Чтение онлайн

Дело же в том, что именно он, пытаясь встретиться с Аян, поначалу отследил, как именно Яров вывез Аян с матерью в неизвестном направлении. Следом затем - опять же он, Витька Шланг, догадался заглянуть в машину Ярова, нашел там газеты, изданный в Брянске и догадался, куда Яров отвез беглянок. И за все эти успехи шефы Витьки-Шланга лишь милостиво похлопали его по плечу. Мало того, даже унизили - приставив охранять этого вечно полусонного обжору киргиза, который просыпался только для того, чтоб пожрать. Витька-Шланг считал, что его в этом мире все недооценивают, а сама эта жизнь ни в чем не предоставляет шанса отличиться, или хотя бы разбогатеть.

В очень скверном настроение Витька-Шланг гнал свою зеленую "ниву" обратно к сауне, выполнявшей роль тюрьмы. Но если рассуждать критически и глубинно, то не последнии события (сами по себе для парня оскорбительные) привели к далнейшим крутым поворотам сюжета его жизни - с каждой минутой летящей к скорому концу. Дело заключалось не столько в тщеславии Витьки, не столько в его неуемной жадности, сколько в том, что попросту, по русски говоря "его бабы не любили". Даже самые криворожие лахудры с дискотеки с фигурами, будто надутый шар, и кривыми ногами - воротили от Витьки нос. Он был конечно, неприятен, хамовит, но ведь всегда находятся девчонки, которые прилипают и к таким. Даже его одноногий приятель Вовчик, в детстве изуродованный трамвайными колесами и тот - не танцуя, не имея, как Витька, машины - все же регулярно затаскивал в свою берлогу то одну пьяненькую девицу, то другую. А Витьке - фатально не везло. Настолько, что он собирался к гадалкам обращаться, снять с себя "венец безбрачия". Горести его усугблялись тем, что сексуальные его потенции были гипертрафированы с двеннадцати лет. И уже с тринадцати он люто, практически ежедневно, занимался онанизмом, порой по десять раз в сутки. В полном отчаянии от своих неудач, он тайно от друзей ловил проституток, что приносило лишь самое примитивное удовлетворение (хуже рукоблудия!) и презрение к самому себе.

А тут - Аян! Беднягу просто затрясло, едва он впервые увидел её из автомобиля, когда проходил вираж возле шашлычной "У трассы". Девчонка и не подозревала, что она каждую ночь с этого момента "спит" в воспаленном воображении с Витькой. Уже неделю он "имел" Аян через онанизм дважды вечером и раз утром. А страсть его от этой заочной любви только разгоралась. Бедолага не подозревал, а подлые люди ему не сказали, что все его неприятности данного рода имели простейшую причину - у него постоянно и тошнотворно воняло изо рта. Были ли тому причиной гниющие зубы, или какая-то болезнь желудка, оставалось неизвестным. Но вытерпеть поцелуи Витьки, сами понимаете, могла лишь вдребезги пьяная шлюха, обожравшаяся водкой под селедочно-чесночную закуску.

А всё вместе в целом - обиды на шефов, неудовлетворенные страсти - в это утро привело Витьку к мысли круто переменить жизнь и любыми путями добится Аян. Как известно, ухаживания в своем хамовитом стиле, он уже предпринял, за что и получил по зубам от отца Аян, но эта первичная неудача его только раззадорила. По приказу своих шефов он отследил побег девушки с матерью, но куда Яров их увез определить не сумел: потерял машину беглецов в Москве. Был за нерадивую слежку крепко избит, после чего установил-таки по газетам из машины Ярова пункт возможного укрытия беглянок - Брянск. Но его похвалили весьма скромно. И Витька решил действовать самостоятельно, вступить в переговоры с Яровым, учинить какую-нибудь торговлю, в результате чего получить, в качестве приза, красавицу полукровку Аян.

Яров на контакт не пошел, но упрямства Витьки не поубавилось. Скорее наоборот.

К тому моменту, когда Алик Белый впустил его в сауну, исполняющую роль тюрьмы, Витька-Шланг уже имел в голове наметки своих очередных действий. Теперь он решил "выйдти на основную цель" непосредственно через отца Аян - подавленного и почти бессловесного Чингиза Раздакова. Сейчас он спал. И проснуться должен был лишь к моменту очередного восприятия пищи.

Алик Белый сказал недовольно.

– Ты что так долго отвозил Ярова? Тут пять минут ходу!

– Так я крюка дал, запутывал, как ты сам сказал!

– Теперь это значения не имеет. Сторожи чурку. Пока не сменят.

Алик Белый сам подвизался в "шестерках" и команды его Витьку унижали. Но иных вариантов не было. Витька запер за ним двери сауны, нашел бутылку пива, присел на лавку и принялся обдумывать дебют своего сговора с Чингизом.

А тот - не спал. Он тоже ковал свои планы. Мозг его был слегка затуманен наркотиками, но это умственной деятельности ничуть не мешало. Для иссык-кульского киргиза прием наркотических препаратов, в принципе, не более вреден, чем кофе для профессионального наркомана. В семьях киргизов тот же опий, к примеру, используется с детства при всех случаях жизни: понос, головная боль, зрение ослабло, ногу сломал - тут же опий под язык и все в порядке. Так же как лютые российские алкоголики, киргизские умеренные наркоманы живут порой неисчислимо долго, опровергая все медицинские прогнозы. Слабые наркотики, которые подсовывали Чингизу в пище и курение "травки" существенного вреда ему не приносили, а скорее наоборот поддерживали его состояние в нормальной системе жизни. А мозг - в напряженном, думающем режиме.

Чингиз мучительно искал путей спасения своей семьи. Ситуация для него складывалась так, что он был уверен: жена и дочь захвачены и, пока он Чингиз, не отыщет денег для выплаты долгов - они будут сидеть неизвестно где, подвергаясь немыслимым унижениям. Эта мысль доводила его до такого исступления, что он терял порой над собой всякий контроль. Чингиз был абсолютно убежед в том, что Алик Черный своего обещания не выполнит, не примет Аян в качестве выплыты денежного долга, а попросту побалуется, натешиться, вернет дочь и потребует долг, да ещё "с накруткой по счетчику". Он уже достаточно хорошо знал законы той жизни, в которую попал пять лет назад. Аян "не тянула" на громадную сумму долга и надеяться можно было на то, что пока она находится в руках кредиторов - приостановлен "счетчик". Пока Чингиз находился в заточении, им было написано в Киргизию и Москву около полудюжины писем к землякам - просьбы о помощи. Надежды, что кто-то протянет руку спасения (в которой будет сумасшедшая сумма долларов) - было крайне мало, если не признать, что вообще никакой. Во всяком случае, как сообщали Чингизу, пока все его друзья отмахивались от него и отвечали: "А хоть убивайте этого дурака, мне то что?!" Но теперь появление Ярова взбодрило Чингиза, он понял, что появился человек, который может оказаться другом в несчастии. Ситуация изменилась и грех было этим не воспользоваться.

Так что на данный момент в теплой сауне оказались два человека, полярно противоложных натур, ни в чем друг с другом не схожих, но каждый намеревался через другого достигнуть своей цели. Более подготовлен к атаке оказался Чингиз - он ещё накануне решил, что Витька-Шланг - наиболее глупый и жадный из всех его трех охранников, которые то сменялись, а то и вообще лишь запирали его и уходили неизвестно куда. Чингиз предусмотрительно изображал из себя сонного обжору, которому все "до фонаря", или, если угодно, - фаталиста, подчинившегося судьбе и даже дело спасения своей семьи и самой жизни пустившего на самотек. Но теперь, решил Чингиз, пора проявлять активность. Мысль эта выразилась у него, конечно, в простейшей форме.

Он всхрапнул, повернулся на широкой лавке, сел, помычал и посмотрел на Витьку, который оторвался от бутылки пива.

– Жрать что ли опять захотел?
– спросил Витька.

Чингиз отрицательно помотал круглой башкой, поднялся с лавки, сходил в туалет, где долго и громко справлял свои нужды.

А когда вернулся, спросил грубо.

– Сколько ты хочешь за мою свободу?

– Деньги?
– тут же встрепенулся Витька.

– Деньги.

– А сколько дашь?

У Чингиза едва не сорвался с языка честный ответ: "Хрен в зубы тебе дам!", но он удержался.

– Много дам деньги. Наркотик дам.

– Не надо.
– небрежно отмахнулся Витька.

– Баксы дам!
– искренне удивился Чингиз.
– "Зеленые".

– Своих хватает.

Чингиз с искренним удивлением обнаружил, что самая надежная атака не удалась, а с какой стороны повторить её, он не знал, хотя и чувствовал заинтересованность парня. Пока Чингиз размышлял, как приступить к соблазнам по втрому кругу, Витька уже сам не выдержал паузы, терпения не хватило, но он начал издалека.

– А ты не знаешь, где сейчас могут прятаться твоя жена и Аян?

– А ты знаешь?
– глянул Ченгиз из подлобья.

– Как тебе сказать... Убежали они.

– Убежали?!
– изобразил удивление Чингиз.

– Ага.

– От Черного убежали?

– Само собой.

Чингиз понял, что торговля все-таки началась и теперь надо было лишь нашупать, в чем интерес этого расхлябанного, длинного парня, который никак не мог поудобней расположить свои ноги-руки. Ничего умней, чем повторить испытынный прием Чингиз не придумал.