Чтение онлайн

Вс замолкли и какъ бы замерли. Наконецъ, мать вновь заговорила спокойнымъ веселымъ голосомъ, который только разъ дрогнулъ.

— А я помню время, когда онъ ходилъ быстро, даже очень быстро съ Крошкой Тимомъ на плеч.

— И я тоже, — сказалъ Петеръ, — и даже часто…

— И я тоже, произнесъ кто то еще.

Вс поочереди произнесли:- «и я тоже».

— Но вдь Крошку Тима было легко нести, — произнесла мать, склоняясь надъ работой. Кром того отецъ его такъ любилъ, что для него но могло быть трудно носить его…. о, нтъ! Мн кажется, что отецъ подошелъ къ двери. — Оиа побжала ему навстрчу. Маленькій Бобъ вошелъ въ комнату съ шарфомъ на ше, который былъ такъ нуженъ бдному отцу. Чай для него стоялъ на огн и вс наперерывъ старались услужить ему. Два меньшихъ Кречита взобрались къ нему на колни и прижались своими маленькими щечками къ его щекамъ, какъ будто желая сказать:- «Не думай больше объ этомъ, папа, не огорчайся!» —

Бобъ очень быль веселъ съ ними, для каждаго имлъ ласковое слово. Увидвъ, разложенную на стол работу, онъ сталъ хвалить искусство жены и дочерей. — «О, это будетъ окончено гораздо раньше воскресенья» — сказалъ онъ.

— Воскресенья? — спросила жена. — Ты значитъ былъ тамъ?

— Да, дорогая моя, — отвтилъ Бобъ. — И я очень жаллъ, что тебя не было со мною; теб доставило бы удовольствіе видть, какъ тамъ все зелено. Ну, да ты и такъ будешь тамъ часто бывать. А я вдь общалъ ему приходить туда гулять по воскресеньямъ… Крошка моя, мальчикъ мой! — воскликнулъ Бобъ.

Бобъ разрыдался. Онъ слишкомъ любилъ своего ребенка, слишкомъ близко побылъ около него, чтобы имть силы теперь сдержать себя.

Онъ вышелъ изъ гостиной и поднялся въ верхній этажъ, въ комнатку, весело освщенную и украшенную, какъ на Рождеств зеленью. У самой кроватки ребенка стоялъ стулъ и видно было, что еще недавно кто-то былъ здсь… Бдный Бобъ слъ на этотъ стулъ и когда немного успокоился и собрался съ мыслями, онъ поцловалъ это дорогое маленькое личико. Посл этого, какъ будто примиренный съ этимъ жестокимъ горемъ, онъ спустился внизъ, почти счастливымъ.

Вся семья разговаривала возл камина; мать съ дочерьми продолжали работать. Бобъ сталь имъ разсказывать о томъ необычайномъ вниманіи, которое выказалъ ему племянникъ Скруджа, встртившій его сегодня на улиц. Они видлись всего одинъ разъ и только мелькомъ, и вдругъ теперь, замтивъ его нсколько…. нсколько угнетенное настроеніе, онъ такъ участливо спросилъ его, не случилось ли съ нимъ что-нибудь непріятное.

— Въ отвтъ на это, — продолжалъ Бобъ, — я не могъ не разсказать ему все — вдь боле привтливаго человка нельзя встртить. — «Я истинно скорблю о томъ, что вы разсказали мн, г. Кречитъ, — сказаль онъ, — за васъ и за вашу добрую жену». — Кстати, я не понимаю, какъ ему это можетъ быть извстно?

— Что извстно, мой другъ?

— Что ты добрая женщина?

— Да разв это не извстно всмъ! — сказалъ Петеръ.

— Хорошо сказано, сынокъ! — воскликнулъ Бобъ. — Я надюсь, что вс это знаютъ. — «Искренно опечаленъ изъ за вашей достойной жены, — повторилъ онъ мн, а затмъ прибавилъ, передавая мн карточку:- „Вотъ мой адресъ. Если я могу вамъ быть полезнымъ, прошу васъ зайти ко мн“… — Я былъ прямо очарованъ, не столько мыслью, что онъ можетъ для насъ что нибудь устроить, сколько его сердечною добротою. Можно было подумать, что онъ зналъ нашего Крошку Тима и дйствительно скорбитъ о немъ, какъ мы.

— Я уврена, что у него доброе сердце, — сказала м-съ Кречитъ.

— Ты бы еще боле въ этомъ убдилась, еслибы видла его и говорила съ нимъ, какъ я. Меня вовсе не удивитъ, замтьте это, если онъ доставитъ Петеру лучшее мсто.

— Слышишь, Петеръ? — сказала м-ссъ Кречитъ.

— И тогда — воскликнула одна изъ двушекъ — Петеръ женится и заживетъ своимъ домомъ!

— Ну, что вы выдумываете, — отвтилъ онъ съ ужимкою.

— Господи! — сказалъ Бобъ, — конечно, никто не можетъ ручаться ни за то, ни за другое. Это такое дло, которое можетъ случиться и на дняхъ, хотя, дитя мое, времени у насъ впереди еще и много. Но какъ и когда бы мы ни разстались другъ съ другомъ, я убжденъ, что никто изъ насъ не забудетъ бднаго Крошку Тима. Неправда ли, мы всегда будемъ помнить эту первую разлуку?

— Всегда, отецъ! — отвтили вс.

— И я знаю, — продолжалъ Бобъ, — знаю, друзья мои, что вспоминая его любовь и терпнье, хотя онъ былъ совсмъ маленькимъ, маленькимъ ребенкомъ, никакая ссора не будетъ возможна между нами, потому что иначе пришлось бы забыть бднаго Крошку Тима.

— Нтъ, никогда, отецъ! — опять повторили вс.

— Вы меня длаете очень счастливымъ, — сказалъ маленькій Бобъ, — да, очень счастливымъ!

М-ссъ Кречитъ поцловала его; поцловали его и дв дочери и двое меньшихъ дтей, а Петеръ пожалъ ему крпко руку.

Одухотворенный дтскій образъ Крошки Тима, какъ духъ Божій виталъ надъ ними!

— Призракъ, — сказалъ Скруджъ — что то мн говоритъ, что часъ нашей разлуки приближается. Я предчувствую ее, хотя и не знаю какъ она произойдетъ. Скажи мн, кто былъ тотъ человкъ, котораго мы видли лежащимъ на своемъ смертномъ одр?

Духъ грядущихъ святокъ перенесъ Скруджа, какъ и тотъ разъ въ кварталъ, гд собирались биржевики и дльцы. Духъ несся прямо; нигд не останавливаясь, никуда не заворачивая, какъ бы стремясь возможно скоре достигнуть цли своего путешествія, такъ что, наконецъ, Скруджъ сталъ молить его остановиться, хоть на минуту.

— Въ этомъ двор, черезъ который мы такъ быстро несемся, — сказалъ Скруджъ — находится моя контора, и здсь сосредоточены вс мои занятія. А вотъ я вижу и самый домъ. Духъ, покажи мн мое будущее!

Призракъ остановился, указывая рукою въ другую сторону.

— Вдь мой домъ тамъ! — вскричалъ Скруджъ. — Зачмъ же ты указываешь мн другое мсто и заставляешь идти дальше?

Но неумолимый Духъ не мнялъ направленіе руки.

Скруджъ бросился къ своей контор и черезъ окно сталъ жадно всматриваться во внутрь ея. Комната по прежнему оставалась конторою, но уже не его. Мебель была чья то чужая, въ кресл сидлъ не онъ. Призракъ продолжалъ указывать ему все тоже. Скруджъ вновь вернулся къ нему и не переставая размышлять, почему онъ не видлъ себя въ контор и что могло съ нимъ случиться, послдовалъ за Духомъ. Вдругъ они остановились передъ какой то желзной оградой. Прежде чмъ войти въ нее, Скруджъ внимательно оглянулся вокругъ.

Кладбище! Вотъ здсь, подъ землей, на глубин нсколькихъ футовъ, очевидно, лежитъ тотъ несчастный, имя котораго онъ сейчасъ узнаетъ. Это было мсто, окруженное безконечными каменными стнами сосднихъ домовъ, заросшее травами и бурьяномъ, растеніями смерти, а не жизни, которыя гнили отъ черезчуръ обильнаго удобренія.

Духъ, стоя среди могилъ, указывалъ на одну изъ нихъ. Скруджъ дрожа приблизился къ ней. Призракъ продолжалъ быть тмъ же, чмъ онъ былъ и раньше, но Скруджу казалось, что въ его торжественномъ облик есть что-то новое, что трогало его.

— Прежде, чмъ я сдлаю шагъ къ этому надгробному камню, который ты мн указываешь, — сказалъ Скруджъ, — отвть мн на единственный вопросъ, который я теб сдлаю:- Все, что я вижу, есть ли картина того, что должно свершиться, или же только того, что можетъ быть?

Вмсто всякаго отвта, Духъ опустилъ руку къ могил, возл которой онъ стоялъ.

— Конечно, — продолжалъ Скруджъ, — жизнь каждаго человка, идущаго извстными путями неизбжно приведетъ его къ одному извстному результату. Но, если человкъ сойдетъ съ своего прежняго пути, вдь и результатъ будетъ иной? Это ли хотлъ ты доказать мн своими картинами?