Чтение онлайн

И поэтому она разорвала их дружбу, как ей было приказано. Она сделала бы все, чтобы Маркус был счастлив и успешен, какую бы боль это ей ни причинило.

И все же он не выглядит счастливым.

Она поспешно заглушила этот голос в своей голове. Конечно, он был счастлив; он был герцогом. И люди уважали его. Это было видно по восхищенным взглядам, которые бросали на него дамы из их компании, по тому уважению, которое, казалось, испытывали к нему другие мужчины. Если бы она не послушалась его дядю и прекратила дружбу с Маркусом, если бы у них каким-то образом развились чувства друг к другу, выходящие за рамки дружеских, поженились и начали совместную жизнь, его не почитали бы так, как сейчас. Он был бы посмешищем, новоиспеченный герцог, который невольно связался с существом еще худшим, чем обедневшая сирота, за которую он ее принимал.

Нет, она не могла сожалеть об этом. Но когда она смотрела на него, когда он работал вместе с ней, старательно следуя ее примеру в изготовлении веток, она не могла не оплакивать то, что могло бы быть.

Глава седьмая

Mаркус не мог припомнить более счастливого Рождества.

О, он предполагал, что когда был совсем маленьким, до того, как ушла его мать, он любил Рождество. Но его воспоминания о ней были смутными, и он не знал, произошло ли это на самом деле или это были отчаянные желания мальчишеского сердца.

После того, как он нашел Поппи, они, конечно, сами придумали себе радость на праздники. Тогда он был счастлив, находясь с ней.

Но сегодня было что-то другое.

Он понадежнее обхватил тетю Джинни за руку, когда они шли по заснеженным садовым дорожкам, странно скучая по леди Теш, которая провела день со своим племянником, герцогом Датским, и его невестой на дальней стороне острова. Все они посетили службу в тихой каменной церкви Святого Клемента и, вернувшись в Холлитон-Мэнор, единодушно решили, что небольшая физическая нагрузка необходима для того, чтобы сократить время между длинной проповедью и предстоящим праздником. Все были в приподнятом настроении, когда бродили по прохладному пейзажу, раздавались смех и разговоры, которые становились еще более радостными из-за тишины, которую принес свежий ночной снег. Дальше по тропинке он увидел Поппи, которая прогуливалась и разговаривала с несколькими другими молодыми леди. Их теплый прием, казалось, удивил ее, а их приглашения присоединиться к ним - еще больше. И неудивительно, учитывая, что ей приходилось терпеть всю свою жизнь, закончившуюся действиями мисс Линли всего несколько дней назад.

Но, к его облегчению, она позволила девочкам взять ее за руки и потащить по заснеженной тропинке. И хотя она сдерживалась, бывали моменты, когда он слышал, как она присоединяется к ним, и звук ее нежного смеха, звучащий вместе с остальными, заставлял его сердце биться чаще.

“Она милая девочка, твоя Поппи”.

Голос двоюродной бабушки оторвал его от размышлений. Он посмотрел в ее морщинистое лицо и мутно-серые глаза, в которых впервые за все время их знакомства не было печали.

“О, она не моя Поппи”.

Тетя Джинни тихо хихикнула. “Осмелюсь сказать, ты прав. Она не принадлежит никому, кроме самой себя. Нельзя сказать, что она не милая, послушная молодая женщина. Но в ней есть что-то такое, уравновешенное и независимое, что говорит о том, что ею никто не будет владеть ”.

Он с любопытством посмотрел на нее. В её словах не было осуждения. Скорее, она казалась почти благоговейной. “Ты восхищаешься ею за это”.

“Действительно.”.

В груди Маркуса расцвело тепло при мысли, что кто-то другой может увидеть это в ней. Он повернулся, чтобы посмотреть на Поппи. “ Я тоже, ” пробормотал он.

На мгновение они замолчали, каждый погрузившись в свои мысли. Поппи согласилась взять несколько платьев, и сейчас надела одно из них, но только самое простое, которое удалось найти, и только потому, что, как компаньонка герцогини, она должна была находиться в компании и одеваться соответственно. Однако одной вещью, в которой он отказался капитулировать, была ее верхняя одежда. Слишком тонкий плащ исчез, его заменил толстый шерстяной плащ темно-зеленого цвета, который идеально оттенял каштановый цвет ее волос. Вне поля зрения, но все еще в его мыслях были другие аксессуары, на которые ему удалось уговорить ее: теплые перчатки, чулки, тяжелые ботинки. Его приводила в ярость мысль о том, что она вынуждена ходить в такой тонкой одежде, какой снабдил ее сэр Реджинальд.

Он крепче прижал пухлую руку тети Джинни к своему боку. “Спасибо, что взяли ее на работу”, - тихо сказал он.

“О, тебе не нужно благодарить меня, дорогой мальчик”, - ответила она. “Это было приятно. Я и не подозревала, насколько одинокой я стала за последние годы. И на тебя она, кажется, тоже оказала положительное влияние. Я никогда не видела тебя таким счастливым. Хотя, ” она бросила на него проницательный взгляд, — она все еще настаивает, что не останется после "Двенадцатой ночи”.

Он плотно сжал губы. Он старался не давить на Поппи, но всякий раз, когда поднималась эта тема, она настойчиво повторяла, что ее положение здесь временное. “Да”, - ответил он.

“Я полагаю, у тебя есть какие-то планы, чтобы заставить ее передумать?”

Маркус удивленно рассмеялся. “Тебе бы это понравилось?”

“Было бы хорошо. Мне нравится эта девушка. Безмерно”.

Он грустно улыбнулся ей, вспоминая их детство, насколько несчастной сделали ее не только Хаустерны, но и почти вся деревня. “Кроме меня, кажется, вы единственный человек в этом мире, который знает. Боюсь, у нее была нелегкая жизнь. Она всегда была кем-то вроде изгоя, обездоленной сироты, которая даже не была нужна единственной семье, которая у нее была.”

Его двоюродная бабушка похлопала его по руке и сказала мягким и решительным голосом: “Осмелюсь предположить, что только мы двое — и леди Теш, конечно, — сможем убедить дорогую Поппи остаться”.

Он наблюдал, как Поппи присоединилась к небольшой группе, окружавшей замерзший фонтан, и улыбнулась чему-то, что сказал мистер Ноддернс, и он начал думать, что, возможно, только возможно, у них действительно все получится.

* * *

Поппи никогда не пробовала ничего подобного из этих угощений, которыми были накрыты столы перед ней в ту рождественскую ночь. Жареный гусь, оленина и куропатка, глазированная морковь и пастернак, артишоки, морские гребешки. И десерты, один более декадентский, чем предыдущий, за которыми последовал сверкающий рождественский пудинг. К тому времени в обеденном зале собрались все слуги, и когда начался бал, поднялся шум аплодисментов.

На протяжении всего застолья приподнятое настроение и дух товарищества были заразительны. Поппи не могла оставаться в стороне от веселья, как не могла стоять на одной руке, удерживая слона на ногах.

“Я никогда в жизни не была такой сытой”, - сказала мисс Кэтрин Далтон, дочь лорда Фиггерли, позже тем же вечером, когда они отдыхали в гостиной после ужина, похлопывая себя по животу.

“Осмелюсь предположить, что мы не сможем влезть в наши платья до конца нашего пребывания”, - со смехом сказала мисс Гортензия Ноддернс. “Мисс Тилберн”, - обратилась она к Поппи, которая была занята уходом за вдовствующей герцогиней, - “вы чудо. Не понимаю, как вы можете двигаться после такого ужина”.

Поппи, поправлявшая шаль на плечах ее светлости, подняла глаза с улыбкой. “Я привыкла быть занятой”.

“Ну же, моя дорогая, ” сказала вдовствующая герцогиня, похлопав по дивану рядом с собой, “ присаживайся и расслабься. Я хочу, чтобы ты насладилась Рождеством”.

Закусив губу, Поппи сделала, как ей было велено, осторожно опустившись рядом с ней. Это должно было быть самое странное ощущение - сидеть среди этих людей, как будто она была своей. И все же они, казалось, приложили все усилия, чтобы принять ее в свою группу. Это было все, что она могла сделать, чтобы побороть растущее тепло в груди.