А кто это?

Аксельрод резко остановился и посмотрел в сторону, куда я указывала. Перенесение внимания сработало, ура! Сперва Друид чуть прищурился, потом широко и, внезапно, искренне улыбнулся.

— А, о ней я тебе уже говорил. Акшар Галатея, Воплощающая Огонь, Член Круга Друидов. Хорошая и умная девочка. Я вас как-нибудь познакомлю.

Случайности не случайны, как любил говаривать отец. Вот и теперь я не могла отделаться от ощущения неслучайности. Как же я умудрилась спросить именно про Огонька, когда вокруг еще столько людей стоит?

— Акшар сейчас беседует с Майло Хэлдиром, охотником. Они уже несколько лет вместе работают над второй половиной церемонии Воскрешения Богини. За неделю до праздника Майло уходит с группой обучающихся воинов охотиться. А в Бахад Мунташей Акшар возжигает пиршественный огонь и кормит его живой дичью, пойманной на болотах. Ведь богиня голодна.

От того, как была произнесена последняя фраза, я вздрогнула. Что это за богиня такая, которую нужно кормить в ритуальном огне живыми животными?!

— Но ты на этом присутствовать не будешь, — продолжил Аксельрод, — Иначе привлечешь к себе лишнее внимание. Которое и так повышено из-за твоих нежных вздрагиваний от дождя. Отправляйся назад, в комнату приготовлений. Там тебя ждет записка. Я вернусь вечером и хочу, чтобы ты уже была готова.

И я поблагодарила неизвестного кого-то, за то, что не увижу пиршество, по описанию больше похожее на казнь.

— Иди уже, — Аксельрод строго смотрел, взглядом подталкивая к колоннаде.

Когда Друид не видел, я все же обернулась. Заинтересовала меня эта пара возжигателей, честное слово! Они будто были… Такими похожими… Близкими… Акшар и Майло. Вот, он протянул ладонь для рукопожатия, а получил порцию торопливых объятий. Акшар поправила прядь огненных волос, отправив ее за ухо и открыв угловатые скулы, засмеялась. Майло слегка улыбнулся в ответ, кивнул. Девушка пронзительно свистнула — услышали все на площадке. Опустив глаза в пол, она что-то говорила, и огонь взбирался по платью и опадал. Мужчина внимательно слушал, сложив руки на груди, не перебивал. И, махнув рукой на прощание, Акшар взошла на доставленную по зову квадригу, увитую цветами. Погоняя лошадей громким «Ййяяяя, ййяяя!», она скрылась из виду.

Покачиваясь с пятки на мысок, Майло размышлял. И, видимо, почувствовал, что за ним следят. Черные глаза на загорелом лице, украшенном легкой небритостью. Он без труда вычислил наблюдателя. Черные глаза и бездонный океан тьмы — никогда не узнаешь наверняка, о чем он думает. Кивнул, приветствуя. От макушки до пяток обдало жаром, какого я в жизни никогда не испытывала. Сбежала, не отвечая…

В каморке меня действительно ждала записка. И коробка.

Из записки я поняла, что третьей частью праздника является грандиозный весенний бал, и я должна на нем присутствовать, так как там будут все Члены Круга, с которыми мне необходимо познакомиться. Это было, пожалуй, самым неожиданным, ведь о бале нигде, ни в каких книгах не упоминалось.

В коробке лежал костюм. В бархатном футляре рядом — легкая золотистая маска. Бал-маскарад.

* * *

15 Синаран 1038 год со дня основания Империи или 20 кубат 3360 год Друидского календаря. Асмариан. Вечер

Я никогда не носила вещей такой тонкой работы и не видела, как их носят другие. Эти дикари-друиды умудрились создать красоту из самых простых тканей, используя для украшения лишь цветы и неброские камни. И вот передо мной на соседнем кресле лежал шедевр портного искусства — легкое газовое платье лавандового цвета без рукавов и всякой поддержки в плечах. Держаться оно, наверное, будет на «честном слове». К нему прилагался широкий черный поясок и такая же бархотка — милая и простая. А вот открытые босоножки на высоком каблуке вызвали целую лавину счастья, не в последнюю очередь из-за мысли о том, что туфли здесь носят вполне в моем вкусе. Как же все-таки хорошо, что мне не бывает холодно, и от ношения летней обуви зимой меня останавливают только снег и грязь! С прической все было просто — сооружу какой-нибудь элегантный пучок и украшу парой цветков из вазы, там как раз стояли какие-то нужного цвета.

Сами сборы оказались не такими тяжелыми, как мне рисовало воображение. Крючок сюда, узелок здесь, завязать, застегнуть, оборвать длинные стебли, оставив одни бутоны, — и, вуаля, все готово! Даже столь открытое платье сидело крепко и уверенно, как сшитое на заказ прямо по моим меркам, конечно, абсурд. Лишь ажурную золотистую маску я долго вертела в руках и не могла решиться примерить… Она казалась символом — наденешь ее и окончательно вступишь в игру, отказаться от которой уже не сможешь.

И пока я размышляла над тонкостями шпионских игр, в комнату тихо нагрянул Аксельрод. С присущей ему насмешкой в голосе с порога поинтересовался, все ли мне подошло.

— Это поразительно, но да! Как я выгляжу? — я обернулась, приложив маску к глазам, так и не надевая.

— Очаровательно! — сарказма хоть отбавляй, но мне хотелось ему поверить. Признаться, мне казалось, что сегодня я смогу покорить кого угодно. Хоть самого Императора, взбреди ему в голову такая странная фантазия, как посещение бала в честь Бахад Мунташей. Однако такие мысли показались мне больно уж кощунственными (ну нельзя в адрес Императора так думать) и я их быстренько отмела.