Чтение онлайн

– Ты что, Стас? Серьезно?

– Вполне. Бомбу сделать - раз чихнуть. Были бы составляющие.

Он повернулся к компьютеру, пальцы его забегали по клавиатуре, на экране замелькала чехарда картинок, текстов, а Яров сумел задать только один вопрос, поскольку в остальном ничегошеньки не понимал.

– Стас, а сколько же стоит эта вся твоя компьютерная система?

– Вагон долларов.
– улыбнулся тот.
– Но мне это подарила моя фирма. Во! Смотрите "Правили ведения партизанской войны в горах"! Не сгодится?

– Не совсем то...

– Ничего! Найдем, что надо. А вы пока, Илья Иванович, на кухне сделайте по чашке хорошего кофе. У нас там в банке натуральный и кофемолка на полке стоит.

Яров оставил компьютерного гуру за работой, намолол на кухне кофе, сварил его и принес чашки в комнату.

Около получаса они пили кофе, разговаривали, а Стас шелкал кнопками управления своей машины, от беседы почти не отвлекался, а потом выдал Ярову четыре листа бумги, плотно заполненных текстом.

– Почтите, если чего не хватает, я поищу еще.

Яров вчитался в листочки. Это была подробнейшая инструкция, как запрасто и без больших затрат, при минимуме средств - убить человека. В двадцати двух параграфах давались рекомендации по простешему изготовлению взрывных устройств из подручных средств. Предлагалось, как их охотничьего ружья сделать гранатомет. Элементарную металлическую измерительную линейку можно было превратить в машинку для метания ножей метров на двадцать со стопроцентной гарантией поражения цели. Противопехотную мину можно было смастерить из тех же педарт, с легкими добавками охотничьего пороха. Да что там говорить!
– грамотный пятиклассник, если уж не вовсе тупой и руки у него не калеки, мог запрасто уничтожить любого человека как минимум двенадцатью, вполне доступными ему способами.

– И это все в твоем "Интернете"?!
– ужаснулся Яров.

– Не только это. Есть штучки и похуже. Собственно говоря, Илья Иванович, подобную инструкцию вы могли бы купить на каком-нибудь рынке, типа "Лужи", или Петровско-Разумовском.

– Просто стало жить и убивать.
– невесело ответил Яров.

– Да уж. Люди ещё не догадываются, кроме специалистов, какие сюрьпризы будет выкидывать "Интернет". В двадцать перовм веке нас ждут заварушки почище любых революций.

– Может быть, - ответил Яров, даже порадовавшись, что он этих "заварушек" не увидит.

Еще с полчаса они вспоминали буйные для Стаса и блеклые для Ярова годы в школе.

– Кстати, - спросил Яров, подивившись, что до сих пор не задал традиционного вопроса.
– А как с ребятами твоего выпуска? Твоего класса?

Тот ответил беззаботно.

– Половина за границей, половина в тюрьме.

– Шутишь надеюсь?

– Не совсем. Но в целом так. При нормальном деле всего трое. Скрастин и я работаем в легальном бизнесе, а Маша Токарева с Витькой Дымовым учаться в Университете. Остальные, кто не сидит, свалили за бугор, или мечтают туда свалить. Пока и их не посадили.

Яров спросил грустно.

– Я был плохим учителем, Стас? Вот так получается?

– А что вы могли сделать? Наступила эра "Большого Бардака" и самой главной целью и смыслом жизни стал Рубль. То есть Доллар. А вот как к этой высокой Рублевой Цели двигаться и оставаться человеком, так ведь такой дисциплины в школе не было. Мы просто оказались не готовы к восприятию таких простых истин. Вот и все.

Они посмеялись не очень весело, после чего Яров простился со Станиславом, искренее счастливый хотя бы тем, что из этого разгильдяя, потенциального обитателя тюрьмы вышел грамотнный и вполне достойный человек. Чего не скажешь про многих тихонь и отличников.

Шел уже девятый час, оставалось последнее дело перед выходом "на стрелку".

... Салон "Фейерия-модерн" Яров нашел на Волхонке без труда, хотя он и располагался где-то в стороне от улицы, в глубине дворов. Над железной дверью торчала громадная вывеска, сверкающая всеми цветами радуги, а время работы было указано круглосуточное. Следовало понимать, что Яров-младший вкалывал денно и нощно в неуемных стремлениях обгатиться и проторить свою дорогу к успеху.

Однако двери оказались запертыми, а примотревшись к витрине, Яров обнаружил обьявление:

"ПРОСИМ ПРОЩЕНИЯ, СЕГОДНЯ ЗАКРЫТЫ"

Однако за витриной мерцали огни и доносились ударные ритмы тяжелой музыки. Яров нажимал на звонок при дверях до тех пор, пока они не приоткрылись и могучий парень выпер в проем дверей голый живот, прикрытый кожаной безрукавкой.

– Папаша!
– загудел охранник.
– Неграмотный, не видишь, что написано?

– Я именно папаша.
– сказал Яров.
– Мой сын - Игорь Яров.

– А! Другой разговор! Отцу Игоря Ильича всегда почтение! Прошу!

Он распахнул двери, Яров щагнул за порог, разом оказавшись в густой атмосфере жесткой парфюмериии, громкой музыки, суете полуголых людей.

Охранник пояснил.

– Мы к конкурсу лесбиянок готовимся, так что тут сабантуй.

– Понятно. Я не помешаю.

Миновав небольшой холл, Яров оказался в зале, залитом ярким светом.

То, что именно Игорь руководил двумя дюжинами эффектно приодетых девиц и парней - все молодые, гладкие - можно было определить разом. Игорь в одних джинсах и майке, всклокоченный и возбужденный, метался от зеркал к креслам, где сидели пара вовсе голых девиц, орал на подчиненных, словно султан в гареме.

Яров присел в сторонке, надеясь, что когда-нибудь в этом столпотворении наступит пауза. То, что серьезного разговора не получится он уже определил. И надо было найти лишь минуту, чтоб сказать спокойно:

"- Игорь, сегодня или завтра может случится так, что меня убьют. Сам по себе этот факт не очень значительный. Ты в состоянии предьявить счет моим убийцам?

– Ты имеешь в виду кровную месть?!
– вытаращится сын.

– Ну, можешь назвать это и так.

– Я знал, что ты дойдешь до чего-то подобного! Ты сам кого-то убил? Или собираешся?

– В этом роде...

– Батя.... Я этого не смогу. Ты уж извини, но это не для меня. Я давно знал, что ты способен на такие поступки. Но..."

А может он ответит и по другому, подумал Яров.

Игорь, вконец осатаневший, орал на рослую девушку, в такт мрачной музыки вышагивающей перед зеркалами, приодетой в нечто вроде греческой туники.

– Что за поступь, Ольга! Ты посмотри на себя в зеркало! У тебя прическа и одежды Афины Паллады! Ты должна двигаться, как девственница, как храмовая жрица, а не вихлять задницей, словно ты путана с Тверской!