Чтение онлайн

И о чем она только думала раньше?

– У тебя очень красивая квартира, – шепнула она Барри, целуя его. – Поехали ко мне.

На следующее утро Джастин проснулась, и с ней в кровати лежал ее мужчина. Он был такой спокойный и надежный, что Джастин поежилась. Они доехали до Ла-Гардии сквозь снежную бурю. Она боялась, что он устроит из разбора багажа встречу старых друзей, но он вел себя тихо.

Снова оказавшись в аэропорту, она разозлилась. Люди рылись в очечниках, бумажниках и книжках в мягких обложках, которые были грудами навалены на полу. В этом было что-то непристойное. Сумки они нашли довольно скоро, но ее папки могли быть где угодно – все это было похоже на свалку.

– Поехали? – спросил Барри, и она кивнула. Им пришлось со всеми сумками спуститься по лестнице на два пролета. «Добро пожаловать в Нью-Йорк!» – объявляла вывеска.

– Кто, черт побери, так по-идиотски все организовал? – кипела она. – А если бы мы были старше или не очень здоровы?

– Давай я понесу, – предложил Барри.

– Спасибо большое. Но дело не в этом, – пропыхтела она.

Собралась толпа, блокируя выход. Все остальные города в мире старались облегчить доступ к себе, а этот город порождал хаос, неудобство, опасность. Еще полкилометра они шли до машины. На начальство аэропорта надо подавать в суд отдельно.

Она выхватила из сумки «Миндальную радость» и, дрожа, откусила. Она была в ярости.

– Мало того, что у них падают самолеты, – кипела она, – так они еще держат у себя наши чемоданы два месяца «в интересах следствия», а потом, не предупредив заранее, заставляют приезжать сюда, а потом еще приходится тащиться вверх и вниз по лестнице. Да это материал для группового иска. В жизни не слыхала подобной чепухи!

Она остановилась.

– Почему ты смеешься?

– Никогда не слышал, чтобы ты так разговаривала.

– Ну, и как давно вы меня знаете, сударь?

– Я так рад, что наш самолет разбился, – сознался он в машине, прерывая поток ее гнева. – Я бы иначе никогда с тобой не познакомился.

Раздражение превращалось в лихорадочную тошноту. Она вся вспотела. Ей было так же худо, как в день катастрофы.

– По-моему, я никогда не был так счастлив, – ворковал он, пожимая ее руку сквозь перчатку. Джастин механически открыла дверь, прошла несколько шагов, и се вырвало около красного пикапчика с багажником на крыше. Отвратительно. Ей было так плохо, что хотелось умереть.

– Что с тобой? – Барри выскочил из машины и дал ей бутылку воды и «Клинекс» из ее сумочки. – Бедняжка моя.

Она прополоскала рот и расплакалась. Он открыл дверь и заботливо усадил ее на заднее сиденье. Она постаралась расслабиться. Плакать было слишком тяжело. Голова раскалывалась. Они посидели немного, Джастин положила голову к нему на колени. У нее есть мужчина, которому можно положить голову на колени.

– Должен сказать, нужно что-то делать с тем, что тебя рвет каждый раз, когда я говорю, как я счастлив, что встретил тебя, – пошутил Барри, и она попыталась не смеяться, потому что от этого у нее кружилась голова. – Так ведь парня и отпугнуть можно.

Сплошные пробки заставляли их поминутно останавливаться, и от этого было еще хуже. Джастин никак не могла отделаться от воспоминаний об отталкивающих и неловких ситуациях с участием мужчин, которые случались с ней в прошлом. Если бы она была замужем, все эти сюрреалистические телефонные звонки и унизительные появления в голом виде не имели бы значения. Она начала бы с чистого листа. Но воспоминания возвращались неумолимо, одно за другим, будто она сломала книжную полку и теперь книги падают ей на голову одна за одной, – всю дорогу, пока они ехали до моста Трайборо, она молилась, чтобы ее снова не вырвало.

Барри положил ее в кровать. Она провалилась в короткий тяжелый сон, ей было жарко, изо рта во сне натекла слюна. Она проснулась, и ей стало стыдно. Джастин протянула руку, и он дал ей стакан воды, который стоял чуть дальше, чем она могла дотянуться. Приятно было, что он о ней заботится. Хотя вряд ли ей так уж нужно было, чтобы о ней заботились.

Она выпила и снова легла. Барри с самого начала очень старался. Никто больше, насколько она помнила, не старался вообще. Никто даже не смотрит на нее больше. Она так мало о нем знает. Ей нужно время, чтобы найти ему место в своем мире.

– Как звали твою первую девушку?

– Элен, – сказал он, ложась рядом с ней.

– Какая она была?

Он прислонился к спинке кровати и сел повыше.

– Нам было по четырнадцать, что я мог знать? У нее был красивый почерк.

– А как фамилия?

– Элен Хаберман. Потрясающе.

– Я играла с ней в камушки! Знаешь…

– Что?

– Она сексопатолог.

Он оглушительно рассмеялся. Джастин прилегла к нему на грудь. Она была очень рада, что он здесь. И нечаянно опять заснула, хотя не собиралась. Когда она проснулась, Барри мягко ее обнимал, глядя по сторонам. Она почувствовала себя зверушкой, которую оберегают от опасностей.

Винс сидел над источающей пар тарелкой в макробиотическом ресторане в Гринвич-Виллидж. В животе бурчало.

– У меня тут наклевывается шоу на тему «Из грязи в князи», – сказала Рене, откусывая крохотные кусочки от ломтя пестрого хлеба. – Как насчет твоего отца?

– Ни за что. – Она его уже спрашивала, и он ответил то же самое.

– Ну, я все-таки не оставляю надежды на папочку.

Винс отключился от нее и уставился в тарелку. Идея сама по себе хороша – пища, полезная для здоровья; но на вид она такая серая и мокрая. Рене пометила что-то в распухшей, грязной и исписанной до полей записной книжке.

– Заведи новую книжку, – посоветовал он. – Этой пора на помойку.

– Кому какое дело, – ответила Рене и принялась писать еще что-то.

Винс уставился на нее.

– Ты – левша!

– Конечно, – просто сказала она.

Он все еще ошеломленно ее разглядывал. Он знал ее год. Такое чувство, будто он только что выяснил, что в ее жилах течет кровь мартышки.

– Как я мог этого не заметить?

Рене пристально посмотрела на него в ответ.

Он подвез ее домой и зашел в магазин видеофильмов. В отделе иностранного кино он увидел высокую женщину в кожаном пиджаке, которая показалась ему знакомой. Пока он подходил к ней, то вспомнил, откуда он ее знает. Он сказал «привет». Она кивнула, продолжая читать аннотацию на кассете.

– У нас ведь с вами было свидание во время войны в Персидском заливе?

Женщина обернулась.

– Да, – согласилась она и продолжила чтение.

– Я вспомнил, потому как тогда очень жалел, что не могу сидеть дома и смотреть телевизор.

– Спасибо, – отозвалась она и направилась в отдел классики.

Он слишком откровенен. Наверное, нужно было бы проявить обаяние и как-то смягчить свои слова, но, по правде говоря, ему было все равно, и он больше не мог притворяться, что это не так. Она знала, что ему все равно, и ей тоже было все равно. Но теперь это было неудобно: ему хотелось осмотреться, а эта женщина не уходила. Он ушел с чувством неудовлетворенности.