Чтение онлайн

Улок снова поднял голову.

— Адепт Механикума вот-вот будет схвачен, объявил он собравшимся. — Нам останется только... — Он внезапно замолчал и повернулся к Обеку и его воинам. — Кто эти люди, присутствующие среди нас, Галлик? — спросил он.

Арем Галлик опустился на одно колено и поклонился.

— Саламандры, железный отец, — ответил он. — Так они себя называют.

Занду озабоченно взглянул на Обека.

Улок нахмурился — по крайней мере, той половиной своего лица, что состояла из плоти и крови.

— Я думал, они все мертвы... кроме Ящера.

— Мы продолжаем жить, — сказал Обек и шагнул вперед. — И свидетельство тому перед тобой. Я капитан Рахз Обек, Лишенный Шрамов и Носитель Огня.

Улок окинул его безразличным взглядом:

— Мне приходилось видеть Саламандр и раньше, на борту этого самого корабля. Они пришли в поисках союзников, говоря об отмщении за своего примарха, что, как я знал, было ложью, и пытались нас убить. Как я могу быть уверен, что вы те, за кого себя выдаете?

Обек сделал еще шаг, и легионеры Железных Рук потянулись за оружием. Не шелохнулся только Морикан Безмолвный, но за линзами его птичьего шлема капитан ощущал напряженный взгляд.

— Смотри! — сказал Обек, демонстрируя свою черную, как оникс, кожу и красные глаза, — Так выглядят Уроженцы Ноктюрна.

— Так выглядели и те, кто явился на борт нашего корабля. А под маскировкой их плоти я обнаружил нечто иное: притаившегося змея о трех головах. — Улок прищурил глаз и одновременно сфокусировал бионику. — Какое дело привело вас в хранилище? Где ваш корабль? Вы стояли здесь гарнизоном?

— Нет, — ответил Обек, качая головой. — Мы надеялись воспользоваться арсеналом Вулкана как безопасным хранилищем...

Он замолчал, осознав, что сказал слишком много.

— Для чего? Это имущество уже там?

— Нет, оно все еще на борту нашего корабля, связь с которым потеряна. Мы благодарны вам за помощь, но хотим лишь...

— Что находится на вашем корабле? — холодно спросил Улок. — Я не буду повторять вопрос еще раз.

Обек пренебрежительно тряхнул головой:

— Реликвии. Артефакты большой культурной ценности с Ноктюрна.

— Что же это за... реликвии?

— К вам это не имеет отношения.

Улок усмехнулся.

— Понятно, — сказал он и подал знак своим воинам. — Взять их.

Кольцо штурмовых щитов с болтерами, вставленными в щели-амбразуры, сомкнулось вокруг Саламандр, едва успевших взяться за оружие.

— Не стоит этого делать, — предостерег их Арем. — Это медузийские Бессмертные. В случае сопротивления они убьют вас.

—Прислушайтесь к легионеру Галлику, — посоветовал Улок Обеку и его людям.

— Что будем делать? — прошипел Занду.

— Подчинимся, — ответил Носитель Огня, воздев руки. — Вряд ли мы сумеем их победить. А если даже уцелеем в схватке, они лишь утвердятся в своих подозрениях.

Он поймал взгляд железного отца, но вместо злобы или самодовольства заметил в нем только убежденность, что в первую очередь необходимо защищать своих людей и корабль.

— Как долго вы собираетесь нас задерживать? — спросил Обек.

— До тех пор, пока не определим вашу истинную натуру, — ответил Улок.

— Найдите наш корабль, и вы все поймете.

— Я так и сделаю, капитан Обек. Обязательно.

Он не всегда был Ящером. И вряд ли заслужил это почетное имя, разве что остался жив, когда другие погибли. В этом отношении он не оправдал своего звания апотекария. На полях Исствана V его редуктор остался пустым, и геносемя братьев погибло, не собранное никем.

Участие в миссии Улока вернуло Ящеру ощущение цели, но чувство самореализации в последнее время сильно ослабло. Поначалу его опыт был востребован, но теперь, с появлением Призраков... полевой медик приносил не много пользы.

Когда на борту «Стойкого» оказались раненые, да еще его собратья, Ящер воспрял духом, и где-то в уголке сознания всплыли прежнее имя, прежние цели.

— Держи его... — бросил он сервитору-медику с зажимами вместо рук, чтобы тот зафиксировал положение бьющегося легионера Саламандр.

Воин лишился обеих ног и сильно обгорел. Он дергался от боли, что затрудняло лечение. Нартециум Ящера нечасто применялся для подобной процедуры, но сейчас это была основная его работа — апотекарий ввел раненому мощное нервно-успокоительное средство.

Спустя несколько секунд судорожные рывки ослабли и легионер погрузился в искусственную клиническую смерть. Из двенадцати осмотренных пациентов уже шесть были погружены в анабиоз, и Ящер не исключал, что их станет больше.

Один легионер, однако, оставался в сознании. В отличие от всех других, на его теле сохранились почетные шрамы. И очень много. Это было странно. Легионер дернул головой, подзывая к себе апотекария.

Ящер передал свою работу сервитору и подошел к страдающему воину:

— Тебя мучает боль, брат? Я могу облегчить твои страдания.

Он не хотел, чтобы эти слова прозвучали угрожающе. Может, он слишком долго находился в обществе Улока? Да, он определенно оставался с Улоком чересчур долго, но с этим ничего нельзя поделать. Обеты даны, узы, приковывающие его к «Стойкому», нерушимы. Ящер мог быть кем угодно, но только не клятвопреступником.

— Я не имел в виду...

— Он выживет? — с трудом прохрипел легионер. Он даже схватился рукой за горло. — Что это? Я не...

Он умолк, не в силах воспроизводить звуки.

— Ты несколько недель был без сознания, брат.

Глаза легионера расширились, и его взгляд оторвался от освобожденного от брони технодесантника, у которого была повреждена половина головы, и тела в погребальном саване, промокшем от крови в районе груди.

— Где... я?

Каждый звук давался ему с трудом, но настойчивость воина поразила Ящера.

— Не пытайся разговаривать, я все объясню...

Легионер вцепился руками в края стола и попробовал подняться. Ящер, положив руку в перчатке ему на грудь, удержал раненого.