Чтение онлайн

— Прошу прощения, брат. Я ведь привык иметь дело с сервиторами. — Он немного помолчал, потом посмотрел в лицо Обеку. — Ты считаешь, что у нас нет души?

— Вернее, человечности. Ведь именно так говорится в вашем кредо, если утрировать.

Галлик так долго на него смотрел, что Обек решил, будто легионеру отказал разум. Затем он отвел взгляд.

— В последнее время я немало размышлял о смысле этого кредо, о наших душах и человечности.

— Я не капеллан, — сказал Обек, заметив смятение легионера и удивляясь его неожиданной искренности, — но, если хочешь, я тебя выслушаю.

— Прославленная гуманность Восемнадцатого.

— Я надеюсь доказать, что мы не змеи, как подозревает твой железный отец.

Галлик снова повернулся к нему, словно пытаясь увидеть что-то неведомое Обеку. У него внезапно возникло подозрение, что заменить руку мог бы и Ящер, а за этой встречей кроется нечто большее, чем установка бионики.

— Улок не отпустит ваших раненых. По крайней мере, тех, кто в тяжелом состоянии.

Обек приподнялся, гневно сжав кулак, но Галлик положил свою механическую руку ему на грудь.

— Стоит мне немного повернуть пилу, и ты будешь разрезан пополам, — предупредил он.

— Зачем ты меня сюда привел?! — сердито зарычал Носитель Огня. — Что за всем этим кроется?

— Я собираюсь заменить тебе руку.

— И не о чем больше беспокоиться?

Галлик держался непреклонно, но не мог скрыть смущения. Затем его лицо помрачнело, по-видимому, вследствие принятого решения.

— Покоя нет. Никакого покоя.

Занду наслаждался жаром камеры омовения. Он повышал температуру и давление воды до тех пор, пока струи не начали бить по телу, словно ножами. Несмотря на боль, он простоял в камере почти целый час, но не почувствовал ни облегчения, ни прилива бодрости. И после омовения, когда струйки воды иссякли, а камера заполнилась плотными клубами пара, сержант чувствовал себя точно так же, как и в тот момент, когда оказался на борту этого корабля.

Изнуренным. Уставшим.

Пропаренная черная кожа теперь сама излучала тепло. Он запустил пальцы в рот и вытащил окровавленный зуб.

«Уже четвертый».

Недавно стали выпадать волосы, и тогда он до блеска обрил череп боевым ножом. Стоило только закрыть глаза, как горящий человек возвращался, будто подгоняемый приближающейся смертью Занду.

— Оставь меня... — безнадежно прошептал он.

Сержант слышал, что разрушители умирали, заражаясь радиацией от собственного оружия, но его клетки длительное время подвергались интенсивной бомбардировке. Повреждения силового доспеха и нарушение герметичности сочленений бесповоротно определили его судьбу.

Унизительная смерть и ужас, поражающий даже того, кто не подвержен страхам. Возможно, это и есть предсказание горящего человека — медленное угасание, только пламя бушует внутри его тела, а не снаружи.

Занду тяжело вздохнул и вышел из камеры омовения. Слуги, предоставленные Змиям Улоком, стояли наготове, почтительно опустив глаза и готовые облачить его в броню. Он предоставил им заниматься своим делом и погрузился в раздумья.

Сержант понимал, что должен поговорить с капитаном Обеком. На борту «Стойкого» они провели уже несколько недель, но никаких известий о «Чаше огня» не получали. Сначала он отказывался верить в гибель Зау'улла, Краска и остальных, в утрату реликвий Вулкана вместе с его кораблем, но бесконечные дни без новостей подтачивали его убежденность. Да еще эта слабость... она усиливала затянувшиеся мучения.

Им следовало покинуть этот корабль, скрыться и самостоятельно разыскать «Чашу огня» или погибнуть в процессе поисков. Он догадывался, что это эгоистично, учитывая его вероятную судьбу, но лучше умереть с честью, чем бесполезно угасать, как тени перед восходом солнца.

— Ты умираешь, — раздался голос Варра.

Занду, уже одетый в броню, не услышал, как подошел другой легионер, и искоса взглянул в его сторону:

— Что ты мне сказал, Змий?

Он не собирался давать волю своему гневу, но нервы все еще были напряжены.

— Я сказал «умираешь», а не «глохнешь», — уточнил Пирус.

Он тоже был в полном боевом облачении. Занду видел на обожженном металле полосы сажи, пронизавшие зелень, словно черные вены. Их уже не удастся отчистить полностью. Картина, показательно демонстрирующая нынешнее положение Лишенных Шрамов и его собственное состояние.

— Вулкан призывает меня к горе, не так ли? — печально и с намеренной язвительностью сказал Занду.

— Нет, — возразил Варр, и усмешка на его лице надула недавно полученный шрам. — Тот, кого призвал отец, уже откликнулся.

Сержант нахмурился, но не успел спросить, что Пирус имеет в виду, поскольку у входа в камеру омовения появился Обек. Вместе с ним пришел Фокан, ставший его помощником в отсутствие Ксена.

— Я хочу, чтобы вы оба пошли со мной, — сказал Носитель Огня.

Он казался встревоженным. Серьезно. Больше, чем обычно.

— Твоя рука, брат-капитан! — воскликнул Занду, показывая на бионическую конечность. — Выглядит неплохо...

— Улок обнаружил корабль, — прервал его Обек. — «Чаша огня» снова с нами.

— А наши братья на борту?

— Неизвестно, но, по всей видимости, контакт установлен.

У сержанта снова появился повод нахмурить лоб:

— Но ты все же кажешься обеспокоенным, капитан.

— Так и есть. Трюмы «Стойкого» ломятся от снаряжения, поднятого из «Свершения». Как вы думаете, что сделает железный отец, когда выяснит, что находится на борту «Чаши огня»? Вы же видели его реакцию на наше появление. Он держал нас под стражей долгие недели, не имея для этого иного предлога, чем сомнения в нашей истинной природе. У меня появились недобрые предчувствия относительно его намерений, но с прибытием «Чаши огня», Зау'улла, Краска и его людей наша позиция улучшилась.

— Наша позиция? — переспросил Занду.

— Носитель Огня говорит о вероятности скрестить клинки с сынами Горгона, — пробормотал Варр.

— Только в случае крайней необходимости, — предупредил Обек. — Но я не позволю им удерживать нас на корабле и препятствовать выполнению нашей миссии. Артефактам необходимо подыскать безопасное место. Может быть, в Гереоновой Бездне? Улок стремится к войне, а мы не знаем, на что способны орудия Вулкана, пущенные в ход. Нас связывают принесенные клятвы. Мы все дали обет Т'келлу.

— А жив ли он еще...

— Жив или мертв, — возразил Обек, — обещание мы обязаны выполнить. Все остальное не имеет значения.

Варр улыбнулся, но его взгляд, устремленный вдаль, был взглядом маньяка.

— Выдержка, трудный путь, самопожертвование... Наш отец гордится нами.

Попросить его объясниться не удалось. У входа в казармы послышались голоса.

Отделение Железных Рук пришло проводить Саламандр навстречу их судьбе.