Чтение онлайн

– Ну и что?

– Ну, врать не буду. Ты, понятно, ноги протянешь. Но не в этом году, считай, может и не в двадцатом веке. Заменьше чем год, полтора тебе никто не обещает. И даже больше. Никто ничего досконального сказать не может. Не повезет, так скукожишься в три месяца.

– Пошел-ка ты вон....

Рол ничуть не оскорбился.

– Мне идти некуда. Я у себя лежу. Но даже и на три месяца, Илья Иванович, тебе этих пяти кусков баксов для настоящего разгона, да чтоб от души погулять, не хватит.

– Не тебе судить.
– проворчал Яров.

– Судить? Еще чего! Я в судьи не желаю, не обижай. Я свою скамейку в суде имею. Но главное и не в том, Илья Иванович. Ты ведь в школу свою не вернешся? Обрыдла она тебе, как я понял?

– Обрыдла.
– согласился Яров.

– Так что делать будешь? Чем займешья?

– Не твое дело.
– пробурчал Яров, тут же смекнувший, что без РАБОТЫ, или ЗАНЯТИЯ какого-то не проживет, поскольку всю жизнь был освещен какими-то, пусть и незначительными целями, окромя поедания пищи и прочей физиологии. Иначе сам себя тяжкими мыслями загонишь в гроб ранее всяких болезней.

– Илья Иванович, повторяю, пяти тысяч не надолго хватит, если жить как человек, а не дрянь ничтожная. При таких деньгах твоя жизнь по другим рельсам покатится. Сам быстро увидишь.

– Что? Увижу?

– Да вместо водки будешь употреблять вискарь! В метро ездить перестанешь, мотор брать будешь! С любимой женщиной в ресторанчиках приучишся кушать. На Гавайские острова или в Альпийские курорты потянет! Хорошие деньги, Иваныч, это ж хуже любого наркотика! Раз от сладкого куска полакомишся, так уж голодным оставаться потом не хочется! Это ж всегда так. У нормального мужика деньги не гниют. Так что пара месяцев и ты будешь снова гол, как сокол.

Яров посчитал, что отвечать на эту утробную философию, - только себя унижать. Он дунул ещё раз дымом в лицо больного, затушил сигарету и приподнялся.

– Выздоравливай, Василий Петрович. Желаю тебе жить долго и счастливо. Окно поставь бронированное и под задницуу чаще заглядывай, глядишь - а там бомба лежит.

Он уже добрался до двери, когда в спину негромко прозвучало.

– Илья Иванович, договор с фирмой "Гарант-сто" не подписывай.

Яров замер, медленно обернулся и спросил, плохо себя услышав.

– Что?

– Не ставь свою хату на кон. Эти мальчики тебя уроют, а хату твою себе заберут.

– Как?

– Так. Подпишешь договор, а через месяц-другой пьяненький под машину попадешь! Или в ванее захлебнешся! Илья Иваныч, я таких штучек сам мильон знаю!

– Откуда ты это про меня, про "Гарант-сто" знаешь?

Рол тяжело заворочался, пытаясь сменить положение, поохал, потом остался в прежнем положении.

– Не следовало тебе сообщать, ну, да ладно. Я, Илья Иванович, держу под контролем округ, где ты живешь, а мы с тобой лечились. И ни одна фирма, что у меня под рукой промышляет, шагу без моего ведома ступить не может. И больше вопросов не задавай.

– Хорошо.
– Яров едва сдерживал злость.
– А кто на меня этих фирмачей навел? От кого они про меня узнали?

– Да не все равно? Держат они под наблюдением бомжей с квартирами, пенсионеров в своем районе. В больницах узнают, кто в безнадеге. Есть у них агенты сборщики информации. О том, что фирма на тебя вышла, я случайно узнал. В больнице одного из "Гаранта" встретил.

– Так эта информация для трупоедов из больницы поступила?!

– Не знаю. Сядь. И запомни - не такой я добренький, чтоб тебя за красивые глаза досконально одаривать. Просто тебе верить можно. А из бригады моей тебя никто, считай, не знает. И поставлю я тебя на не очень приметный пост "смотрящим".

– Кем?

– Наблюдателем. Ничего делать не будешь, только присматривать надо. Ты человек внимательный, справишся. Режим работы свободный. Зарплата без обиды. Риск - досконально нулевой.

Соблазны, глупейшие доводы - все это казалось мало того, что утомительным, так ещё и какой-то детской нелепой игрой, затеянной больным человеком, ещё не прочухавшимся после операции. Возражать было просто неуместно. Да и не ко времени.

– Наблюдать можно и за птицами.
– проговорил Яров.
– Найди себе специалиста со стороны.

– Правильно. Только мне нужно, чтоб ты не птиц в небе ловил, а того бобра рассмотрел, который мне могилу роет. Я среди своей братвы теперь никому доверять не могу. А вот как все прознаю, как бобра найду, так и устрою врагам своим большую битву при Маренго!

– Что ты привязался к этой битве?!
– без нужды обиделся Яров.
– И ко мне зачем привязался? Я старый, больной человек, я...

– Не-е, Илья Иванович. Ты не тот, каким себя полагаешь. Это уж ты мне поверь. Я, быть может, потому ещё и сам жив, что глубинное нутро человека сразу вижу. Кто ты есть на самом деле, я с ходу определил.

– И кто я по твоему есть?

– Бандит!
– грохнул Рол.
– Такой же как я. А то и хуже.

– Иди-ка ты знаешь куда?

– Куда, Илья Иванович?

– В ту дыру, которую тебе утром освободили от геморройных шишек.

– Глубоко.
– одобрил Рол.
– И главное, теперь туда досконально легко пройти. Раз шишек нет. А ты, знаешь куда иди?

– Куда, Ваше Сиятельство?

– Домой. Тебя довезут и проводят. Там тебя ментура ждет. За фальшивые валютные операции.

Яров молча уставился в тяжелое, неприятно усмехающееся лицо и нужных слов не нашел, точнее - воздержался, поскольку все они на ум приходили исключительно матерные.

– Подумаешь, Илья иванович, над моим предложением и согласишся. У меня все соглашаются. Но я человек добрый. На тебя давить досконально не буду. Наоборот. Поставь условие. Плату за свое согласие. Я его выполню и мы поладим.

– Выполнишь?

– Век свободы не видать, если хочешь.

С ходу разбежавщихся мыслей, не думая, Яров жестко спросил.

– Рол. Кто конкретно навел на меня фирму "Гарант-сто"?

Рол помолчал, потом потянулся к телефону на столике, кивнул.

– Выйди на кухню, скажи чтоб выпить дали.

Яров не стал возражать, нашел кухню, где угрюмо смотрела телевизор неподвижная, как колода, мрачная женщина с повязаным на голове белым платком. На приветствие Ярова она не ответила - быть может не расслышала.

Яров прокричал во все горло.

– Мамаша! Их Величество распорядились поднести своему холую рюмку водки! Вашими руками!

На каменном лице этой бабы ничего не отразилось. Такие тонкие вещи как ирония её жизни не баламутили. Но смысл повеления - поняла. Она поднялась с грацией беременного пингвина, раскрыла холодильник и на столе мигом оказался поднос с графинчиком, рюмкой и резаным лимоном. Проговорила басом.