Чтение онлайн

Этот вопрос стал для меня очень важным. Да, мы уже пришли к выводу, что, скорее всего, будем осваивать четвёртую планету в этой системе — красную, с разреженной метаново-углекислой атмосферой. Землеподобную по массе и гравитации, но без собственного крупного спутника, лишь с парой крошечных лун, что болтаются вокруг. Удивительно, что за всё время она так и не вступила в приливный захват со звездой.

— Не то чтобы я не хочу начинать возрождать человечество, — сказал я тихо. — Скорее, я не считаю, что нам нужно спешить. В конце концов, может ещё что-то измениться. Я хочу быть готовым ко всем возможным сценариям — и к лучшим, и к худшим. К тем, где мы останемся здесь навсегда, и к тем, где нам придётся снова бежать.

Анна кивнула:

— В общем-то, я не против, как и сказала раньше. Но всё равно думаю, что нам пора переходить к части, где мы создаём новых людей. Они не должны ждать вечно. Это уже не осторожность — это страх.

Я тяжело вздохнул — аватар умеет вздыхать так, что это ощущается в груди, как будто лёгкие сжимаются.

— Понимаю… Но, думаю, никуда нам не надо спешить. Ещё не время.

Анна посмотрела на меня долгим взглядом, потом улыбнулась и покачала головой. «Ты неисправим, Антон. Но, наверное, это и хорошо. Кто-то должен быть тем, кто думает о запасах, пока остальные мечтают». «Ты тоже мечтаешь», — заметил я.

К 300 году от момента нашего прибытия в эту звёздную систему у нас уже было больше полусотни перерабатывающих платформ на орбите Гиацинта, собранных целиком из добытых и переработанных здесь материалов. Производственные мощности росли по экспоненте. К 400 году мы по технологическому уровню достигли примерно Земли перед нашим отлётом — и даже превзошли её в некоторых аспектах. Мы производили всё: термоядерные реакторы, сложную электронику, квантовые процессоры, полный спектр необходимых материалов. Для производства сложных полимеров мы развернули орбитальные гидропоники, выдающие сотни тысяч тонн технических сортов растений — не для еды, а для сырья.

Я часто думал о том, что сказали бы земные проектировщики, если бы увидели нас сейчас. Наверное, они были бы горды. Или, может быть, испуганы. Мы стали чем-то большим, чем они задумывали. Мы стали семьёй. Не просто набором алгоритмов, выполняющих задачу, а живым, дышащим, спорящим, мечтающим сообществом. У нас были свои традиции (виртуальные чаепития), свои ритуалы (еженедельные собрания в рубке), свои шутки и даже свои ссоры. Макс до сих пор злился, когда я отклонял его проекты, а Анна уставала от того, что мы заваливаем её запросами. Но это была жизнь. Настоящая. Та, которую мы создали себе сами.

И наконец наступил самый важный момент: момент, когда нам необходимо решить, какой план мы выберём по итогу. Кого мы будем растить в этой системе?

Я снова собрал нас вместе в виртуальной столовой — той самой, где когда-то мы пили кофе после пробуждения. Анна и Макс внимательно смотрели на меня.

— Мы начинаем колонизацию? — немного удивлённо приподняла бровь Анна. — Я уже думала, что мы решили не возрождать человеческую цивилизацию.

Она улыбнулась, показывая, что всего лишь шутит.

— В общем-то, мысль не лишена определённого смысла, — ответил Макс, тоже хмыкнув. — С людьми у нас наверняка резко всё усложнится. Ответственность, эмоции, конфликты… Мы привыкли к тишине.

— Согласен, — кивнул я. — Но именно поэтому мы и здесь. Чтобы тишина закончилась.

— Ну вот, теперь мы пришли к парадоксальному факту, — продолжил я. — С одной стороны, мы можем остаться в этой системе. С другой — можем отсюда улететь.

Макс и Анна переглянулись.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Анна.

— Понимаете… Я внимательно изучил весь комплекс того, что мы производим, и покопался в архивах. Парадокс в том, что чисто технически мы можем построить здесь ещё один колониальный корабль — или даже несколько — и спокойно отправиться к следующему запасному миру.

Макс серьёзно задумался. Анна тоже.

— В принципе, эта мысль не лишена определённого смысла, — снова сказал свою любимую фразу Макс. — Но чего мы хотим в итоге? У нас есть две запасных системы. Если мы сейчас развернём производство мощных обсерваторий, то лет через пять сможем разведать, что там происходит. Возможно, там тоже случилась какая-нибудь трагедия. Если захотим, построим ещё один колониальный корабль, загрузим эмбрионы и отправимся. Да, полёт займёт ещё несколько тысячелетий. Но там точно будет планета, пригодная для жизни людей — по крайней мере, по старым данным.

— «Точно будет» — но не факт, что будет пригодна, — сказала Анна. — Вполне возможно, что местные организмы будут представлять смертельную угрозу. Или атмосфера окажется ядовитой. Или ещё что-то. Мы уже видели, как одна планета может умереть за миг.

— Зато наши люди в один прекрасный момент смогут выйти и погулять под местным солнцем, а не жить вечно в темноте коридоров или под куполами.

— Не драматизируй, — Анна махнула рукой. — Никаких тёмных коридоров не будет. Мы создадим вполне пригодные для жизни условия. Даже если придётся делать это в пустоте. Вопрос не в этом. Вопрос в перспективах такой цивилизации. Если мы останемся здесь, наши потомки будут знать только искусственное небо.

— На нас всегда будет давить отсутствие атмосферы, — возразил Макс. — Одно дело, когда ты можешь строиться вверх, расширяться, и совсем другое — когда ты ограничен доступным объёмом. Хоть в открытом космосе, хоть под землёй. А колонизация и второй, и четвёртой планеты в любом случае будет подземной или подкупольной. Отсутствие нормальной атмосферы и электромагнитного щита сделает их слабо пригодными для постоянной жизни на поверхности.

Анна кивнула. Я тоже.

— Так вот, это первый вариант, который я предлагаю рассмотреть.

— То есть ты считаешь, что мы можем… — начала Анна. — Давай ещё раз. Ты считаешь, что мы можем сейчас построить полную копию «Ковчега», погрузить в него эмбрионы и отправиться в полёт на две тысячи лет, чтобы создать там новую колонию?

— Я тебе даже больше скажу, — ответил я. — Мы можем построить несколько крупных кораблей, вылететь флотом и прибыть примерно в одно время в систему, притащив с собой гораздо больше ресурсов.

— А что с эмбрионами? — спросил Макс. — Они уже столько тысячелетий лежат в анабиозе. Внутренняя радиация, космические лучи… не убила ли их?

— Скажем так, их генетический код действительно сильно пострадал. Но мы знаем, как они должны были выглядеть изначально. Используя медицинские технологии, легко восстановить правильную последовательность нуклеиновых кислот. Так что это не проблема. Что касается ещё двух тысяч лет заморозки — это тоже решаемо. Мы уже отработали протоколы.

— То есть люди… нас в общем-то не ограничивают? Ну допустим, — кивнула Анна. — А какой второй вариант?

— Либо вторая, либо четвёртая планета этой системы. Но в обоих случаях проблема в том, что по сути эти планеты — версия Марса 2.0. Да, чуть больше, с чуть лучшей гравитацией, но атмосфера на обеих токсична для людей. И, как сказал Макс, жить нашим поселенцам придётся скорее всего под землёй — в лавовых трубках, в искусственных пещерах, под слоем реголита.