Чтение онлайн

– Есть река!
– вспомнил Витька, любивший географию по автомобильному атласу.
– Десна!

– Правильно. Так писали - Десна!... Водопровод есть... Магазины... Яблони в саду.... Больше ничего не помню.

– Достаточно.
– одобрил Витька, на радостях решив, что ориентиров хватит, чтоб по таким данным отыскать беженцев, а следовательно и Аян: живут на окраине города, на берегу реки, имеют корову и яблоневый сад.

– Мы их найдем!
– подхватил Ченгиз.
– Приедем в Брянск и я весь город искать буду! День и ночь! Он большой?

– Подожди.
– остановил Витька.
– Искать буду я. А ты - будешь сидеть здесь. Сидеть и ждать.

Чингиз решил, что попался в ловушку. Узкие глаза его потемнели и он непроизвольно сжал в руке бутылку водки.

– Тише, тесть!
– резко остановил его Витька.
– Поставь флакон. Мы ж с тобой теперь по честному! Если я тебя с собой сейчас в Брянск возьму, за нами в погоню кинутся, не понял что ли? Я один сегодня же вечером или завтра с утра поеду. Все разузнаю, всех найду, а тебя отсюда выдернуть раз плюнуть! Потерпишь, это ненадолго. Ты ведь то пойми, что если один из нас другого продаст, нам обоим кранты! Алик Черный шутить не любит. Если у него что из пасти вырвут, так он потом сам тебе ляжку перекусит.

– Да...Да.
– вынужден был согласиться Ченгиз.
– Ты хорошо придумал. Я буду ждать.

– Я их привезу сюда. Потом мы выдернем тебя. А потом...

Касательно дальнейших перспектив их планы по началу несколько разошлись при обсуждении, но это были столь незначительные детали, что ожесточенного спора не вызвали. Ясно было одно - следовало собрать всю семью вместе, а уж затем отрабатывать планы жизни и тактику борьбы с врагами. Оба понимали, что без доверия друг к другу все их начинания кончатся очень плохо, даже более чем плохо. И старались продемонстрировать друг другу предельную веру и искренность. Но все же под конец беседы Чингиз не удержался, чтоб не выкинуть заключительного фокуса.

– Витя, дай мне нож. Хороший нож.
– сказал он строго.
– На всякий случай.

Витька без колебаний снова отпер кладовку, покопался на полках и нашел длинный кухонный нож достаточно хорошей гибкой стали. Чингиз принял из его рук клинок, нахмурился, закатал рукав своей рубашки и мгновенным движением человека привыкшего резать баранов - полосонул себя по руке. Брызнула кровь, на которую он не обратил внимания, а сказал.

– Дай свою руку.

Витька протянул руку без особой радости. Чингиз отогнул обшлага его рубашки и проделал ту же процедуру, в результате чего кисть Витькина тоже окровянилась.

– Попей мою кров. Я твою.
– строго сказал Чингиз.

Витька смекнул, что оказался участником ритуала, скорее всего древнего, освещенного веками и Кораном. Отказать будущему тестю было как-то и не с руки. Он прикоснулся губами к кровавой ране на руке Чингиза, а тот сделал тоже самое, после чего сказал.

– Теперь, Витя, мы одного рода. По крови. Ты мне больше, чем сын. Я тебе больше, чем отец. Это наш древний обычай. Если ты продашь меня, мои родственники и друзья должны тебя убить. Если я продам тебя, то... Меня убьет Аян. Ты понял?

– Понял.
– ответил Витька.
– Я не продам. У меня отца не было. То есть я его не знаю. Не продам. И Аян со мной будет счастливой.

Всё бы сие, сами понимаете, было бы не так уж и плохо, если б, принципиально говоря, - никакого такого кровавого обычая попросту не существовало. Но Чингиз решил, что лишний ритуал, самим же им сейчас изобретенный, опять же не помешает, чтоб кровью закрепить отношения. А что касается будущего, то Чингиз решил так: если этот парень Аян понравится Аллах акбар!
– пусть живут вместе и счастливо до скончания веков своих. Ну, а не придется ей по серду вовсе, так опять же - Аллах акбар!
– найдутся варианты мирного разрешения проблемы. Главное сейчас ликвидировать опасность ближайшего времени, а будущеее - опять же в руках Аллаха.

Витька рассуждал анологично: если все сладится по доброму и он получит Аян, то - слава Те Господи!
– ничего лучшего и не надо. А если все начнет рушиться, то с помощью Божье, он напомнит Чингизу про клятву на крови.

Они ещё выпили, закусили и Чингиз научил Витьку заканичивть трапезу на востояный манер. Надо было обеми ладонями провести по щекам, сложить и опустить руки, после чего сказать: "Омен!". Витька так и сделал. Он даже заверил, что поскольку является не крещеным, человеком вовсе без Веры, то может подумать и касательно своего перехода в Ислам, ибо ничего плохого в том не видит.

Чингиз решил, что склонил-таки парня - ни к Вере, конечно, а к преданности семье и старшим в этой семье. Он понимал, что парень влюблен в Аян по настоящему, всерьез, и готов ради неё на все. Приходилось, понятно, принимать во внимание вздорность характера будущего затя, но все же "деньги и женщины" всегда оставились самой надежной и самой роковой приманкой для мужчины. Тем более - молодого. На этом то они, родимые, и горят синим пламенем.

В сумерки пришел Витькин сменьщик в карауле - парень ленивый и скучный, который сказал, что ночь Чингиз проведет и вовсе без охраны: его попросту запрут, поскольку выломиться из сауны очень сложно, да и нужды нет.

– Не убежишь, чурка.
– сказал сменьщик.
– Бабы твои у нас. Так что жди, пока родня выкуп заплатит.

Чингиз уже принял свой отупелый вид, попросил мяса, ему пообещали.

Двери заперли и Чингиз озадачился лишь одним вопросом - чем бы наточить оставленный ему в подарок будущим зятем кухонный нож? Клинок казался ему недостаточно острым, а мог потребоваться для серьезного дела.

Точило нашлось. В парилке он извлек из каменки булыжник, который прекрасно сошел за оселок. Через час неторопливых трудов двадцати сантиметровое лезвие ножа стало острым, словно бритва.

...К этому времени Витька-Шланг уже вернулся домой. Матери не было свалила на свой сад-огород в пяти километрах от города. Матушку свою в будущие планы Витька вписывать не собирался. Последние годы он весьма смутно представлял себе, чем живет и как живет эта вечно ноющая, постонно полубольная женщина, которая проводила зиму в больнице, а лето на огороде. Будущее свое он видел теперь где-то на берегу моря, куда его давным давно вывозили в пионерский лагерь. По его разумению там, у моря, все сохранилось для него так же, как в детстве. Только теперь он вернется туда вместе с красавицей женой.

Последння мысль изменила его планы на вечер. Он намеревался поначалу тут же рвануть в Брянск на зеленой "ниве", которая принадлежала фирме по охране автостоянки, но вверялась его пользованию. Но теперь он решил отложить отьезд до утра. Приятно было в последний раз сходить на дискотеку. Сходить, чтоб свысока посмотреть на этих скачущих, потных обезьян, которые отвергали его - его, у которого теперь такая красавица невеста! Да ей все мартышки Щелковска в подметки не годились! Как именно он выразит свое презрение к лахудрам дискотеки, Витька ещё не знал. Но как-нибудь все-таки выразит. А вторая причина тому, что он отложил до утра свою поездку, представляла из себя уже более обдуманную и весомую мысль нежели первая, детская. Он прикиул, что Брянск, скорее всего, город все же достаточно крупный, побольше, скажем Щелковска, и найти там людей по тем скудным ориентирам, которые имелись, - сложно, если вообще невозможно. И получалось, что надо повидаться утром с этим Яровым, тот наверняка имел точный адрес проживания в Брянске Аян с матерью. Он решил, что с этим приличным, явно неглупым человеком, будет вести честную игру. Скажет, что жизни ему без Аян нет, что именно он , Виктор Нефедов положит все силы свои и самую жизнь, чтоб девушка была счастлива. Что возмет на себя заботы о спасении от долгов папаши и для того у него есть реальные, так сказать, материальные ресурсы. И все это было правдой и честной правдой. Две тысячи сто пять долларов накоплений, пистолет ТТ (без разрешающих документов на владение оружием) и автомоблиль "нива", который он уведет у своей фирмы, были. Автомобиль понадобится для поездки в Брянск и розысков, деньги уйдут на свадьбу, а пистолет он предложит Ярову в обмен на адресные сведения. Ярову - пистолет нужен, в этом Витька был категорически уверен: мужик сам погряз в серьезных проблемах, которые он, Витька-Шланг, мог очень даже досконально прояснить.