Чтение онлайн

— Поможем, обязательно поможем, — улыбнулся Кириленко. Значит, не зря работала специальная группа референтов и Отдел Пропаганды. Пока события на внешнеполитической арене шли по их плану. Но и противник не дремлет, собирает информацию. Появились и первые перебежчики. Правда, заокеанские партнеры с некоторых из них еще поплачутся. Плохо только то, что с каждым месяцем воздействие послезнания будет помогать им все меньше. Так что вся надежда только на себя.

— Люблю смотреть новые фильмы. На них душой отдыхаю. Вот специально попросил привозить положенные «на полку» ленты. Некоторые откровенная дрянь, но попадаются и весьма неплохие. Ты смотрел полную версию «Мне двадцать лет»? За что его так сократили? Просто замечательный фильм! У нас такая прекрасная молодежь. Да, они мыслят по-иному. Но так и должно быть! Это же другие поколения! Вот так мы и убили всяческую творческую мысль. Кто-то отчаянно боялся инакомыслия, а оно, как чертополох проросло везде.

— Показывали на закрытом просмотре. Хороший фильм. Заставляет размышлять, — коротко кивнул Андрей Павлович. Он был уже у в курсе, что Брежнев самолично спас от закрытия и «полки» многие замечательные картины. Поэтому мыслящие люди в руководстве кино специально привозили к нему фильмы, вызывающие слишком много вопросов от всевозможных перестраховщиков от культуры. Например, Шукшинская "Калина красная" и даже всем известную комедию "Кавказская пленница, или новые приключения Шурика". "Бриллиантовая рука", "Белорусский вокзал". Сколько же дури было в головах киношных начальников!

Наконец, свет погас и по экрану пошли кадры цветного фильма. Город, явно несоветский, по автомобилям сразу понятно. Люди, спешащие по своим делам, дети, играющие на площадке. Студенты в аудиториях, врачи в операционных. Все занимаются своими обычными житейскими делами. Затем многие поднимают головы, сопровождая взглядом летящие ввысь ракеты. Кто-то уже явно паникует, забирается в бункер, бежит к автомобилю.

Внезапно небо озаряет яркая вспышка. Затем начинается настоящий ад. Кириленко было до ужаса страшно наблюдать, как люди и животные сгорают буквально за мгновение, дома вспыхивают как спички, а целые кварталы городов за секунды превращаются в ничто. На горизонте появляются огромные грибообразные разрывы. Они сами по себе наводят страх и панику. Люди пытаются бежать, но уже поздно. Приходит ударная волна и уничтожает все на своем пути, затем с неба начинает сыпаться пепел. Кириленко не сразу догадался, что он радиоактивный. От этого стало еще страшней.

Последняя часть короткого, составленного из отрывков разных кинокартин фильма повествовала о жалком существовании остатков человечества после короткого обмена ядерными ударами. Особенно было страшно наблюдать за этим из космоса. Летящие черточки ракеты, многочленные вспышки, а затем настоящий ад внизу. Постапокалипсис на поверку оказался еще страшнее, чем его описывали. Это не жизнь, это жалкое выживание на крохах, оставшихся от цивилизации. Фильм закончился, секретари ЦК КПСС еще некоторое время сидели в мрачном молчании.

— Ты как, Андрюша?

— Фу, аж захотелось выпить, — Кириленко стянул с себя галстук, ему стало не хватать воздуха.

— Пойдем подышим, — участливо посмотрел на своего товарища Брежнев. — Понимаю, сам был ошарашен, когда мне показали его в первый раз. Сейчас обед будет, там по рюмашке и тяпнем. Мне сегодня немного разрешили.

— Попаданцы помогли кино составить?

— Из их архивов, — коротко кивнул Генсек, прогуливаясь по дорожке. — Уже наши пересняли и смонтировали под свой лад. Представляешь, что испытали американцы, когда мы перед переговорами этот фильм всей их делегации показали. Некоторым стало плохо, врачей вызывали. На бравых вояк, как их, так и наших было больно смотреть. Сникли разом. Одно дело виртуально ядерными дубинками махать, другое — увидеть возможное последствие дел рук своих. И знаешь, на следующий день переговоры как-то намного живее пошли. Тем более что и мы не с пустыми руками приехали. Сильно не давили, в чем-то даже здорово уступили. В итоге договорились о многом. Вектор развития отношения поставлен. Дальше уже за тобой дело. Главное — дать им понять, что преемственность движения меняться не будет.

— Поверили?

— А чего нет? В кулуарах некоторые настырные прямиком наших спрашивали. «Такое на самом деле в будущем произошло? Из-за этого люди оттуда сюда попали?» Вот будет их ученым задачка. Пусть сразу не поверят, но ведь где-то глубоко внутри страх останется?

— И что мы ответили? — буравчики маленьких глаз Кириленко так и впились в лицо Генерального секретаря.

— Да ничего! Все были заранее предупреждены. Тем более что мы и нашим доселе этот фильм не показывали. Кое-кого из старых фронтовиков даже пришлось позже медикам откачивать. Извини, из виду как-то этот фактор упустил. Но ничего, умнее будут! Не то некоторые генералы заигрались, понимаешь, в штабные игры. Вот они на экране! Мать их перемать! Весь мир в труху!

Андрей Павлович задумчиво качал головой. Отличный ход! Генсек опять в хорошей форме. Значит, у них должно все получиться. Черт возьми!

После сытного обеда сидели на веранде в теньке. На столе стояли запотевший графин, жбан с брусничным морсом и легкие закуски.

— Ко мне тут Черненко зачастил. Пронюхал что-то змей и постоянно на вас наговаривает. Надоел хуже горькой редьки!

— Они и у нас на Старой площади воду мутят, мешают работе.

— Может, того, убрать его да Капитонова. Последний же на моей почте сидит.

— Пусть пока сидит, — веско ответил Кириленко. — Почту мы с тобой уже в разные потоки перевели. Пусть читают то, что им будет позволено.

— Тогда чего ждем?

— Пусть проявят себя, скомпрометируют полностью и разоблачатся перед партией. Черненко в последнее время весьма активно общается с руководителями республик и русских регионов. Мы же все это внимательно отслеживаем.

— Сеть расставляешь? — понимающе кивнул Брежнев.

— Недавно в Крыму они с Щербицким встречались.

— Тот и меня к себе звал, но врачи не советуют.

— Летом да, жарко там. Ну а в бархатный сезон?

— Тогда, наверное, можно. Думаешь, стоит съездить?

— Нам Щербицкий пока нужен. Лёня, вообще, как он тебе?

Генеральный секретарь склонил голову, затем размеренно ответил:

— Умный, деловой. Если по шапке настучать, то работать неплохо будет. Кадрами, понимаешь, тоже разбрасываться не стоит. Их еще пойди вырасти.

— Если ему предложить в будущем пост в Москве?

— Наш, думаешь, тогда будет? Наверняка к успеху Машерова ревнует. Ради будущей карьеры в Москве всю республику раком поставит.

— И с националистами разберется?

— Здесь сложнее. Не торопись, Андрюша. Я бы посоветовал тебе дать им полнее раскрыться. Отдай это поручение самому Щербицкому. Хочешь наверх, сделай сначала грязное дело! Да не бойся, наш он человек, просто берега попутал. Я с ним на эту тему подробно побеседую. Эти сволочи нам в войну в спину стреляли, а мы с ними до сих пор цацкаемся! Хрен им, а не незалежна Крайна.

— Набрать компромата и разоблачить? Чтобы показательным судом?

— Видишь, понимаешь меня с полуслова. На съезде ведь так и планировал поступить? — Леонид Ильич бросил такой полный искрящего ехидства взгляд, что Кириенко аж закашлялся. — Вот так вот! Обойти аппарат сложно, но можно. В принципе правильным курсом идешь, не мне тебя учить. Но совета спросить бы по старой дружбе мог. Я не кусаюсь.

— Да я…

— Головка от… Бросил, понимаешь, старого товарища, — довольный произведённым эффектом Брежнев снова широко улыбнулся и потянулся к бутылочке. — Что там Шелепин накопал? Зубы у него еще железные?