Чтение онлайн

— Вот эта великолепна!

Ягужинская застыла около большой картины, которая был облагорожена шикарной рамкой. Называлась она «Моя мама». Три женщины, скорей всего в комнате общежития, явно отдыхают после тяжелого трудового дня. Молодые, красивые, залитые солнцем, предвкушающие будущее счастье. Было ли оно у них? Получилось ли создать крепкие семьи и завести детишек? Внезапно горло у Степана пересохло. Его мама умерла давно, но рана, оказывается, до сих пор саднила. Ушли все, кого он знал по той жизни. Эта картина напоминание о несбывшемся, о яркости каждого дня бытия. Надежда повернулась к нему, в её глазах блеснули слезы. Странно, она очень редко плачет. Дмитрий застыл у мольберта, внимательно разглядывая их. Сейчас его лицо было слегка нахмурено, он казался несколько отрешенным, как будто увидел нечто большее. Степану даже показалось, что в глазах Рашко мелькнула нотка сочувствия или некоего понимания.

— Замечательная картина. Ирочка, можно водички?

Ирина быстро принесла стакан воды, тревожно взирая на лица гостей, всплеснула руками.

— Ой, я дурочка! Вас же вырвало из вашего мира, вы потеряли все. Эту картину только что с выставки привезли, не успели убрать.

— Не надо извиняться, Ириша, — Надежда была уже собрана и спокойна, а затем сама всплеснула руками. — Мы же с собой целую сумку всего принесли. Степа, доставай!

Жена Дмитрия с улыбкой посмотрела на бутылки, палку колбасы и сезонные фрукты, и поставила на стол огромную стопку блинов. Дмитрий улыбался.

— Знаменитые блины с селедкой от Рашко! У нас еще есть пунш. Как видите, мы живём небогато, прирастаем только гостями!

— Не стоит об этом, Дима, — остановила его шуточные оправдания Надежда. — Поверьте человеку из будущего — главное богатство в жизни — это все-таки люди! Давайте сядем и поднимем первый бокал за наших гостеприимных хозяев, и мне не терпится посмотреть остальное.

— С почином! — Холмогорцев ловко вскрыл две бутылки грузинской «Хванчкары» и разливал по хрустальным бокалам рубиновое вино. Ему сегодня хотелось пить и веселиться. Мечты сбываются, он будущий историк, рядом красивая женщина и новые, замечательные друзья. Что еще от жизни надо?

— Спасибо тебе, Степан, мне звонили ребята из МГУ. Осенью обещали дать нужный материал. Всерьез заинтересовались, сулили даже дать посмотреть реконструкции костюмов и доспехов той эпохи. Вот, — Рокша кивнул в сторону относительно светлого угла с мольбертами, — пишу первые эскизы. Ты тоже, как я понял, уже полностью в исторической стезе?

— Да, буду работать электриком на полставки в университете, учиться. Меня взяли сразу на третий курс, поэтому сейчас придется плотно взяться за учебники и курсовые. Хорошо хоть с будущими преподавателями уже немного знаком по раскопкам и их подготовке. Наде предложили работу в новой фирме. Будет отвечать за будущую советскую моду.

— Вот как? — Дмитрий бросил взгляд в сторону женщины. Они сейчас рассматривали очередную картину, Ирина что-то горячо ей объясняла, а Надя не могла убрать с лица искренний восторг.

— Зря так смотришь. В том мире она заведовала целой сетью модных бутиков. И это в Москве будущего, где человек человеку даже не волк, а саблезубый тигр.

— Слышал кое-что о вашей эпохе. Полный мрак. Как мы дошли до жизни такой? Сидим на кухнях, ругаем правительство, и что надо решить не знаем. В итоге за нас это делают негодяи.

Внезапно сердце Холмогорцева укололо острым. Он-то сам давно обещал помочь старой новой Родине подняться? Хотя что он может один сделать? Черт, он же обещал Мерзликину заехать в Озэпе. После отдыха на курорте надо будет это обязательно сделать! Не только для себя жить!

Из уборной громко смеясь выкатилась раскрасневшаяся Надежда. Степан недоуменно посмотрел на жену и пошутил.

— Представляю, что надо там увидеть, чтобы хохотать до истерики.

— Сам глянь!

Холмогорцев поднялся с места и прошел к туалету, тем более что и самому было пора облегчиться. От него не ускользнул насмешливый взгляд Дмитрия. Ха-ха, было отчего заржать в голос. Неприглядные стены сортира скрашивали вырезки из журналов и плакаты. Но центром всего перфоманса был лист жести, а на нем — напечатанный трафаретом плакат «Мосэнерго». Всего в три слова: «Кончил — выключи рубильник!» Едва сделав необходимое, Степан выкатился обратно. И в самом деле, очень смешно.

Они еще выпили, блины были великолепны, как, впрочем, и селедка. Ирина рассказывала всяческие интересные истории. Жизнь у женщины, как и у всего её поколения была богата на события, непростая, но задорная.

— Мы копим деньги на новую мастерскую. Кооперативную. Вот Диме и приходится мотаться по стране и заниматься всяческой ерундой. Но деньги ведь не главное?

Степан промолчал. Не с его цинизмом об этом говорить. Он ведь каждую лишнюю копеечку от налоговой старался спрятать. Этакое соревнование — кто кого. Совершенно бессмысленное по сути, но зато весьма забавное.

Внезапно послышались шаги человека, спускающегося по лестнице. Ирина оживилась.

— Кто еще сегодня к нам заглянул?

Человека, перед которым Холмогорцев когда-то преклонялся, он узнал не сразу. Больно уж отличался тот образ свойского парня от лица мужчины, хорошо пожившего свое и уставшего от бытия. Но глаза были все те же, смотревшие с хитрецой и, казалось, заглядывающую в самые потаенные уголки души. И голос был до дрожи родной!

— Привет честной компании! Гляжу, празднуем?

— Васечка, ты откуда?

— С Алтая, отдыхал, писал, вот в гости к вам приехал.

Шукшин стоял посередине мастерской. Крепко, по-крестьянски расставив свои ноги, и неспешно оглядываясь. Было видно, что ему тут нравится, ему тут уютно. Казалось, что с его появлением пространство вокруг разом расширилось и стало намного светлее.

— Садитесь, Василий Макарович.

Шукшин с любопытством протянул мужицкую мозолистую руку труженика и оценил загар, сопровождаемый с крепким пожатием Холмогорцева.

— Ты где, парень, работаешь? Руки как крюки!

— В археологической партии Степа трудился. Только что вернулся, — ответила за Степана Ирина, тут же засуетившись возле стола.

— Историк? Любопытно, — Василий тут-же присел у стола и начал с нескрываемым любопытством расспрашивать новоявленного студента. Тема была для него своя, родная. Древняя Русь, начало начал. Они не заметили, как допили вино и съели все блины. Так их затянул взаимно интересный разговор.

— Вот какие дела, оказывается, творятся, Степа. Ну а я ни сном, ни духом! Слушай! — он заходил по комнате, схватившись за голову. — Забросил я своего Стеньку. Злодей он, душегуб, не хочу его воспевать. Здесь же… Такой простор. Говоришь, Олег Вещий там правил?

— Возможно. Одна из версий.

— Русский князь?

— Вот тут я не уверен. Слишком много там жило скандинавов. Воины, ремесленники. Скорей всего он был из варягов, викингов, только на Руси не первый год.

— Викинг, говоришь? Чужаки в сердце Руси?

— Так они уже обрусевшими были, но пока не смешивались. Там, вообще, много разных племен жило. Большой по тем меркам торгово-ремесленный центр, не меньше тогдашнего Киева. Старая Ладога к тому времени уже больше века была скандинавской факторией, Новгород еще создавался. Он пока только три деревни и населения всего ничего. Потом богатством прирастать будет.