Чтение онлайн

Кажется, моя речь нашла наконец какой-то отклик если не у присяжных, то у сидящих в зале пони. Притихнув, они внимательно слушали меня, кто с недоверием, кто с недовольством, а кто-то – даже с неверящей, презрительной усмешкой, но больше всего я видела взволнованных, пристально глядевших на меня морд. Они верили мне, и от этого в моей душе растаяли последние ледяные осколки, сидевшие в ней с тех проклятых Белых Холмов.

– «Вам, присяжные заседатели, предстоит решить – виновна ли я в чем-то, или нет. Думайте. Решайте» – ковыляя к своему месту, я остановилась и нарочито громко позвенела цепями, перебирая разложенное, снабженное бирками вещественных доказательств оружие, громко лязгнувшее под моими ногами – «Но знайте, что когда-нибудь, эти вот штуки могут оказаться над вашей головой, а так же упасть на шеи вас и ваших близких, но уже некому будет встать на их пути. Ведь народ, боящийся защищать свою свободу – недостоин этой свободы вообще!».

– «Леди и джентельпони, вы вынесли свой вердикт?».

– «Да, ваша честь» – поднялся на ноги седоусый, почтенного вида единорог. Собрав перед собой пачку из бумаг, он положил ее на бортик ложи для присяжных, и устремил на меня внимательный взгляд выцветших, голубовато-серых глаз – «После тщательного обдумывания, присяжными заседателями было решено, что подсудимая виновна в умышленном убийстве шестнадцати грифонов на полустанке возле Белых Холмов и в замке Дарккроушаттен. Мы считаем, что ее вина доказана по всем рассмотренным эпизодам».

Вздохнув, я опустилась на задние ноги, бессмысленно глядя на цепи, сковывающие мои ноги чуть повыше бабок. Похоже, им предстояло поселиться там на долгий, очень долгий срок. Поднявшийся грифон презрительно курлыкнул, хищно глядя на меня торжествующими глазами, но в тот момент, мне было абсолютно все равно.

– «Хотя присяжные заседатели и считают, что в данном деле имели место смягчающие обстоятельства, ведь подсудимая действовала в состоянии аффекта, вызванного покушением на убийство ее мужа, которого она посчитала мертвым, мы пришли к выводу, что ее действия представляют крайнюю опасность для нашего общества, поэтому все вышеизложенное не может служить оправданием для совершенных ею преступлений, и мы рекомендуем суду назначить ей наказание в виде изоляции от общества на максимально возможный срок».

«Ну, вот и конец. Допрыгалась, лошадка. Да пошло оно все!».

Зал взорвался громом голосов. Вскакивая со своих мест пони громко кричали, с негодованием выкрикивая обвинения в адрес… В адрес присяжных? Повернув голову, я с недоверием всмотрелась в бушующую толпу на балконах и трибунах, кричащую, требующую, призывающую гнев богини на головы присяжных, с опаской пригибающих головы и лихорадочно высматривающих пути к отступлению – но поздно. Грохот судейского молотка был практически неразличим за грозным ревом толпы. «Позор!», «Как вы могли?!», «Предатели!» – неслось со всех сторон вместе с какими-то скомканными бумажками, летящими в головы двенадцати моих палачей. Неверящим взглядом я проходилась по трибунам, глядя на поднятые ноги и раскрытые в крике рты – неужели эти пони еще недавно осуждающе глядели на меня, слушая заумные рассуждения прокурора и крикливые угрозы грифоньего посла?

*БРРРУМ*

Какой-то новый, рокочущий звук родился где-то недалеко от здания.

*БРРРУМ*

Словно далекий майский гром, он становился все слышнее и громче.

*БРРРУМ*

Стекла открытых окон задребезжали, и постепенно стихающая толпа стала прислушиваться к этим однообразным, но очень грозным звукам, раздававшимся где-то за окнами суда. Подняв глаза, я встретилась с удивленным взглядом Слизи Мейна и настороженными глазами судьи и госпожи прокурора, недоумевающих, что за сила может так грозно грохотать неподалеку, заставляя тонко позвякивать прыгающие на столах графины с водой и жалобно трястись большие, роскошные люстры. Но мне уже стало понятно, откуда родилось это грозное предостережение – то был звук сотни копыт, слитно ударявших стальными подковами по гладким плитам мостовых.

*БРРРУМ*

*БРРРУМ*

*БРРРУМ*

– «Ваше Высочество, там…» – влетевший в приоткрывшуюся дверь гвардеец галопом пронесся через весь зал, едва успев затормозить возле судейского подиума. Повернувшись к неподвижно сидящей принцессе, он склонился в глубоком поклоне и скороговоркой забормотал – «Ваше высочество, там Легион! Три или четыре сотни, со знаменами и щитами! Они вооружены и не хотят расходиться, перекрыв ближайшие улицы возле зала суда!».

– «А… Они выдвигают какие-то требования?» – осторожно поинтересовался судья Майн, бросая взгляд на поднявшуюся с подушек принцессу. Скорбно нахмурившись, Селестия сошла в зал, и крики мгновенно утихли, сменившись морем склонившихся голов.

– «Нет, ваша честь. Они просто стоят и… И долбят копытами в мостовую!».

«Зачем, ну зачем?!» – только и успела подумать я. Подойдя ко мне, принцесса внимательно поглядела сначала на меня, а затем – на сидящих неподалеку присяжных. Важно глядевшие пони почему-то вздрагивали и опускали головы, не смея встретиться взглядом с лавандовыми глазами принцессы, неслышно двигавшейся мимо судейской трибуны в охватившей зал тишине. Даже громовой грохот копыт за окном постепенно затих, и в неподвижной, звенящей тишине раздался негромкий голос принцессы – «Встаньте, мои верные подданные. Посмотрите на меня».

Разогнувшись, весь зал затаил дыхание, слушая негромкий голос своей повелительницы, в котором звучала насторожившая меня печаль. Не то, чтобы я идеализировала эту древнюю правительницу, да еще и богиню, но…

«Ох и не нравится мне все это!».

– «Мы собрались сегодня для того, чтобы выяснить, виновна ли данная пони в тех ужасных вещах, случившихся не так давно, на севере нашей страны. И каков же, присяжные, был ваш вердикт?».

– «Эммм… Мы посчитали, что ее вина полностью доказана, Ваше Выс… Выс… Выс-сочество» – почему-то трясясь и обильно потея, проблеял почтенного вида единорог.

– «Понимаю. Но почему же тогда недовольны все остальные наши подданные, собравшиеся сегодня в этом зале, дабы увидеть открытый сей суд?».

– «Прощения!» – раздался откуда-то с галерки тонкий голосок – «Она не плохая! Она спасала их!».

Раздавшийся голосок словно разрушил наваждение, и понемногу, зал снова заполнили голоса, осторожно, но все чаще и чаще выкрикивавшие что-то в мое оправдание. Крутя головой, я не могла поверить, что эти обыватели, чтящие свою принцессу, все же идут если и не против ее воли, то имеют мужество хотя бы просить ее о чем-то, и о чем! О снисхождении к преступнице, чья вина была признана открытым, «народным» судом!

– «Благодарю вас за то, что вы столь смело высказываете свои мысли и твердо хотите, чтобы восторжествовала справедливость, мои добрые подданные» – ласково произнесла Селестия, проходя по залу и возвращаясь на свое место – «И раз возникло столь серьезное разногласие между множеством пони, доверите ли вы мне разрешить создавшееся противоречие?».

– «Безусловно, повелительница!» – встав, столь же низко поклонился судья Майн, метя подиум буклями своего парика – «Мы примем любое ваше решение, Богиня!».

– «Скраппи Раг, прошу тебя – поднимись» – подняв торчком оказавшиеся неожиданно большими крылья, принцесса смотрела на меня, застыв в какой-то странной и грозной позе, словно недвижимая статуя древнего божества, проводя глазами по преклонившим передние ноги подданным – «Да, ты виновна в убийстве. Я вижу в тебе гордыню, ибо ты считаешь, что справилась с очень опасными противниками. Я вижу в тебе страх за любимого, которого ты так боялась потерять. И я вижу обиду – обиду на несправедливое, по твоему мнению, обвинение, ведь ты думаешь, что делала это не ради себя – но и ради всех тех, кто присутствует в этом зале. Я вижу тебя насквозь. Так скажи мне – примешь ли ты мое правосудие?».