Чтение онлайн

Он должен отойти, смутно подумал он. Это была Поппи, его подруга. Он не хотел пачкать их отношения желанием к ней тогда, и уж точно не хотел этого сейчас. Но он обнаружил, что совершенно не в состоянии ничего сделать, кроме как прижать ее к себе и смотреть на нее сверху вниз, как будто у него пересохло во рту, а она была сладчайшим вином.

Ее кожа сияла в свете лампы, глаза были широко раскрыты и блестели, как будто она была так же ошеломлена, как и он, маленькие пряди каштановых волос выбились из-под белой шапочки. Он знал, какими мягкими могут быть ее волосы, поскольку научился заплетать их в косы, когда они были детьми, чтобы лучше скрывать их более шумные выходки от Хаустернов. У него руки чесались, он хотел протянуть руку и пропустить эти непослушные локоны сквозь пальцы, почувствовать их не как у наивного мальчика, а как у мужчины.

Она издала тихий звук, похожий на всхлип, и обвилась вокруг него, словно в объятиях. Его взгляд переместился на ее рот, словно его потянули за ниточку. При виде ее полных розовых губ его тут же обдало жаром, прогоняя холод в комнате. Пока он смотрел, она высунула язык, чтобы облизать их. Если бы он превратился в расплавленную лужу прямо здесь и сейчас, он бы нисколько не удивился.

Какими были бы на вкус эти губы? Вопрос шепотом пронесся в его затуманенном сознании, искушение взывало к нему. К счастью, однако, это также пробудило более ответственный уголок его мозга, ту его часть, которая так долго оставалась под контролем, безошибочно направляя его через перемены и потрясения. Теперь это взяло верх, вернув его к здравому смыслу.

Он поспешно отступил от Поппи и поправил жилет, заглушая голос в своей голове, который настаивал на том, чтобы смотреть на нее совершенно не по-дружески, и сосредоточился на насущном вопросе. А именно, что она потеряла свой пост.

“Что случилось, Поппи?”

Она казалась озадаченной, как будто только что очнулась ото сна. Однако через мгновение она покачала головой, и щеки ее потемнели, она посмотрела на него в слабом свете лампы. “Мисс Линли сообщила мне, что больше не желает меня нанимать”.

Хотя ее ситуация могла только помочь ему, когда он пытался убедить ее остаться в Холлитон-Мэнор, его пронзило чувство вины за то, что ей пришлось вынести. “Это из-за сцены со мной и сэром Реджинальдом на подъездной аллее?”

“Нет”, - поспешила заверить его она. “Это не имело к тебе никакого отношения. Ну, ” поправилась она, - не напрямую. Я действительно верю, что ее расстроило смущение из-за того, что она раскрыла 'свои счета перед всеми'. Ты, конечно, не виноват, что она выместила свой гнев на мне. ”

“И оно не было твоим. И все же ты тот, кто платит за это”. Он нахмурился. Ее слова были достаточно смелыми. Но, с другой стороны, она всегда делала храброе лицо. Он скорее думал, что был единственным, кто когда-либо мог заглянуть ей в самое сердце.

И прямо сейчас, с напряженными уголками рта и темными кругами под глазами, она выглядела измученной.

Она покачнулась на ногах. Он не нуждался в дальнейших уговорах.

“Подойди и сядь, пока я разжигаю огонь”, - приказал он. “А потом мы сможем поговорить, сколько душе угодно”.

“Я не могу”, - слабо возразила она, даже когда позволила ему провести ее через тень к креслу лицом к камину. “Пока мы разговариваем, для меня вызывают экипаж, который отвезет меня в местную гостиницу, чтобы я могла сесть на почтовую карету обратно в Лондон. Кроме того, я служанка. Это неприлично. А тебе нужно позаботиться о гостях.”

“Правильно, это мои обязанности ”. Он улыбнулся, чтобы поднять настроение, затем опустился на корточки перед камином, чтобы начать разводить огонь. Он взглянул на нее через плечо. “Это мой дом, я тебя не нанимал, и я могу делать все, что пожелаю”.

Ее губы изогнулись в легкой улыбке. Однако к тому времени, когда камин наконец разгорелся и он повернулся к ней, ее улыбка исчезла, а лицо было напряжено от беспокойства. Она съежилась на своем месте, выглядя разбитой.

“Я так старалась, Маркус”, - прошептала она, не сводя с него глаз, словно умоляя понять. “Я думала, что это будет лучше, чем быть проданной замуж за мистера Кимбала”.

“Кимбал?” Он в шоке уставился на нее. Он слишком хорошо помнил этого человека, его сальные волосы и еще более сальную улыбку, то, как он щипал молодых девушек, когда они осмеливались подходить к нему слишком близко. “Ты же не хочешь сказать, что они хотели, чтобы ты вышла замуж за этого развратника?”

Она кивнула. “Но, может быть, это все, чего я заслуживаю”.

В одно мгновение он оказался рядом с ней, опустился на колени у ее ног, наклонившись так близко, что их глаза оказались лицом к лицу. “Это не все, чего ты заслуживаешь, Поппи”, - сказал он, и его слова были яростными, наполняя каждую частичку уверенности в его сердце. “Ты заслуживаешь обрести счастье, быть любимой”.

Она лишь печально покачала головой, отводя от него взгляд.

Он разочарованно вздохнул. Как только она приняла решение, мало кто мог ее разубедить. Без сомнения, именно эта черта характера была причиной ее бегства из дома и решимости устроить собственную жизнь, и поэтому он мог быть только благодарен за это.

Однако времена, подобные нынешним, когда ее мнение о себе было таким низким, были душераздирающими. Ему придется действовать осторожно; было слишком очевидно, что она не чувствует себя достойной любой помощи, которую он мог бы ей предложить, и откажется от нее, независимо от того, какую пользу это могло бы принести ей.

“Что ж, ” сказал он как ни в чем не бывало, вставая и занимая место рядом с ней, - полагаю, тебе интересно, как все это получилось”. Он обвел рукой вокруг себя, указывая не только на комнату, которая была погружена в тень, за исключением их маленького, интимного, светящегося круга, но также на дом и титул.

Как он и ожидал, отвлекающий маневр сработал. Она выпрямилась и повернулась к нему, страдание исчезло из ее глаз, его место заняло яркое любопытство. “Я очень хорошо знаю, что ты пытаешься отвлечь меня, но я обнаружила, что мне все равно. Что, черт возьми, произошло, Маркус, что сделало тебя герцогом всего на свете?”

Он тихо рассмеялся, больше от облегчения, чем от чего-либо еще, прежде чем быстро протрезвел. “Кажется, мой отец, который, как ты помнишь умер, когда я был младенцем, оказывается был дальним родственником герцога Холлитона. Он не мог ожидать наследования. Однако, по счастливой случайности — или, скорее, по несчастью, — герцоги не были особенно плодовиты на своих наследников. Последний герцог Холлитон умер чуть больше года назад, не оставив потомства. Меня нашли и сделали герцогом. ”

Она уставилась на него широко раскрытыми глазами. “Ты говоришь так просто, как будто такие вещи случаются каждый день”.

Его губы скривились, его хорошее настроение сохранялось по чистой волей. “Это самый простой способ увидеть это, не так ли?”

Ему удалось произнести эти слова непринужденно. Поппи, конечно, почувствовала скрытый вес их слов. Когда она потянулась к его руке, крепко сжав ее в своей, он не смог больше притворяться ни мгновением. Он переплел свои пальцы с ее, как они делали в детстве, изучая ее тонкую, огрубевшую от работы руку на фоне своей более темной, гораздо большей руки. Он слишком давно ни от кого не получал такого утешения. Ему казалось чуждым проявлять даже такую маленькую слабость. И все же с Поппи это казалось правильным.