Чтение онлайн

Наверное, я была предвзята. Может быть, свою роль сыграло то, как выглядела та молоденькая кобылка, но я должна была признать, что тот, кто ее послал, был чертовски умен, раз нашел среди своих сотрудников ту, что была так похожа на мою подругу, и я просто не смогла отказать смущающейся, порозовевшей от застенчивости журналисточке, напомнившей мне о Черри. Конечно, список ее вопросов не отличался разнообразием, но я необычайно терпеливо отвечала на зачитываемые ей словесные подковырки, под конец, просто командуя, что именно ей стоит писать. Смайл Дроп, конечно, пыталась сопротивляться и даже строить из себя «акулу выездной журналистики», попробовав говорить со мной деловитым, профессиональным голосом, но быстро стушевалась, когда я лишь рассмеялась в ответ.

– «Ох, Дроп!» – смеясь, похлопала я по копыту повесившую нос белую единорожку – «Ну не пытайся ты быть тем, кем ты, на самом деле, не являешься! Я ведь согласилась на это интервью лишь по одной причине, которую твой работодатель вряд ли потрудился тебе сообщить, поэтому давай не будем играть друг перед другом. Ведь ты же не думаешь всерьез о том, что можешь смутить своим гордым видом ту, что гоняет в хвост и в гриву сотню вооруженных жеребцов и кобыл, да и по слухам, является жуткой маньячкой и убивицей, правда?».

– «Простите, мисс Раг, просто… Я хочу быть хорошей журналисткой. Правда хочу! А вы все время демонстрируете, как вы не любите представителей прессы…».

– «Я не люблю представителей прессы лишь тогда, когда они превращаются в паразитов, почувствовавших вкус власти!» – нахмурившись, парировала я. Я всеми силами старалась избегать этого неприятного для меня разговора, но каждый раз, любое интервью, неизменно заканчивалось обвинениями в гноблениях прессы и злобных отповедях, а зачастую, и копытоприкладством с моей стороны. Но в этот раз я решила быть чуть более вежливой с этой молодой кобылкой, столь непохожей на своих коллег по профессии – «И честно говоря, я не питаю надежды, что в один прекрасный день, ты не станешь такими же, как те, кто приходил ко мне до тебя».

– «П-паразитом?» – задохнувшись от возмущения, проговорила Дроп, в праведном гневе поднимаясь из-за стола – «Да как вы такое можете говорить, миссис Раг? Я считаю, что журналистика – это одна из самых благородных профессий! Мы даем возможность пони узнавать новости и интересные факты, мы находим и освещаем радость и горе, мы доносим свет знаний, и мы…».

– «Мы формируем общественное мнение, манипулируя фактами и словами» – закончила я этот выспренний спич журналисточки, движением копыта придвигая к ней новую чашку с мятным настоем, который Бабуля почитала как лучшую замену подскочившему в цене чаю – «Знаешь, я не говорю, что эта работа не нужна, отнюдь. Я уже говорила твоим коллегам, что я не люблю их самих за их отношение к другим, как к материалу, из которого нужно выжать лишь то, что нужно им самим и их работодателям. Я хочу верить тебе, что все, о чем ты говоришь – это правда, но хочешь, я докажу тебе, что даже самым честным журналистом, репортером или редактором можно без особого труда манипулировать, заставляя их утаивать или искажать информацию?».

– «Попробуйте!» – только и фыркнула в ответ молодое дарование СМИ.

– «Ну что ж, тогда скажи мне, что ты сделаешь, если в интервью я честно расскажу, что совершила какое-нибудь преступление? Например, отравила кого-нибудь или, например, соблазнила несовершеннолетнего жеребенка… Да что угодно. Что ты сделаешь в этом случае? Опубликуешь ли ты это в своей газете?».

– «Я…» – замешкалась единорожка, но быстро совладав с собой, уверенно подняла на меня глаза – «Да, как честный журналист, я обязана буду опубликовать это интервью, и даже обратиться к гвардейцам, которые обязательно заинтересуются…».

– «Отлично. Значит, ты его опубликуешь» – насмешливо скривилась я, и приблизив голову к заворожено глядевшей на меня Дроп, негромко произнесла – «А в конце, я добавлю, что все это произошло не так давно, на очередной Гранд Галопинг Гала, под одобрительным взглядом хозяйки этого элитного праздника – нашей всеми любимой принцессы Селестии, по сути, санкционировавшей все это дело. И что, после такого заявления, ты все еще думаешь, что опубликуешь это интервью?».

– «Что? Вы… Это же не…» – ошарашено залепетала белая, глядя на меня круглыми глазами – «Этого не может быть!».

– «А какое твое дело, может это быть или не может?» – цинично усмехнулась я, глядя поверх чашки на негодующую собеседницу – «У тебя появилась информация, и что ты будешь с ней делать? Молчишь? Молчишь… С одной стороны, выдав отредактированное интервью, ты автоматически перестанешь быть «честной» журналисткой, просто исправив мои слова и может быть, даже замолчав страшную правду. А с другой стороны, если ты принесешь его к своему редактору, то очень может быть, что это ты окажешься за решеткой, по мнению окружающих, столь нагло оболгав не абы кого, а саму повелительницу Эквестрии!».

– «Но как же Гвардия, ведь я…».

– «Ты скажешь это гвардейцам?» – вновь хмыкнула я, намазывая на ломтик хлеба толстый шмат малинового варенья – «А я рассмеюсь, плюну им в морду и скажу, что я вообще с тобой не говорила, поскольку отказалась от интервью, и все вышесказанное – плод твоей буйной фантазии и неудовлетворенного либидо. Ну и кому, ты думаешь, они поверят? Мои слова еще нужно будет доказать, а государственная преступница, возводившая хулу на Богиню – вот она, уже в копытах. Суд, приговор, каменоломня – вот и весь рассказ».

– «Но как же так? Ведь получается, все, что вы… Вы… Вы сказали это нарочно!» – вновь обретя дар речи, ошарашено произнесла Дроп, недоуменно потряхивая головой – «И как я могу после этого верить во что-то, что вы мне можете сказать?».

– «Никак» – отсалютовала я чашкой, словно восхищаясь находчивостью собеседницы – «Поэтому тебе очень часто придется делать такой тяжелый моральный выбор… Или не придется, если мы сможем сохранить в целости и сохранности ту Эквестрию, что сейчас лежит вокруг нас. Очень много сил стало бороться за власть в последние два года, и поверь, эти пони пойдут на все, лишь бы получить то, что они считают своим по праву. На передовой этой скрытой войны можешь оказаться и ты… Поэтому я предложу тебе лишь выслушать и записать одну историю, произошедшую с молодой и очень наивной пегаской, отправившейся в свое свадебное путешествие с любимым мужем… Ну а что делать с этим дальше – решать придется тебе, и только тебе».

– «Хммм, пожалуй, я и вправду воздержусь от столь опрометчивого решения» – вальяжно заметил невидимый гость, в голосе которого, однако, проскользнули опасливые нотки – «Дискорд раздери эту глушь! И зачем я только приперся в это место? Посмотреть на бедный, убогий домишко или постоять тут, изображая из себя идиота?».

– «Для этого не понадобится много мастерства!» – вновь рыкнула я, радуясь в душе хоть какому-то развлечению, кроме подсчета пролетающих мимо окна мух – «В свою очередь, вместо душа могу предложить чудесного белого жеребчика, чрезвычайно выносливого и ответственно подходящего к любому порученному ему делу. Он прост, находится в хорошей физической форме и оооочень любит играть в переодевания. Цена договорная!».

– «Нет, пожалуй, я все-таки зайду» – задумался баритон, постукивая копытом по крыльцу в такт сердитому сопению раздувшегося от гнева Гризи Бриза, яростно сверкавшего на меня глазами из-под своего шлема. За последние несколько дней я успела порядком его довести, напропалую издеваясь над приставленным ко мне гвардейцем. Железобетонная невозмутимость бедняги уже трещала по всем швам, и теперь он принимался раздраженно хрипеть, лишь стоило мне намекающее протянуть «А знаешь что, Бризи…», злобно сверкая на меня глазами. Что ж, похоже, он еще не забыл, как я сосватала его Эпплджек, якобы придя к ней в гости, и только хохотала, глядя, с каким выжатым видом выползает бедняга с сеновала Эпплов, где его и подловила моя смелая и крайне прямолинейная подруга, не постеснявшаяся использовать для знакомства аркан. Думаю, это пошло им обоим на пользу, хотя весь оставшийся вечер он простоял неподвижно, дуясь на меня и подозрительно скрещивая задние ноги, поэтому я совершенно не удивилась, не обнаружив его возле своей двери, когда выбралась из кровати поутру. Похоже, «случайно» оставленная неприкрытой дверь нашей спальни была последней каплей, и теперь, мой соглядатай ночевал в предложенном ему ранее вагончике, не рискуя настаивать на столь безоговорочном выполнении приказа принцессы, особенно после ночного «марафона», устроенного мне Графитом. Что бы там не говорил этот серый маньяк, похоже, легкий привкус опасности и ощущение чужого взгляда, скользящего по нашим влажным, яростно переплетающимся телам, здорово его завели, и поутру, я сама едва смогла выползти из спальни, жарко краснея под осуждающим взглядом моих родителей.