Чтение онлайн

— Мн только остается добавить, — продолжалъ племянникъ Скруджа, — что дядя, отнесясь къ намъ столь недружелюбно и отказавшись придти съ нами пообдать, тмъ самымъ лишилъ себя нкоторой доли радости, которая врядъ ли бы повредила ему. Разв наше общество не было бы для него пріятне, чмъ то, которое составляютъ для него его думы, его старая, мрачная контора, пустыя, непривтливыя комнаты? Но тмъ не мене меня ничто не остановитъ, приглашать его къ себ каждое Рождество, независимо отъ того, какъ онъ будетъ относиться къ моему приглашенію. Право, онъ внушаетъ мн безконечную жалость. Пусть, хоть до самой смерти онъ говоритъ, что смется надъ Рождествомъ, а я убжденъ, что въ конц концовъ, онъ все-же сдастся, видя меня, изъ года въ годъ, приходящимъ къ нему съ неизмнными привтливыми словами: «какъ поживаете, дядюшка?» Еслибы это могло навести его на мысль завщать своему конторщику хотя полсотни фунтовъ стерлинговъ — я былъ бы удовлетворенъ. Я, конечно, не вполн увренъ, но мн кажется, что вчера я растрогалъ его!

Теперь ихъ очередь настала хохотать надъ наивностью Фреда, воображавшаго, что онъ могъ растрогать Скруджа! Но такъ какъ у него былъ чудный характеръ и его нисколько не интересовала причина, вызвавшая ихъ хохотъ, а лишь радовало ихъ веселье, то онъ только поддержалъ его, раскупоривъ еще бутылку вина.

Посл чая занимались музыкою, но не слишкомъ долго. Это была семья музыкантовъ, отлично исполнявшихъ всевозможные куплеты и псенки, въ особенности Топперъ, потрясавшій воздухъ своимъ басомъ, какъ заправскій пвецъ, причемъ у него нисколько не напрягались жилы на лбу, и не наливались кровью глаза. Племянница Скруджа, очень хорошо игравшая на арф, между другими вещами, исполнила одну простенькую вещицу, съ очень несложнымъ мотивомъ, (который вы бы черезъ дв минуты отлично насвистывали), именно любимую псенку той самой двочки, которая когда то прізжала за Скруджемъ въ школу… При этихъ столь — пріятныхъ звукахъ, вс картины, показанныя Скруджу духомъ прошедшихъ святокъ, вновь воскресли въ его воспоминаніяхъ. Все съ большею и большею болью въ сердц, Скруджъ думалъ, что еслибы онъ чаще слышалъ эти напвы въ теченіе многихъ, давно прошедшихъ лтъ, то, конечно, онъ своими собственными руками, для своего же собственнаго счастья, сберегъ бы нжные цвты своихъ жизненныхъ привязанностей, вмсто того, чтобъ прибгать къ лопат могильщика засыпавшаго Джэкоба Марли!

Но не весь вечеръ былъ посвященъ музык. Черезъ нкоторое время стали играть въ карты, потомъ въ фанты, такъ какъ вдь необходимо, хоть изрдка вновь обращаться въ дтей, въ особенности въ день Рождества, этотъ праздникъ дтей!

Вниманіе! Началась игра въ жмурки. Ахъ, этотъ плутъ Топперъ! Онъ представляется, что ничего не видитъ съ своею повязкою на лбу, но можете быть спокойны, что онъ не спряталъ глаза въ карманъ! Я увренъ, что онъ сговорился съ племянникомъ Скруджа и что духъ участвовалъ въ этомъ заговор!

Способъ, которымъ этотъ слпой ловилъ пухленькую сестренку племянницы Скруджа, являлся истиннымъ оскорбленіемъ человческой доврчивости. Налетала ли она на ршетку камина, скакала ли по стульямъ, ударялась ли о фортепіано, пряталась ли за тяжелыми драпировками, Топперъ всюду слдовалъ за ней! Онъ всегда отлично зналъ, гд находится хорошенькая кругленькая особа съ кружевнымъ шарфомъ на плечахъ; онъ, положительно, не желалъ ловить никого другого. Вы могли, сколько угодно, бгая вокругъ него, задвать его, какъ многіе это и длали нарочно, а онъ представлялся, что ловитъ васъ, но длалъ это съ очевидною неловкостью и, въ то же мгновеніе кидался совсмъ въ сторону, гд находилась пухленькая сестренка племянницы Скруджа. — «Такъ нельзя играть!» — говорила она убгая, и она была права. Когда въ конц концовъ онъ ловилъ ее, не смотря на ея стремленіе убжать отъ него, не смотря на быстрое шуршаніе ея шелковаго, измятаго платья по всмъ угламъ гостиной, ему удалось загнать ее въ такое мсто, откуда ей не было возможности ускользнуть отъ него, то его поведеніе становилось прямо-таки возмутительнымъ. Подъ предлогомъ, что онъ не знаетъ кого поймалъ, ему необходимо ощупать ея прическу, тронуть кольцо на ея рук, пошевелить цпочку на ея ше! Отвратительное чудовище! Конечно, нтъ ничего удивительнаго, что посл всхъ его продлокъ, она высказываетъ ему свое мнніе о его способ держать себя и, какъ только платокъ съ его глазъ переходитъ на глаза другого, между ними происходитъ интимный разговоръ въ углубленіи окна, за занавской.

Племянница Скруджа не участвовала въ игр въ жмурки; она сидла, въ уединенномъ, уютномъ уголк гостиной, въ удобномъ кресл, съ скамеечкой подъ ногами! Призракъ и Скруджъ стояли сзади. Въ фанты она играла и была прямо таки прелестна въ игр: «Какъ любите вы его?». Точно также и въ игр «Гд, Когда и Какъ» она проявила удивительныя умственныя способности и, къ тайной радости племянника Скруджа, нсколько разъ разбила на голову сестеръ, хотя, увряю васъ, он далеко не были глупы! О, далеко нтъ! Спросите-ка объ этомъ лучше Тоипера!

Въ гостиной собралось человкъ двадцать гостей и молодыхъ и старыхъ и вс они, безъ исключенія, принимали одинаковое участіе въ играхъ. Даже Скруджъ такъ интересовался всмъ происходящимъ, что совершенно упустилъ изъ виду, что голосъ его не можетъ быть слышенъ, и громко выкрикивалъ, отгадываемыя слова. И я долженъ признаться, что ему это часто удавалось, такъ какъ самая тонкая, сама острая игра не можетъ быть тоньше и остре ума Скруджа, не смотря на его придурковатый видъ, который онъ себ нарочно придавалъ, чтобы легче ловить въ свои сти людей.

Призраку, повидимому, доставляло удовольствіе радостное настроеніе Скруджа и онъ глядлъ на него съ выраженіемъ такого добродушія, что тотъ умолялъ его, какъ бы это сдлалъ ребенокъ оставаться до окончанія вечера. По призракъ отвчалъ ему, что это невозможно.

— Начали новую игру, — сказалъ Скруджъ, — побудемъ еще полчаса, всего лишь полчаса! Эта игра была въ «Да и Нтъ». Племянникъ Скруджа долженъ былъ что-нибудь задумать, а остальные стараться отгадать, что онъ задумалъ; на вс вопросы онъ могъ отвчать Да или Нтъ. Жаркая перестрлка вопросами, которой подвергся племянникъ Скруджа, заставила его сдлать множество признаній, а именно, что задуманное имъ было животное, что это животное живое, непріятное, дикое, что оно иногда ворчитъ, иногда рычитъ и изрдка даже говоритъ; что находится это животное вь Лондон, прогуливается по его улицамъ, что за деньги его не показываютъ, на привязи не водятъ, что оно не живетъ въ звринц, что его но убиваютъ никогда на бойн. Что это ни лошадь, ни оселъ, ни корова, ни быкъ, ни кошка, ни тигръ, ни собака, ни свинья, ни медвдь. При каждомъ новомъ вопрос, этотъ пройдоха племянникъ, разражался бшеннымъ взрывомъ хохота, приводившимъ его въ такое состояніе, что онъ былъ принужденъ вскакивать съ дивана и какъ безумный прыгать по комнат. Наконецъ пухленькая особа, въ свою очередь, разразившаяся неудержимымъ смхомъ, вскричала:

— Я отгадала, я отгадала, Фредъ!

— Кто же это? — спросилъ онъ.

— Твой дядя Скру-у-у-у-джъ!

Такъ и было. Вс были въ восторг, хотя кое кто и замтилъ, что отвтъ на вопросъ «это медвдь?» долженъ былъ быть «да», такъ какъ отрицательный отвтъ былъ достаточенъ, чтобы перестать думать о Скрудж, если сначала и подразумвали его.

— Однако, онъ не мало содйствовалъ нашему общему веселью, — сказалъ племянникъ, — и мы оказались бы крайне неблагодарными, если бы не выпили за его здоровье. Какъ разъ каждый изъ насъ держитъ въ рукахъ по стакану вина. И такъ, за дядю Скруджа!

— Идетъ! За дядю Скруджа! — кричали вс.

— Веселаго Рождества и счастливый Новый Годъ старичку, каковъ бы онъ ни былъ! — сказалъ племянникъ Скруджа. Быть можетъ, онъ бы и отвергъ мое пожеланіе, но я тмъ не мене высказываю его. За здоровье, дяди Скруджа!

Мало по малу Скруджу передавалось общее веселье и на душ у него было такъ легко, такъ радостно, что онъ, несомннно, присоединился бы къ ликующей компаніи, не замчавшей его присутствія и произнесъ бы отвтный тостъ, еслибы Духъ далъ ему время. Но при послднемъ слов спича племянника, все исчезло, и Скруджъ съ духомъ вновь пустились странствовать. Много они видли различныхъ странъ, много постили жилищъ, всегда принося радость тмъ, къ кому приближался Духъ. Онъ становился у изголовья больныхъ и т выздоравливали; посщалъ изгнанниковъ и они чувствовали себя на родин; касался отчаивающихся и изнемогающихъ въ жизненной борьб и души ихъ примирялись и врили въ лучшее будущее; подходилъ къ бднымъ и т считали себя богатыми. Въ дома призрнія, больницы, тюрьмы, вс эти убжища нищеты и несчастья, куда суетный и гордый человкъ своею столь ничтожной и мимолетной властью не смогъ преградить ему доступъ, онъ приносилъ свое благословеніе, давая Скруджу свои совты милосердія.

Это была длинная ночь, если только это была одна ночь. Но Скруджъ сомнвался въ этомъ, такъ какъ ему казалось, что нсколько праздниковъ Рождества вмстились въ тотъ промежутокъ времени, пока онъ носился съ Духомъ. Также ему казалось крайне страннымъ, что въ то время, какъ онъ, Скруджъ, нисколько не мнялся въ своемъ вншнемъ облик, призракъ становился замтно старше и старше. Но онъ ни словомъ не намекнулъ ему на это, пока при выход на улицу съ одного сборища дтей, по сличаю праздника Крещенья, онъ съ ужасомъ не увидалъ, что волосы призрака стали совершенно сдыми.

— Разв жизнь духовъ такъ коротка? — спросилъ Скруджъ.

— Жизнь моя на земл очень коротка, — отвчалъ духъ — и прекратится сегодня ночью.

— Сегодня ночью? — вскричалъ Скруджъ.

— Да, въ полночь! Торопись! Времени остается мало!

Часы на колокольн пробили три четверти одиннадцатаго.

— Прости меня, быть можетъ, за нескромный вопросъ, — сказалъ Скруджъ, пристально смотря на подолъ одежды Духа, — но я гижу что-то странное, не принадлежащее теб, подъ подоломъ твоей мантіи. Что это нога или лапа?