Чтение онлайн

– Сколько хочешь денег дам. Помоги, да?

– Ишь ты!
– хохотнул Витька.
– А если мне голову за это отгрызут?

Чингиз загорячился.

– Я сам кого хочешь убью! Слушай, продай мне хороший ножик. Я отсюда вырвусь.

– Продать? А заплатишь завтра?
– с издевочкой спросил Витька.
– Нет уж. Вот выйдешь на волю, разбогатеешь, так я тебе хоть кавказский кинжал хоть танк продам.

Чингиз оскалил рот, показывая три золотых зуба.

– Золото дам. Сейчас. Видишь? Нож продай.

– Ну, да! А ты ж меня самого этим ножом и пырнешь!

Оба понимали, что все это пока пустые разговоры "для затравки". Но по круглому лицу Ченгиза потекли крупные капли пота, хотя в сауне было отнюдь не жарко. Ему казалось, что в западне засветился какой-то выход, но он ищет в неправильном напрвлении. Парня явно мало интересовали деньги, но должен же был быть какой-то другой интерес?!

– Слушай, если ты мне поможешь... Я убью, кого ты скажешь.

– Кого?

– Врага твоего. Слово даю. На Коране клянусь.

– А где здесь Коран?
– продолжал тянуть и издеваться Витька, интуитивно догадываясь, что для серьезного разговора собеседника надо разогреть, размять до состояния глины, из которой формируй, что хошь.

– Принесешь Коран, - пуще того заволновался Чингиз.
– Ты знаешь, что это клятва на Коране для мусульманина? Если нарушишь - Ад после смерти. Позор. Тебе и твоим внукам.

Чингиз отлично знал, что Витька ни хрена в мусульманских обычаях не понимает. Мало того - сам-то Чимнгиз был далеко не правоверным мусульманином, в мечеть ходил последний раз лет пятнадцать тому обратно, но знал, что в России православные относятся к клятвам на Коране с суеверным почтением. Пожалуй, даже с большим, чем к клятвам на собственном Евангелии. Чингиз всегда умело пользовался в русском быту своими привилегиями от Ислама.

– Оставь.
– отмахнулся Витька.
– Мне тебе помогать, только лишняя морока. Ты лучше скажи, у тебя, вообще-то, одна жена, или как у вас положено - гарем?

– Нет у меня гарема.
– буркнул Ченгиз, что было абсолютной правдой всей его жизни. Но в тот же миг он сообразил, что слабую сторону в обороне противника нащупал.
– А ты гарем иметь хочешь, да?

– Нам не положено.
– уклончиво ответил Витька.
– Нам только одна положена на всю жизнь. Ну, менять можешь, если разведешся...

– Принимай Ислам. Много жен иметь будешь. По закону.

– Мне много не надо.
– неторопливо произнес Витька и Чингиз понял, что разговор вышел на основную дорогу.

– А сколько надо?

– Одну. Но чтоб лучше всех. Водки выпить не хочешь? Могу налить.

От напряжения Чингиз не сразу понял нелепый и ненужный поворот темы разговора и сказал обидчиво.

– Зачем водка? Зачем голову мутить? Как мужчины говорим о делах. Трезвым надо быть. А водки я не пью. Мусульманин.

Врал, понятно. Пил, да ещё как. Но роль свою надо было отыграть до конца.

– Как скажешь... У тебя родственники в городе Брянске есть?

– Брянск?

– Да, Брянск.

– Нет там никаких родственников! Где это?

– Не очень далеко. Позавтракаешь здесь, пообедаешь в Брянске. Если мотор в тачке хороший.

Более всего в этой дилакатной беседе Чингизу хотелось повторить свой сокрушительный удар по кривым зубам парня - как тогда, возле газетного развала. Но он сдержался и спросил глухо.

– Жена моя... Аян - там? В Брянске?

– Может быть.
– уклончиво ответил Витька, а в голове Чингиза определение "Брянск" тут же сочленилось с именем соседа Степы Клепачова и его жены Кати, а в следующий момент вспомнил: правильно, бывшие через забор соседи, нашли приют в городе Брянске, который, кажется, где-то в холодных краях, возле Полярного круга. Он спросил сдавленно.

– Тебе Аян нравиться, да?

– Да.

Чингиз глубоко вздохнул.

– Возмешь жену Аян?

На ответ сил у Витьки не хватило, но кивнул уверенно.

– По настоящему?

– По настоящему.
– твердо ответил Витька.
– Хочешь в церковь пойдем, хочешь в ЗАГС.

– Дай водки.

Выдавать пленнику спиртное не возбранялось. Витька поднялся с лавки, открыл ключом чуланчик, извлек початую бутылку, налил Чингизу полстакана и тот выпил залпом. Тут же успокоился, поскольку с его точки зрения в торговле наступила та ясность, которой уже можно было оперировать.

Со своей стороны и Витька пришел к выводу, что самый сложный этап предварительных разговоров они миновали и теперь можно говорить прямо и никакого "кирпича" за пазухой не держать. Самое странное, что с этой секунды начиная, оба были действительно искренни и откровенны.

– Отдашь за меня свою Аян?

– Отдам. Без калыма. Спаси жену. Мне помоги. И Аян береги.

– А если она не захочет? За меня?

– Захочет. Она тоже мусульманка.

– Половинка на серединку.

– Нет. Ты отца спасешь. Мать спасешь. Она хорошей женой будет. Ты по закону женишся?

– В натуре, Чингиз! Все как положено!
– радостно засмеялся Витька. Еще водки хочешь? Или пожрать тебе принести?

– Нет, нет. Ты хороший парень. Я хотел, чтоб Аян имела хорошего русского парня. Она тебя будет любить. Ты видел её в Брянске?

– Да в том то и дело, что нет! Я только думаю, что они там.

– Там! Там!
– заволновался Ченгиз.
– Я тебе скажу. Ты запомни. Катя Клепачова и Степа Клепачов. Сосед мой, рядом много лет жили. Охотились. Водку пили. Они там. Ты найдешь.

– Адрес есть?

– Нет... Мне письмо жена читала. Нет адреса.

Витька расстроился - искать соседку по фамилии в Брянске дело тем более сложное, что эти Клепачовы и там были, понятно, беженцами. Быть может, жили ещё без всякой прописки, да и не в Брянске, а где-нибудь в округе, поскольку газеты давали лишь общий прицел на цель. Но Витька был не круглым дураком, а в отдельных вопросах так и прозорлив.

– Подожди, Чингиз... Вспомни про это письмо... Жена читала которое... Писали эти Клепачовы, как живут, как устроились? Мне же их искать придется!

– Да, да, подожди...

От волнения первая порция водки прошла для Чингиза безрезультатно и он освежил себя ещё полустаканом, после чего сморщился, закрыл глаза и заговорил, словно сомнабула.

– Так... Так писали... Брянск... Холодно... Это зимой было... Домик. Да, хотят купить корову... Нет, корову купили, хотят козу... Река там тоже есть.