Чтение онлайн

— Я не люблю людей больших, уверенных в себя, без страха и упрека, мне нравятся человеки «маленькие»! Ведь из них наша жизнь и состоит! На другого простачка глянешь — сколько же там всего сложного внутри наверчено! Ну а встретишь на Мосфильме какого-нибудь Народного — дрянь человечишко! У нас на Катуни на рыбалке с мужиками иной раз так языками сцепишься, что на тебе готовый рассказ!

— И писал?

— Всю зиму. Скучно сидеть просто так. Как легче стало, так и пошел в народ. Я сюда чего и приехал — сборник рассказов выпустил. Почему-то сразу приняли.

— Времена меняются, — задумчиво протянула Надежда.

— Думаешь? — вскинул голову Василий. — Может, и проще станет, но суть все равно не изменится. Человечишко существо подлое, косное, меняться он не любит.

— Какой ты, однако, оптимистичный, Василий. Но сам же постоянно пишешь и снимаешь про людей, — ухмыльнулся Дмитрий. Видимо, этот спор продолжался у них давно.

— Ну а про что еще? Возьми любого нашего мужичка, да разверни его душу вширь. Дорога выйдет от Бреста до Магадана!

— Образно, ёмко.

— Понимаешь!

Шукшин встал и прошелся вдоль картин, остановившись около какого-то пейзажа.

— Дим, у нас рисовал?

— Нет, это в Забайкалье. Там стройка начинается, ездил в командировку.

— Похоже. Осень, сопки, стылость. Душа в эти дни умиротворяется, как будто заново омыта осенним дождиком. Вот сижу я, братцы, как-то на завалинке и внезапно понимаю, что все не то и не так. Сердце схватило и не отпускает. Потому уже глянул по календарю, матерь божья, у меня ж сороковой день пошел.

На стол упала вилка, Надежда побледнела. Она до сих пор не догадывалась, что в том мире Шукшина уже не было. Точной даты его смерти не помнила.

— И каково это?

Опять этот пронизывающий взгляд истинного художника. Холмогорцеву снова стало не по себе, как будто он лезет грязными ногами в чужую душу. Но видимо, для Василия он стал отчасти своим, или тем, кого можно не бояться. Степан и сам в принципе умер, для того мира. Два сапога пара!

— И понял я, что любви мало. Мало у нас в мире любви. Вот блага и нет на земле. И долголетье нам не светит. Все крутимся, вертимся, не до нежности к родным, старикам и детям. Жить надо чисто, а я вот столько лет забывал матери деньги посылать. Думал квартиру в Бийске купить, куда в её возраст со скотиной возиться. Не хочет, — Шукшин вздохнул. — Может, это и правильно. Пока работаешь, трудишься — живешь.

— Ты-то у нас труженик.

— От родителей все. Вызвали, короче, меня в Москву, аванс вручить и договор подписать, поездом поехал. Хотелось после зимней спячки с народом пообщаться, мир посмотреть. Страна гудит — «Люди из будущего валятся. Плохо там у них, беда! Зато мы теперь знаем, как не надо. Грядут перемены». Надеются люди на перемены. Только вот будут ли они на пользу народную? Страшно мне чего-то. Как будто в темную пропасть заглянул. Наша-то родная история, получается, исчезла, а другая еще не появилась. Вот решил к вам заглянуть, душу успокоить, а тут эти самые люди, — Шукшин смягчился и на его простоватом лице прорезалась хорошая улыбка. — И не так это страшно, оказывается! Те же люди, пусть и со своим взглядом на жизнь. Мне вот Степан такое дело предложил.

— Василий…

— Да не важно. Ты как будто камень из былины, на котором написано куда дальше двигаться. Дорогу я уже сам выбрал. Так что, братцы, завтра отдохну и на Мосфильм. Должок там кое за кем остался. Да партнеров по съемке с осени не видел. Юра Никулин к себе звал. Кстати, сегодня есть у них представление? Мы еще вроде не опаздываем. Сто лет не был в цирке! Где-то у меня был его номер, — он полез за записной книжкой. — Где тут телефон-автомат имеется?

— На углу, — ответил задумавшийся о своем Дмитрий. — Меня себе в картину возьмешь? Мы так с тобой ни разу и не поработали?

В ответ была знаменитая вспыхнувшая сама собой улыбка.

— Сумасшедший денек, — Надя еле добралась до дивана и буквально рухнула. — Мастерская, Шукшин и еще Юрий Никулин! Для одного дня это перебор. Одно слово Москва!

— Ты же сама хотела успеть везде и повсюду.

— Ага, только забыла, насколько это утомительно. Степа, помассируй, пожалуйста, ноги. Ох, как хорошо у тебя получается!

— Ты, кстати, чего сегодня молчала?

— Я не молчала, с Ириной много чего успела обсудить. Даже не представляешь, сколько у нее и Димы в Москве знакомых? Я загибать пальцы устала от перечисления знаменитостей. Невероятно интересная пара.

— Я про Шукшина.

— Не знаю, оробела. Но какой импозантный мужчина! Но…понимаешь, чувствую рядом с ним маленькой девочкой и ничего поделать не могу.

Степан остановился и взглянул в глаза жены.

— Так и маленькой? Ножка у тебя, очень даже не детская. Вася это точно заметил.

— Вот дурачок. Иди ко мне скорей! Я так по тебе соскучилась. С ума сойти, мы будем десять дней вместе и на море. Сравню сервис будущего с нынешним элитным.

— Там далеко не элита собирается. Важные люди, Надя, но далеко не элита.

— Ты чего там возишься? Давай, расстегну. О, мой герой!

В дверь старой деревянной рахвалюхи, по чьей-то ошибке, названной загородной дачей, беспардонно стучали. Заспанное питерское утро, не спеша вторгалось в полузакрытые занавесками окна, с настороженностью внимая шуму незваного гостя. Стройный паренек с вихрастыми цвета соломы волосами недовольно высунулся из комнаты и прокричал:

— Да иду, иду! Кого там черт несет спозаранку?

— Спозаранок у тебя в девять часов дня, соня?

— Витька! Какими судьбами?

— Да вот проезжал мимо, — высокий молодой человек с пышными по последней моде бакенбардами сжал в объятиях хозяина «дачи». Потом он поставил на пол большой баул, в котором то-то характерно звякнуло. — Братан, стакан есть?

— Ты уже с утра?

— Да вчера с Игнатом классно посидели на Василеостровском.

— Пошли, — кивнул в сторону кухни Снайпер, а это был именно он.

Вскоре на столе появился бокал, нарезанный тонкими кусочками сыр с хлебом.

— Будешь? — Виталий с каким-то неподдельным увлечением вкручивал штопор в пробку зеленоватого стекла бутылки. — Извини, есть только «Минасали».

— Нет, спасибо, но с утра не пью. Лучше поставлю турку и сварю кофе.

Гость налили желтоватого оттенка вина и с наслаждением выпил сразу половину бокала. Затем он с интересом посмотрел хрусталь на просвет.

— Кучеряво живешь.

— Наследие предков, — коротко обрубил грядущие расспросы хозяин, а Виталий только иронично хмыкнул.