Чтение онлайн

– «Ндямс… Вот и сказочке конец» – протянула я, когда хихикающая подруга перевернула страницу – и замерла, во все глаза разглядывая новую картинку – «Похоже, тут нет никакого врага. Теперь-то понятно, почему ее называли «трехногой»…».

– «Но как же так? Это же невозможно!» – с недоумением и обидой протянула Черри, разглядывая следующую гравюру. Увы, в ней не было ничего героического, ничего красивого или даже отдаленно эстетического. Лишь понурая, прячущая глаза за длинной гривой мышекрылая пегаска, сидящая в каком-то богато обставленном кабинете перед раскрытой книгой. Мебель, выточенная из цельных кристаллов, клубящиеся облака с блестками звезд вместо стен, щемящая красота невесомых бюстов аликорнов, парящих над постаментами – и грубая реальность сучковатого костыля, поддерживающего правую переднюю ногу фестралки, обрывающуюся где-то посередине пясти. Нелепая культя с заметно выступающей костью, прикрытой грубо сформированной подушкой из кожи и мышц, одновременно отталкивала и притягивала взгляд, и я поневоле восхитилась художником, столь точно отобразившего топорную работу неизвестного хирурга – «Такого просто не может быть! Она же не могла быть этой страшной ведьмой из сказок!».

– «Сказки – это очень тонкая материя, Черри. Но вот писали, несомненно, с натуры» – покачала я головой, приподнимая крыло и прижимая к себе вздрогнувшую подругу – «Слишком точно отображена культя, поверь моему опыту. А вон и понож, возле кресла. Глядя на первую картинку, я никогда бы не подумала, что это протез».

– «Но почему, Скраппи? Почему эта героиня должна так страдать? Прямо… Прямо как ты» – я крепче прижала к себе Черри, немного удивляясь ее реакции. Вроде бы полтора года в Обители должны были оставить на ней свой след, но стоило ей пожить спокойной, мирной жизнью, как осторожный, затурканный хищник вновь уступил место скромной, доброй пегаске – «И почему она названа тут «трехногой»? Ведь все знают, что трехногая ведьма была злым чудовищем, но как она могла быть такой… Такой красивой и смелой, хоть и стражем? Я этого не понимаю!».

«Оно и к лучшему. Ведь именно ради этого я сражаюсь с врагами – и сама с собой. Для того, чтобы вам, дорогие пони, никогда не приходилось задумываться о таком».

– «Не знаю, милая. Да и вообще, причем тут я? Давай лучше посмотрим, кто это вообще» – пожала плечами я, и наугад открыв страницу, принялась читать.

«Даже несмотря на страшную рану и потерю конечности, Найтингейл приняла активное участие в формировании Лунной Гвардии и вскоре, заняла место Голоса-в-Ночи, по сути, став первой среди равных, выделяясь среди прочих ночных пегасов умением и силой. Ее суждения были иногда столь странны, что часто ее принимали за одержимую, возвращенную к жизни злой волей Тайного Сестринства, но Повелительница Ночи неизменно осуждала эти слухи, давая своей любимице все больше и больше привилегий, пока, наконец, не объявила Найтингейл своей новой ученицей».

«Так, что-то это мне напоминает» – подумала я, с неудовольствием ощущая, как по хребту ползет предательский холодок узнавания и ощущая, как вновь вздрогнула Черри, то и дело поднимавшая блестевшие глаза со страницы на мою мордочку, сосредоточенно выговаривающие древние слова – «И клянусь, все это мне очень и очень не нравится!».

«По словам историка Блу Эмеральды, заслуги этой фестралки в возвышении принцессы Луны Эквестрийской надолго стали камнем преткновения среди историков той эпохи, отчаянно споривших о том, чего же больше принесла эта кобыла как своему народу, так и всем пони, населяющим древнюю эквестрию. Было ли больше добра или зла? Она была жестока с врагами и добра к друзьям, являя при этом странный дуализм злобы и нежности, но что более важно, она была всегда настороже, зорко следя за границами привольно раскинувшейся Эквестрии, неустанно рассылая шпионов и войска, благодаря чему то был один из самых тихих периодов в жизни древней, ушедшей от нас страны. Но, как это водится, получая все больше и больше власти, она неизменно черствела, и вскоре, даже ее близкие и родные смогли ощутить перемены, протекавшие в ее огрубевшей душе. Конечно, было бы жаль приводить в качестве исторических фактов расхожие слухи, но по словам того же Деотроттиана, всем была известна история, когда она просто плюнула на пол перед Всемилостивейшей принцессой Селестией Эквестрийской, потребовавшей от Лунной Гвардии отпустить всех захваченных при штурме какого-то города грифонов, вопросив «Неужто кровь моих сородичей значит для вас не больше, чем этот плевок?». Лишь вмешательство ее повелительницы, Луны Эквестрийской, предотвратило массовую бойню военнопленных, и по словам того же Деотроттиана, это, видимо, и можно считать началом падения Найтингейл, в последствии, превратившейся в Трехногую. А концом, описанным Хувцитом, похоже, стала попытка объединившихся принцесс немного ослабить влияние жестокой, деспотичной, слишком высоко вознесшейся фаворитки Госпожи Ночи, отправкой ее в почетную отставку по состоянию здоровья. Однако попытка эта провалилась, и Найтингейл, взбунтовав верные ей части Лунной Гвардии, отправилась к королевскому дворцу, якобы освобождать принцесс, захваченных и отравленных изменниками-единорогами. Ее влияние на гвардейцев было столь велико, что даже обращение самой принцессы Селестии Эквестрийской не повлияло ни на одного из них. Разбитые, даже несмотря на всю мощь своей Голоса-в-Ночи, к тому времени уже прозванной Трехногой и без малейшего сожаления проливавшей кровь пони и своих сородичей, они были вынуждены отступить прочь из столицы, рассеявшись по окрестным лесам, и лишь спустя несколько месяцев спешно сформированной из пегасов, единорогов и земнопони Новой Гвардии удалось отыскать изменников, разбив их в битве у Соляных пещер. Хувцит утверждал, что оттесненная вглубь пещер, горстка отчаянных фестралов, под предводительством сошедшей с ума предводительницы, никак не хотела сдаваться, и раз за разом отбивала все атаки, продемонстрировав, по его словам, «выдающиеся образчики тактического искусства, которых совершенно не ожидали превосходящие их в сотни раз противники». И тогда принцесса Луна Эквестрийская, Повелительница Ночи, пройдя по Небесному Зеркалу, вступила в соляные шахты – и вскоре вышла оттуда.

Одна.

Никто не знает, что произошло в тех мрачных глубинах старых шахт. Но с тех пор никто более не слышал о Найтингейл, и лишь в самых древних сказках, еще рассказывающихся по деревням необразованными земнопони, можно услышать «сказ о ночном чудовище, ходящем на трех ногах».

Эта история должна стать всем нам предостережением – нельзя доверять судьбу своей страны милитаристам. Нельзя полагаться на силу оружия, неизменно меняющего душу любого, кто держит его, кто использует его и кто стремиться делать зло. Да, в те мрачные времена, когда наша страна была окружена врагами, а наши предки были раздробленны, предпочитая делить себя по видовому признаку на роды, кланы и стаи, воины были нужны, но теперь, после показательного падения жестокой, деспотичной принцессы, принявшей когда-то имя Найтмер Мун, мы видим правдивость этих слов. Под мудрым правлением принцессы Селестии Эквестрийской, мы вошли неразрывным звеном в состав сложного механизма взаимодействия между расами, и теперь, никаким отчаявшимся милитаристам, помешанным на крови и жажде власти, не удастся…».

– «Не читай! Не читай это! Брось!» – вдруг громко, во все горло, выкрикнула пегаска, с хрустом вырывая у меня книгу – «Скраппи, прекрати!».

– «Эй, ты чего?» – тряхнув головой, я постаралась избавиться от наваждения, вызванного прочитанными строками, и с недоумением уставилась на тяжело дышащую Черри, прижимавшую передней ногой к своей груди выдранный у меня томик – «Черри, с тобой все в порядке? Ты чего орешь, как оглашенная?».

– «Как ты не видишь, как ты не понимаешь?» – смаргивая набегающие слезы и жалобно кривясь, причитала пегаска, шаг за шагом отступая от меня назад, в темноту – «Это же яд! Забудь! Не читай этого больше! Это же все ложь! Наверняка гнусная ложь!».

– «Черри, пожалуйста, не ори! Что случилось-то?» – терпеливо и несколько холодновато поинтересовалась я тоном, которым Дух всегда предпочитал общаться с возбужденными или просто ненормальными пациентами, дабы не возбуждать у них подозрений в том, что их пытаются заставить что-то сделать или в чем-то убедить – «При чем тут яд? Вполне логичный разбор полетов. Чем-то даже напоминает попытки дворцовых переворотов времен Калигулы и Нерона…».

– «Это вранье, вранье! Ты совсем не такая!» – продолжала лихорадочно вскрикивать подруга, напрягаясь, как струна при малейшей моей попытке встать на ноги, чтобы приблизиться к ней – «Да-да, теперь я понимаю, почему они засунули эту гадость в закрытую библиотеку! Но ее нужно уничтожить, развеять пепел, чтобы никто не смел читать это, а потом писать такие же гадости про тебя!».

– «Черри, опомнись, причем тут я?» – удивленно и очень испуганно вопросила я подругу, кажется, готовую закричать и броситься прочь – «Это же древняя история, хотя есть и совпадения, которые я не могу отрицать… Ну да, есть парочка… Или тройка… Ндямс. Блин, автор как в воду глядел, но это неважно, ведь ты сама сказала, что я совсем не…».

– «О нет, это еще как важно!» – раздался над нами спокойный, уверенный голос, заставивший Черри испуганно вскрикнуть, а меня – опрометью метнуться к фонарю, задувая трепещущий огонек. Бросив зазвеневшую медную коробочку, я бросилась к сжавшейся в комочек подруге, и утащила ее в темноту, волоча слабо сопротивляющееся тело вдоль мрачных книжных полок – «Это та самая история, которая имеет гнусный обычай повторяться. Раз за разом, раз за разом… И похоже, она повторяется вновь».

«Ни слова!» – одними губами выдохнула я в ухо затрясшей головой подруге, волоча ее вдоль книжных полок. Падающие из круглого, расположенного под самым потолком башни окна лучи лунного света плели причудливую сеть, заставляя меня, избегая открытого пространства, метаться между полок в попытке найти выход из этого зала – «Черри, где выход, не помнишь?».

– «Ммм-ммм» – промычала подруга сквозь зажатые моей ногой губы и отрицательно тряся головой – «Ммммфффмммм-мммм?».

– «Поверь, ты не захотела бы с ним встретиться. Это чрезвычайно упертый, полодинистый единорог с манией нести добро всем в пределах видимости» – прошептала я, по-своему расценив приглушенное мычание подруги. Прижавшись к шкафу, я крутила головой по сторонам, пытаясь не упустить ни малейшего движения, способного выдать местоположение нашего преследователя – «Тссссс. Может, он уймется и свалит по-быстрому?».

– «Не думаю, что оставлю тебя так просто» – ответил мне голос сверху. Подняв глаза, я увидела мощную, темную фигуру, отчетливо вырисовывающуюся на фоне широкого луча света, глядевшую на нас с головокружительной высоты стеллажа. Синхронно пискнув, как мыши, мы припустили со всех ног, с глухим топотом бегая между книжных шкафов – «Как видишь, я учел некоторые нюансы, указанные тобой во время нашей последней встречи!».

– «Черри, не останавливайся! Ищи выход!» – негромко пропыхтела я, когда ноги, в очередной раз, вынесли меня в какой-то проход, где и я столкнулась с не менее запыхавшейся подругой – «Пусть он лучше меня насилует!».

– «Ты заблуждаешься, Раг!» – оскорбленно вскрикнул откуда-то сверху «черный мститель», похоже, вновь затянутый по самые уши в черный, не различимый в темноте костюм – «Или клевещешь, что в твоих устах получается омерзительно одинаково!».

– «М-может, он просто х-хочет н-нас о чем-нибудь сп-сп-спросить?» – поддавшись панике, Черри начала запинаться и дрожать, прижимаясь ко мне всем своим телом – «М-может, он п-просто сторож в библиотеке?».

– «Ага. А сюда он зашел чисто для того, чтобы книжку почитать!» – первый испуг прошел, и я вновь была деловита и собрана. Вряд ли кто-то мог нам угрожать пристроенной к дворцу библиотеке, и я ощутила неуместную игривость, пытаясь оценить всю ситуацию целиком – «Вот счаз как выложит перед тобой свой «читательский билет»!».